"Выщипана вся растительность". Как украинцы в Константинополе за автокефалию боролись

Политические и военные обстоятельства конца 1918-го — первой половины 1919-го складывались для украинской государственности крайне неблагоприятно. Идеологические разногласия, взаимное недоверие не позволили сторонникам гетмана Павла Скоропадского и социалистам Директории объединить военные усилия по борьбе за Украину.

В январе 1919-го под влиянием большевистской агитации украинское войско таяло, Директория под натиском красных "ихтамнетов" должна была покинуть Киев и продолжать борьбу за государственность, закрепившись в Каменце-Подольском. Перед активными деятелями УНР предстал выбор: либо остаться в Киеве, либо уехать за границу с многочисленными дипломатическими миссиями. Над этим задумался и временный комиссар Комиссариата культов УНР (а прежде — министр Исповеданий в правительстве гетмана Павла Скоропадского) Александр Лотоцкий.

Оккупация красными Киева в феврале 1918-го напоминала, что оставаться в Украине рискованно. Поколебавшись, решили уехать и Лотоцкие. Дипломатические вакансии быстро иссякли, однако Директория в последний момент решила выслать новый состав Посольства в Царьград, где украинский посол Михаил Суковкин после падения гетманского правительства перешел на откровенно пророссийские позиции и пренебрег своими должностными обязанностями.

Эта миссия была для Украины очень важной. После войны 1914-1918 гг. Турция стала объектом пристального внимания Антанты. В октябре 1918-го турецкую столицу Стамбул заняло английское войско, город несколько лет назывался Константинополем. Отсюда открывались пути в страны Ближнего Востока, координировались дипломатические и военные мероприятия, связанные с Балканами, Югом Европы и Украиной. В Константинополе украинские члены правительства надеялись найти решение проблемы автокефалии церкви в Украине.

По завершении Первой мировой войны Вселенский патриархат, имея 40 епархий на территории Османской империи (из них 30 в Малой Азии) и почти 2 млн верующих, сохранил все свое влияние в православном мире. Во время войны тогдашний патриарх Герман V (Кавакопулос) молился о победе Турции над Россией. В свою очередь Россия ставила задачу завоевать проливы Босфор и Дарданеллы и аннексировать Вселенский престол. Планировалось обсадить его русским подданным и завершить становление Третьего Рима во вселенском масштабе. Реализовать такой знакомый нам сегодня лозунг "Константинополь наш!", сформулированный еще в дневниках писателя Федора Достоевского, готовились в 1915-м с помощью морского десанта. Но военная фортуна отвернулась от России: в 1918 году Константинополь стал местом, куда бежали от большевиков остатки разгромленных белых армий и его гражданские граждане. Местом, откуда Антанта тщетно пыталась реставрировать "единую неделимую Россию".

Готовя кадровую ротацию, МИД УНР заменило только часть чиновников "предыдущего украинского стажа". Дипломатическая миссия Александра Лотоцкого отправилась из Киева в конце января 1919 года. Выехать через Одессу не смогли: город оккупировали войска Антанты и, под влиянием деникинцев, не выдавали пропуска украинским дипломатическим миссиям. Пришлось направить свой путь через Галицию и путешествовать в Царьград чуть ли не через всю центральную Европу.

Дипломатические транспорты шли прежде всего в Станиславов (современный Ивано-Франковск), где находилось правительство и парламент Западно-Украинской Народной Республики. Дальше пришлось ехать в тесных неотапливаемых вагонах через Будапешт в Вену. Затем — в Прагу и месяц ждать возможности получить надлежащие визы и денежные аккредитивы украинского правительства. Разрыв железнодорожного сообщения через образовавшееся в декабре 1918-го Королевство сербов, хорватов и словенцев заставил дипмиссию путешествовать к Триесту крестьянскими повозками, а оттуда по морю в Венецию, впоследствии следовать по железной дороге через всю Италию в Бриндизи (порт на юге Италии). Там нашим дипломатам удалось воспользоваться турецким военным транспортом, и, минуя плавучие мины, счастливо завершить свою несколькомесячную одиссею в бухте Золотого Рога.

"…Наш транспорт входил в Золотой Рог. Утро было подсолнечное и перед глазами, как сказочный сон, стояла живописная панорама Царьграда. Только видя его собственными глазами можно понять, что мог он… манить к себе не только наших славянских "варваров", как болгары и наши предки "русов", но и наши предки "русы", сказочный город, предпочитали остаться здесь, чем идти к св. Земле для освобождения св.

