Россия на пятом году "СВО" Развилка между "КНДР" и частичной нормализацией

На пятом году полномасштабной войны перед русским режимом встал вопрос фиксации результатов "СВО". Если на геополитическом уровне и в Украине Путин не достиг желаемых результатов, то во внутренней политике у него есть реальные шансы для завершения тоталитарного транзита. Однако российские власти не приняли окончательного решения о том, будет ли такой вариант развития событий способствовать решению ключевой задачи – обеспечения длительной устойчивости режима.

Выбирая между частичной нормализацией во внутренней и внешней политике и курсом на построение тоталитаризма в закрытой стране, Путин будет руководствоваться, в первую очередь, внутриполитическими мотивами, экономической ситуацией, позициями ближайшего окружения. Однако главное решение в этом выборе – остановка или продолжение/эскалация войны.

Позиции ключевых социальных групп, институтов и элит:

• Социологическое большинство (социальная база режима) примет любой выбор правителя.
• "Z-патриоты" и большинство задействованных в войне – за продолжение войны, даже если ценой этого будет упадок РФ.
• Несогласные декларируют антивоенные позиции, но не могут их институциализировать.
• Окружение Путина руководствуется групповыми мотивами, консенсусной позиции нет, в среде присутствуют как сторонники "построения КНДР", так и сторонники частичной либерализации, по меньшей мере – в экономике.
• Большой бизнес – за окончание войны и нормализацию, но в условиях низкой субъектности находится в фарватере Путина.
• Управленческий класс – за нормализацию, но, согласно своему функционалу, будет внедрять любое решение правителя.
• Армия – не имеет политической субъектности.

Режим полагает, что любой выбор будет принят послушным большинством. Поэтому стремится обеспечить лояльность населения и размыть влияние главной для себя политической угрозы – "Z-патриотов".

Выборы-2026 в Госдуму станут одним из ключевых маркеров избранного Путиным курса. Однако правитель РФ будет стремиться максимально долго сохранять ситуацию в инерционном сценарии, расценивая любое изменение курса как кризис, требующий дополнительных усилий от режима и создающего риски для его стабильности.

Начиная с осени 2024 года, на фоне отсутствия стратегических достижений на фронте, Кремль предстал перед дилеммой: либо сворачивать "СВО", либо идти на новый круг эскалации. В отличие от предыдущей схожей ситуации (осень 2022 года), Путин не принял быстрого решения, выбрав тактику затягивания времени в вопросах войны. Во внутренней политике был взят четкий курс на системную архаизацию общественной жизни и транзит от авторитаризма к тоталитаризму.

Продолжение войны дает путинскому режиму интуитивно понятную для населения РФ логику постепенного введения тоталитарных практик: "все для войны, все для победы". Вместе с тем, Кремль достаточно осторожен во введении элементов тоталитаризма. Власти стремятся получить ситуацию, при которой могут использовать "преимущества" тоталитарного устройства, но избегать "неудобных" составляющих. Иными словами, режим готов насаждать идеологический диктат, максимально контролировать общественную и частную жизнь, прибегать к репрессиям и террору. Однако стремится избежать реальной мобилизованности населения, чтобы оно не было политически субъектным и не требовало достижения задекларированных режимом целей. Путину нужен не активный, а послушный социум. Поэтому власть внимательно следит за тем, чтобы социологическое большинство одновременно сохраняло поддержку действий и лозунгов власти, но в вопросах национальной повестки дня руководствовалось установкой "это не нашего ума дела".

В 2025 году главными маркерами ограниченного тоталитарного транзита были:

• Усиление информационного и цифрового контроля. В течение года были ограничены звонки через Telegram и WhatsApp, запрещена передача SIM-карт третьим лицам, введены штрафы за "поиск экстремистских материалов" в интернете с использованием VPN и т.д. Введена система электронных повесток. Ограничивался доступ к реестрам. Эта политика продолжается и в 2026 году.
• Постоянная генерация запретов. Кроме цифровых ограничений регулярно появлялись идеи самых разных бытовых и поведенческих запретов, значительная часть которых внедрялась в жизнь. Даже абсурдные нормы вроде штрафов за принятие солнечных ванн на балконе в нижнем белье или кормление бездомных животных в общественных местах позволяют режиму тестировать реакцию социума: готовы ли россияне и дальше послушно принимать все, что внедряет власть. Для представителей власти генерация и поддержка запретов — способ продемонстрировать системе лояльность и эффективность.
• Милитаризация общественного дискурса. "Культ Победы над фашизмом", использование визуальных маркеров войны против Украины, милитарная пропаганда "служения" и "жертвенности" сопровождались и сопровождаются насаждением военных идеологем и повседневных моделей поведения, развитием военизированных структур. Ключевая аудитория этой политики – младшее поколение. "Движение первых" стало калькой советской пионерии, "Юнармия" – базовой структурой начальной подготовки младшего поколения к войне.
• Расширение функционала силовых структур. Росгвардия, полиция, федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) получают дополнительные опции силового давления на население в целом и на любые социальные группы (мигранты, этнические сообщества, общественный актив). При этом регулярные прецеденты превышения полномочий защищаются административно и информационно.
• Формирование мировоззренческого барьера между Россией и западным миром. Пропаганда "традиционных ценностей" направлена не столько на сплачивание россиян, сколько на формирование границы с сообществами, где, по утверждению российской пропаганды, ценностями являются " нацизм и русофобия ", фиксируется чрезмерная лояльность к ЛГБТ, создаются условия для девиантного индивидуального и группового поведения.

