Диск раздора. Три культовых альбома, которые перессорили музыкантов и фанатов

Альбом "Load" и в самом деле был долгожданным. Предыдущий релиз группы, пластинка с простым названием "Metallica" 1991-го года, превратила музыкантов из маргинальных представителей контркультуры в звезд. Ну а самые выразительные треки альбома, такие, как вступительная композиция "Enter Sandman", а также неожиданные баллады "Nothing Else Matters" и "Unforgiven", заполонили эфиры и врезались в память нескольких поколений. Нового альбома "Металлики", теперь группы первого эшелона, пришлось ждать пять лет – для музыкальной индустрии девяностых это было вечностью.

Конечно, все эти годы музыканты не сидели без дела – сначала были два масштабных мировых тура, только после окончанию которых Джеймс Хетфилд, Кирк Хэмметт, Ларс Ульрих и Джеймс Ньюстед дали себе отдохнуть. И если вокалист и гитарист Хетфилд занялся любимой охотой, а басист Ньюстед — обустройством собственной студии, то соло-гитарист Хэмметт начал посещать лекции в университете в Сан-Франциско (его интересовали кинематограф, искусство стран Азии и история джаза). Между тем, самый деловой из участников "Металлики", барабанщик Ульрих, начал судиться с лейблом группы – его перестали устраивать условия контракта.

Перевалив тридцатилетний рубеж, все четверо вдруг обнаружили, что у них несколько разные музыкальные вкусы – если раньше членов группы объединяла любовь исключительно к тяжелой музыке, начиная с "Black Sabbath", то теперь их начали интересовать совершенно другие исполнители. Так, Хетфилд, неожиданно для себя самого, стал слушать песни гениального канадца Леонарда Коэна, к тому же он увлекся Ником Кейвом – в то время бесноватым исчадием постпанка, которого позже стали называть "новым Коэном". Еще Хетфилд начал покупать пластинки Тома Уэйтса, а также проявлять любопытство касательно американского фолка и даже кантри – музыки, на которую раньше он не обращал ни малейшего внимания.

Кирк Хэмметт, в свою очередь, увлекся совсем другими вещами – он начал активно слушать Дэвида Боуи, особенно его интересовал тот период, когда вместе с Боуи записывались такие гитаристы, как Роберт Фрипп и Эдриан Белью. И Фрипп, и Белью играли в основополагающей группе прог-рока "King Crimson" — их манера и сам подход к музыке были максимально далеки от того, что представляла собой игра Кирка в "Металлике". В то же время Джеймс Ньюстед стал наблюдать за тем, что творит со своим инструментом басист "Red Hot Chili Peppers" Фли – его фанковая акробатика восхищала Ньюстеда, но он не представлял, каким образом можно было это применить к тому, что представляла собой "Металлика". Что касается Ульриха, то он вообще увлекся бритпопом, в то время гремевшим за океаном – и стал считать английских "Oasis" лучшей группой в мире.

Наконец, весной 1995-го группа начала работу над новым альбомом (саундпродюсером был все тот же Боб Рок, который умудрился довести трэш-металл группы до хитового блеска на диске "Metallica") – запись продолжалась ровно год, вплоть до следующей весны. Альбом "Load" (с работой провокационного художника и фотографа Андреса Серрано на обложке) появился на прилавках уже летом – диск взлетел на вершину американских чартов и стал поводом для поклонников группы не только горячо поспорить, но и, если что, пустить в ход кулаки.

Виноват, конечно же, был еще и новый имидж участников "Металлики" — мало того, что они постриглись, так еще и стали пользоваться косметикой (всю эту красоту, среди прочего, можно было наблюдать в видео на песню "Until it Sleeps"). Но куда делся старый добрый "трэш"? По мнению скептиков, большинство новых песен звучало так, будто их записала хард-роковая группа из южных штатов, у которой появился хороший современный саундпродюсер. Это отчасти являлось правдой, но были и исключения – например, в песне "Hero of the Day" чувствовалось влияние героев американского инди-рока "R.E.M.". Да и вообще, разве группа не имеет права на эксперимент продолжительностью в восемьдесят минут? О том, удался ли этот эксперимент, споры идут до сих пор.

