Музыка, которая не стареет. Как Леннон и Стиви Уандер записывали свои главные альбомы

На самом деле сольная карьера Джона Леннона начиналась весьма странным образом. Но в 1968 году, за два года до окончательного распада "Битлз" (именно тогда вышла его первая сольная пластинка, представлявшая собой кошмарный звуковой коллаж, записанный вместе с Йоко Оно), Леннон уже мог позволить себе любую экстравагантную выходку. В конце концов, он был одним из знаменитейших людей на планете, не нуждался в деньгах и был совершенно независим от чужого мнения. Публика уже давно считала Джона самым непростым битлом — то, что от Джона можно ожидать всего, что угодно, стало окончательно ясно еще в 1966-м.

Летом того года в Штатах разразился грандиозный скандал — после того, как местный журнал для фанов "Битлз" перепечатал интервью, которое Леннон дал в Англии британской журналистке Морин Клив.

Битлы дружили с Морин, которая писала о них с того самого момента, когда они окончательно перебрались из Ливерпуля в Лондон в 1963-м. Музыканты всегда чувствовали себя расслабленно в компании Клив (по слухам, у Джона даже был роман с журналисткой — и именно этому любовному приключению якобы была посвящена песня "Norwegian Wood", написанная в 1965-м), поэтому позволяли себе в общении с ней то, что называется "размышлением вслух". В том злосчастном интервью Леннон, рассуждая о христианстве и современной церкви, вскользь заметил что "Битлз сейчас популярнее, чем Иисус Христос". В Британии на эту фразу никто не обратил внимания.

Но в Америке, особенно на консервативном Юге, начались масссовые демонстрации и акции протеста против того, что позволяют себе "зарвавшиеся" битлы. Все это принимало угрожающий характер. Протестующие жгли гигантские костры из битловских пластинок (если у кого-то их не было, приходилось покупать, так что даже в этом случае высокие места в американском хит-параде группе были обеспечены), в то же время на радиостанции поступали звонки с угрозами физической расправы — тем летом вот-вот должны были начаться очередные гастроли "Битлз" по Штатам, а на Юге они, как правило, выступали на открытых площадках.

Тогда Леннону пришлось извиниться на специально созванной конференции — он сделал это достойно, объяснив, что фраза была вырвана из контекста, и что если бы он сказал, что "телевидение сейчас популярнее Иисуса", все сошло бы с его рук. Леннон, скрипя зубами, извинился, но поклялся себе, что больше никогда не будет унижаться перед прессой и идти на поводу у общества.

В конце того же 1966-го Леннон познакомился с японской художницей-авангардисткой Йоко Оно, а уже весной 1968-го, находясь вместе с остальными битлами в Индии, Леннон понял, что по уши влюблен в нее — Йоко регулярно слала ему письма в Ришикеш. Вернувшись в Лондон, Джон тут же пригласил Йоко к себе, в загородный дом Кенвуд — его супруга Синтия в то время отдыхала в Европе. Йоко осталась на ночь — как раз тогда, перед тем как на рассвете рухнуть в ростель, пара записала все то, что осенью выйдет в качестве звукового коллажа, озаглавленного "Unfinished Music no.1: Two Virgins" ("Незаконченная музыка номер 1: Два девственника").

На обложке сольного альбома Леннона Йоко и Джон красовались полностью обнаженными в полный рост — экземпляры пришлось дополнительно упаковывать в специальные коричневые пакеты. Музыки как таковой на пластинке вовсе не наблюдалось — альбом если и покупали, то сугубо из-за скандальной обложки. Следующие два релиза Джона и Йоко ("Unfinished Music no.2: Life with Lions" и "Wedding album") тоже не обладали никакой музыкальной ценностью, и покупали их только заядлые коллекционеры и вконец выжившие из ума битломаны.

Однакл сам Леннон не собирался окончательно прощаться с рассудком. Пройдя курс у американского психолога и психотерапевта Артура Янова, Джон взглянул своим демонам в лицо — и написал без преувеличения гениальные песни, вошедшие в его первую "настоящую" сольную пластинку, эпохальный альбом "John Lennon/Plastic Ono Band".

Этот альбом звучал сурово, бескомпромиссно и в каком-то смысле "по-спартански" — только вокал, гитара и фортепиано Леннона, бас Клауса Вурманна (старого приятеля "Битлз" времен их клубных гастролей в Гамбурге в самом начале шестидесятых) и ударные Ринго Старра, минимум изысков в аранжировках. Пластинка заслуженно пользовалась успехом — "John Lennon/Plastic Ono Band" вошел в первую десятку в хит-парадах Великобритании и Штатов, но все-таки шокирующая откровенность пластинки воспрималась широкой публикой с некоторыми усилиями.

Именно поэтому свой следующий альбом Леннон решил сделать более удобоваримым, или, по его собственным словам, "покрытым глазурью". Новая пластинка записывалась летом 1971-го года, в домашней студии Джона, которую он оборудовал в своем поместье Титтенхерст, графство Беркшир.

На этот раз Леннону не хотелось ездить в Лондон на сессии звукозаписи в студии "EMI" на Эбби-роуд — вместо этого он пригласил ведущих сесионных музыкантов того времени к себе за город. В записи участвовали барабанщики Джим Кельтнер и Алан Уайт (будущий участник легендарной прог-роковой группы "Yes"), превосходный клавишник Ники Хопкинс, все тот же Клаус Вурманн — а также еще один экс-битл, Джордж Харрисон, который как раз пожинал плоды триумфального успеха своего сольного альбома "All Things Must Pass".