В Константинополе Посольство УНР поначалу встретило негативное отношение со стороны Антанты. Это объяснялось прежде всего неосведомленностью о состоянии дел в Украине. Александр Лотоцкий вспоминал, как "один из ответственных союзных представителей, увидев на стене в Посольстве карту Украины, очень удивился, что она так велика, граничит с Черным морем, даже просил дать ему экземпляр той карты". Его предшественник Михаил Суковкин со времени получения гетманской грамоты о федерации с Россией сообщил о ней все дипломатические представительства с Вселенской патриархией включительно и прекратил работу аппарата Посольства.

Кроме деструктивной деятельности предшественника, главе дипмиссии пришлось преодолевать противодействие российских политических и общественных деятелей, опиравшихся на тысячи боеспособных военных, сосредоточившихся в Константинополе. Турция опасалась возрождения "единой неделимой России", Антанта со своей стороны этому всячески способствовала. Российская контрразведка едва не спровоцировала турецких чиновников на трус в Посольстве УНР и арест украинского дипломата. Ему хватило свободы "не уехать, покинув поле боя, а тот бой, хоть неровный, таки принять, какими бы он ни грозил огорчениями". Невероятными усилиями Александр Лотоцкий в мае-июне добился признания его полномочий со стороны правительства Турции и представительств Антанты.

Полностью сосредоточиться на защите интересов государства Посольство смогло в июле. Правительство УНР дипломатическими средствами пыталось организовать противодействие большевистской оккупации Украины. Миссия имела задачу минимизировать пополнение РККА за счет бывших "добровольцев", которых в 1919-м отправляли из Константинополя на родину, а также предотвращать мобилизации в РККА или расстрелы украинских военнопленных сразу по их возвращении в Одессу. навигационных союзов, которые по соглашению с правительством гетмана Павла Скоропадского использовало французское командование.

На июль пришлось и налаживание отношений с Вселенским престолом. После смерти патриарха Германа V кафедра была вакантной, с октября 1918-го ее занимал местоблюститель (locumtenens) митрополит Пруссийский Доротей (Маммелис). Еще 15 января 1919 советник Посольства Александр Кобылянский подал прошение во Вселенскую патриархию о признании автокефалии УПЦ в соответствии с законом Директории УНР от 1 января 1919. Через полгода формальности с признанием миссии УНР со стороны Турции согласовали, поэтому Александр Лотоцкий посетил митрополита Доротея в патриаршей резиденции на Фанаре.

Греки приняли его приветливо и гостеприимно. За переводчика — драгомана — с украинского на греческий и консультанта по восточному этикету у Александра Лотоцкого был воспитанник Киевской духовной академии (далее — КДА), грек по происхождению Иван Спафарис. Доротей был немало удивлен неизвестным ему языком переговоров, ведь Михаил Суковкин пользовался русским. Разговор шел в рамках тем восточного этикета и к его завершению принесли шербет с повтыканными в него ложечками. Посол был увлечен тем, что не знал, "как обращаться с этим экзотическим блюдом и после намылил голову своему драгоману, что не осознал об этой возможности. Но с какого-то вдохновения обошелся так, как надо, и не снизил посольской репутации с точки зрения восточного этикета".

Дружелюбное отношение митрополита Доротея Посол использовал для подготовки признания Вселенским престолом автокефалии украинской церкви. Для ознакомления с украинской проблемой он подготовил специальный меморандум на сто страниц в переводе на греческий язык.

Однако дипломатические усилия в этой области были обречены. И не только потому, что греки остерегались "возрождения разорванного русского великана, и тяжелой мести за нарушение его интересов". Сказалось и то, что правительство Директории не контролировало украинскую территорию, а также полное отсутствие поддержки украинской автокефалии со стороны пророссийского епископата и печально известный декабрьский арест иерархов в Киеве.

К июлю 1919-го, проехав почти все православные страны Европы, в Константинополе оказались митрополит Одесский Платон, профессор КГА Федор Титов, архиепископ Кишиневский Анастасий, киевский викарный епископ Никодим, архиепископ Алексей, и сами арестанты-мученики. Даже оставшись без своих кафедр, они везде вели себя на чужой канонической территории как полноправные епархиальные архиереи и дискредитировали украинские власти.

Так, в письме митрополиту Афинскому владыке Платону рассказывал, что "из бороды и главы митрополита Антония, по приказу украинской власти, выщипана по одному волоску вся растительность, чтобы тем самым сплюгавить православное его иерархическое достоинство к виду католического ксендза". Пользуясь присутствием добровольцев, пророссийские владыки аналогичным образом давили на Фанар вплоть до возвращения на Родину в августе 1919-го, а их авторитет, подкрепленный решениями Всеукраинского собора 1918-го сохранить единство с РПЦ, был выше любых нот и рефератов украинских дипломатов. Итак, с таких знакомых нам сегодня рассказов об "украинских зверствах" началась столетняя борьба с Москвой за автокефалию у самого Вселенского престола.