Дело коллаборанта Ганчева разоблачило схемы РФ по построению оккупационных администраций, — прокурор Фильчаков

Об этом сообщил кандидат юридических наук, прокурор Александр Фильчаков, передает "ДС" со ссылкой на "Украинские новости".

Издание пишет, что Ганчева привезли в Харьковскую область в первый же день полномасштабного вторжения — в Козачьей Лопане под российским кураторством он становится "главой администрации" на захваченной территории.

В июне 2022 года его публично показывали в эфирах российского телевидения уже как "руководителя" так называемой гражданской администрации оккупированной части Харьковщины.

Как пишет издание, после начала полномасштабного вторжения Ганчев активно работает на оккупационные власти и быстро получает руководящую роль. Сначала на уровне отдельной общины, а впоследствии – в структуре, которая фактически выполняла функции "областной администрации" с центром в Купянске.

Фильчаков объясняет, что эти структуры не были самостоятельными, а действовали в рамках вертикали, которую контролировали представители Российской Федерации.

"Его деятельность координировалась представителями государства-агрессора. Планирование и контроль осуществлялись извне. Ганчев формировал подконтрольные органы, назначал руководителей, запускал работу администрации и оформлял решения, которые создавали видимость легитимной власти", — говорит прокурор.

По его словам, эти решения имели целью установление контроля над ресурсами — речь шла о системном перераспределении имущества предприятий и бизнеса, особенно тех, чьи владельцы отказались сотрудничать с оккупантами.

"Предусматривалось принудительное исполнение решений, в том числе с привлечением вооруженных формирований", — говорит Фильчаков.

Он добавляет, что параллельно на оккупированных территориях пытались выстроить полноценную систему управления — со своими правилами, структурами и контролем над образованием и информационным пространством.

"Речь шла о внедрении стандартов государства-агрессора и формировании нужного ему мировоззрения", — говорит прокурор.

Фильчаков также подчеркнул, что подобные истории не возникают спонтанно: еще до вторжения Россия работала над созданием сети лояльных лиц и готовила почву для быстрого запуска таких администраций.

Как добавляет прокурор, в деле Ганчева следствию удалось установить распределение ролей между участниками этой деятельности и зафиксировать признаки четко организованной структуры.

Фильчаков добавляет, что после деоккупации региона деятельность этих органов прекратилась, а дело Ганчева передали в суд. Однако прокурор подчеркнул, что сам механизм, стоявший за этой историей, значительно шире одного конкретного дела.

"Мы видим системную модель, которая работает как единый механизм и координируется с территории Российской Федерации. Именно поэтому такие производства важны не только для привлечения к ответственности отдельных лиц, но и для понимания того, как функционирует вся эта система", — сказал Фильчаков.

По его словам, подобные структуры на оккупированных территориях использовались для систематического совершения преступлений — насилия над гражданским населением, грабежей, похищений людей, а также вывоза имущества и ресурсов.

Кроме того, преступления совершались организованными группами, в состав которых входили как российские военные, так и местные коллаборационисты: "Фиксируются случаи создания устойчивых групп, которые действовали системно и с четким распределением ролей".

Кроме того, зафиксированы факты разграбления культурных ценностей и попытки изменить гуманитарное пространство — от образования до информационной политики.

Фильчаков заключает, что последствия деятельности подобной схемы, координируемой с территории России, выходят далеко за пределы отдельных оккупированных регионов.