Работа проходила в максимально неформальной обстановке — музыканты собирались во второй половине дня, обедали в большой, но уютной столовой (еда была простой — яичница, фасоль, английские сосиски и тосты, которые запивались огромным количеством чая), после чего, уже ближе к вечеру, принимались за запись в подвальном помещении. Студия была оборудована самой современной аппаратурой, но Леннон был слишком нетерпелив — уже в процессе записи инженеры все еще возились с проводами и пытались как следует подключить микшерский пульт. Студийная работа вечером и ночью, тем не менее, не мешала Леннону заниматься делами по хозяйству днем — на территории поместья находилось довольно большое искуственное озеро, и Джон горел желанием ссорудить на островке посреди водоема деревянный домик. Леннон пригласил строителей и присутсвовал на всех этапах работы.

Непрошенный гость

Иногда в Титтенхерсте оказывались и незванные гости — так, однажды под утро на территорию усадьбы проник молодой американец по имени Курт Клаудио. Он имел неопрятный вид и был не совсем в себе — Клаудио убедил себя в том, что все песни, написанные Ленноном, обращены лично к нему. Садовник собирался вызвать полицию, но Джон не дал этого сделать — музыкант около двадцати минут разговаривал с парнем на пороге дома, убеждая его в том, что песни он пишет о себе самом и в лучшем случае — о Йоко, если это сочинение о любви. Клаудио накормили все в той же столовой — после чего молодой человек наконец уехал.

Песни нового альбома, тем не менее, не были сочинениями исключительно о внутреннем мире Леннона и его переживаниях. Заглавная песня пластинки, легендарная "Imagine", была с одной стороны утопической мечтательной композицией об идеальном мире, а с другой — довольно провокацинным заявлением, в котором Леннон призывал представить, что "нет никаких религий" (он не забыл горький "христианский опыт" пятилетней давности).

Джон поливал грязью политиков в песне "Gimme Some Truth", честно пел о своем ревнивом характере в "Jealous Guy" (песня была украшена отменной партией на фортепиано Хопкинса и струнными, которые были записаны уже в Нью-Йорке) и обращался лично к Полу Маккартни с вопросом "Как тебе спится по ночам?" (песня "How Do You Sleep?" с ее ядовитым текстом и жгучим соло на слайд-гитаре Джорджа Харрисона была написана в период словесной войны между Джоном и Полом после распада "Битлз").

Песни были содержательными и совсем не легковесными — но благодаря продуманным, доступным аранжировкам и ярчайшей мелодике они воспринимались аудиторией как коммерческий поп-роковый продукт. Джон Леннон добился своей цели — альбом "Imagine" возглавил чарты по обе стороны океана и до сих пор остается одним из самых известных и слушаемых дисков в истории музыки. К тому времени, когда альбом занял первые места, Джон и Йоко уже перехали в Нью-Йорк, поселившись в небольшой квартире в богемном квартале Гринвич-Виллидж — в Англию Леннон так и не вернулся.

Чудо Стиви Уандера

В первой половине семидесятых годов повзрослевший Стиви Уандер (свою дебютную пластинку Стиви записал еще в начале шестидесятых, ему было 12 лет) выдал целую серию отличных альбомов, каждый из которых можно было назвать практически идеальным — речь идет о таких классических дисках, как "Music of My Mind", "Talking Book", "Innervisions" и "Fulfillingness’ First Finale". Эти альбомы являлись эталоном ультрасовременного городского "соула" — Стиви был не только мелодистом от Бога, но еще и великолепным клавишником, первопроходцем во всем, что касалось синтезаторов ранних моделей и электрического пианино.

В 1973-м Стиви попал в автокатастрофу и пролежал в коме четыре дня — он выздоровел и многое переосмыслил, результатом чего был упомянутый альбом "Fulfillingness’ First Finale", звучавший мрачнее предыдущих работ. В середине десятилетия Уандер всерьез задумался о том, чтобы бросить музыку и уехать в Африку, чтобы ухаживать за детьми-инвалидами — но оставить индустрию оказалось труднее, чем казалось музыканту.

В итоге Стиви заключил новый контракт со своим лейблом "Motown" — на 37 миллионов долларов и семь новых альбомов. Как и прежде, Стиви требовал абсолютного артистического контроля — находясь на пике вдохновения, Уандер принялся за запись новых песен.

Когда Стиви был всерьез увлечен работой, он превращался в настоящего маньяка — Уандер сутками не выходил из студии и от приглашенных музыкантов требовал такого же отношения к делу. Те были не способны на аналогичные подвиги (Уандер мог не спать и не есть по нескольку дней), но старались изо всех сил. Так, бас-гитарист Натан Уоттс вспоминал, что ему часто приходилось снова возращаться в студию глубокой ночью по звонку Стиви — и это после изнурительной многочасовой сессии, когда он едва успевал принять дома душ. Если работая над такими пластинками, как "Innervisions", Стиви мог записывать инструментальные партии почти в одиночку, то в этот раз он пригласил в студтю десятки музыкантов — всего в помещении над записью нового альбома "Songs in the Key of Life" ("Песни в тональности жизни") корпели больше сотни человек.

Уандер записал свой шедевр — двойной альбом стал апогеем черного звучания семидесятых, содержал множество хитов (от "Sir Duke" и "I Wish" до "Isn’t She Lovely" и "Pastime Paradise"), был распродан умопомрачительным тиражом и получил "Грэмми". "Songs in the Key of Life" до сих пор вдохновляет массу музыкантов — от Бейонсе до Кендрика Ламара — и является примером того, на что способен музыкальный гений на пределе человеческих сил и возможностей.