The Doors и их "The Soft Parade"

Первые два альбома лос-анджелесских "The Doors" сделали их ярчайшим явлением на и без того впечатляющей американской рок-сцене конца шестидесятых. Третья пластинка, альбом "Waiting for the Sun", вышедшая в 1968-м, стала их самым большим коммерческим успехом – первое место в хит-параде на родине в Штатах и высокие продажи за океаном. Но ко времени записи четвертого диска ситуация в группе начала стремительно меняться.

Во-первых, у группы совершенно не осталось материала — все те песни, которые вокалист группы Джим Моррисон сочинил в 1965-м году в приступе отчаянного вдохновения уже были записаны, а на написание новых композиций катастрофически не хватало времени из-за гастролей. Во-вторых, Моррисон начал пить в угрожающих масштабах и вообще подумывал уйти из группы – чтобы заняться поэзией и кино. Клавишник Рэй Манзарек уговорил Джима остаться, хотя бы для записи еще одного альбома – в итоге Моррисон написал половину песен для новой пластинки, а остальной материал сочинил гитарист группы Робби Кригер.

Саундпродюсер "Дорз" Пол Ротшильд предложил то, чего группа никогда не делала раньше – а именно записать песни, сочиненные Кригером, в сопровождении духовых инструментов и струнной секции. Группа согласилась, хотя Моррисону и не слишком улыбалось петь в сопровождении скрипок Лос-Анджелесского филармонического оркестра. Но его и в этом случае удалось уговорить – кроме того, Моррисону и самому нравились некоторые другие новшества, например привлечение местных джазовых музыкантов.

Джим был прав – струнные и духовые по-настоящему уместно и мощно звучали только в одной песне нового альбома под названием "The Soft Parade", большом хите "Touch Me". Сам же альбом занял довольно невысокое для "Дорз" шестое место в чартах Америки и плохо продавался в Британии и континентальной Европе. Более того, большая часть давних поклонников группы приняла "The Soft Parade" в штыки, прежде всего из-за струнных аранжировок – в то время множество групп использовали струнные, но в случае с "Дорз" они звучали и в самом деле "по-эстрадному". Но находились и те, кто защищал группу, утверждая, что те записали свой "Сержант Пеппер".

К тому же, заглавная композиция "The Soft Parade", написанная Моррисоном, поражала своим размахом и набором использованных стилей (фанк, джаз, довольно агрессивный "кислотный" рок и множество других оттенков) – это был уникальный случай в студийном наследии "The Doors". Со временем репутация альбома изменилась в лучшую сторону, но пластинка "The Soft Parade" все еще способна серьезно поссорить двух истовых поклонников "Дорз", если те заведут о ней спор.

"Radiohead" и их "Kid A"

В 1997-м году британцы "Radiohead" выпустили диск "OK Computer", который многие тут же посчитали не только лучшим альбомом десятилетия, но и чуть ли не во всей истории рок-музыки. При всей выразительности записи, это было преувеличением – тем не менее, "Radiohead" были, безусловно, группой номер один в конце девяностых.

За выпуском альбома последовал масштабный мировой тур, который окончательно вымотал интроверта Тома Йорка, вокалиста и основного автора песен. Вернувшись наконец домой в Оксфорд Том начал пытаться писать новые композиции – как всегда, с гитарой в руках. Но ровным счетом ничего не выходило – Йорк переживал не только депрессию, но и классический творческий кризис. Том разочаровался в самой идее гитарной рок-музыки, да и во всей ее мифологии – это была настоящая переоценка ценностей.

Йорк обратился к электронике – в частности, к записям Aphex Twin и Autechre – когда он понял, из каких кирпичиков можно конструировать подобные плотные стены, вдохновение было вновь обретено. Так был рожден и записан новый альбом "Radiohead" под названием "Kid A", вышедший в 2000-м – на нем практически отсутствовали гитары, зато на карте "Radiohead" появился целый океан электроники. В то время, в начале века, половина чуткого к новой музыке населения планеты посчитало "Kid A" без преувеличения революционной записью – другая же половина решила что "Радиохэд" занялись не своим делом. Споры могли доходить до бесконечности и не всегда заканчивались тихо и мирно.