Послушное большинство

Подводя социологические итоги 2025 года, " Незыгарь" отмечал : "Большинство общества вообще не погружено в тему "СВО" и в сложные времена скорее занимает позицию закрытости в своем мире". А в начале 2026 года этот же ресурс констатировал, что тренд 2025 года на понижение доверия к власти в РФ сохраняется. Однако остается в пределах безопасных для режима показателей: 66% считали, что ситуация в стране развивается в правильном направлении, против 21%, утверждавших обратное; 84% — рейтинг Путина (минимальный за полгода); 69% — средневзвешенный рейтинг губернаторов. Однако "Незыгарь" предполагает, что в 2026 году социологические компании "будут избегать демонстрации резкого падения рейтингов власти".

Этот прогноз начал сбываться не только по рейтингам власти, но и по важным для нее вопросам повестки дня. Согласно данным ежемесячного опроса Левада-центра, в январе 2026 года 76% респондентов заявили о поддержке действий ВС РФ в Украине. При этом 61% полагает, что следует начинать мирные переговоры. За продолжение войны выступают 30%. Январские данные существенно отличались от данных конца прошлого года, когда показатели поддержки мирных переговоров и продолжения войны несколько раз демонстрировали соответственно исторические максимумы (66% в декабре) и минимумы (25% в декабре). Однако в феврале настроения российского социума вернулись к тенденциям конца прошлого года: 67% — за начало переговоров, 24% — за продолжение войны. Это новые, соответственно, максимальные и минимальные значения за время полномасштабной войны.

59% россиян считали, что для ускорения достижения мира следует "нарастить удары по Украине", в том числе с применением новых видов вооружения. За дополнительные уступки Украине и Западу выступали 21% респондентов. При этом в начале 2026 года существенно снизился оптимизм россиян по срокам окончания войны: до 39% (с 32%).

"Долгая или даже "вечная" СВО в массовом сознании осмыслена как источник неизбежных тягот и ограничений, что формирует устойчивость к новым экономическим ухудшениям", — пишет "Незыгарь". Иными словами, среднестатистический россиянин согласен терпеть войну, даже несмотря на запрос на ее окончание. Со стороны населения режим проблем не ждет. Более того, именно такая позиция подавляющего большинства россиян дает Кремлю социальную базу для любой политики – как внешней, так и внутренней.

Не имея проблем с социумом в целом, у российского режима есть проблемы с целым рядом крупных пассионарных групп, которые способны как влиять на общую ситуацию в стране, так и формировать собственную повестку дня, с которой власти должны считаться.

"Герои СВО"

Социальная группа участников вторжения в Украину – это около 2 млн. мужчин активного возраста, к которым прилагаются косвенно вовлеченные в войну: волонтеры, пропагандисты, работники ВПК, члены семей.

За четыре года войны эта группа существенно повысила свое материальное состояние, воспринимает "спецоперацию" как рискованный, но действенный социальный лифт. Участники вторжения не заинтересованы в остановке войны.

Режим пытается готовиться к интеграции этой группы в послевоенную реальность. С этой целью формируется инфраструктура социальной группы, позволяющей обеспечить контроль власти над ней.

В частности, с 2024 года реализуется федеральная программа " Время героев " и ее региональные аналоги. Публичная цель программы – привлечение в государственное управление " новой элиты ", как называет Путин участников вторжения в Украину. Фактическая – маркировка части представителей действующего управленческого класса "героями СВО" и на этом кадровом ресурсе создание инструментов контроля над группой.

Схожие задачи преследует кампания привлечения участников войны на выборные должности. Согласно официальным данным, во время ЕДГ-2025 выиграли выборы разных уровней 1035 "участников СВО. Но, так же как и в формате программы "Время героев", наиболее значимые выборные должности получили проверенные на федеральном и региональном уровнях чиновники, которые тем или иным образом маркированы, как "кандидаты от СВО".

Для группы в целом режим предлагает льготы, поддержку в реализации предпринимательских проектов, приоритетное трудоустройство – в частности, в силовых структурах. Однако "герои СВО" по возвращении с войны неохотно идут в полицию и ФСИН из-за значительно более низкой зарплаты и межведомственного неприятия. В то же время, многочисленны факты асоциального поведения участников войны, преступлений с их участием, интеграции в преступную среду.

У власти пока нет четкого видения того, как избежать ситуации, при которой участники войны не станут фактором дестабилизации внутриполитической ситуации. И пока такого решения нет, продолжение войны – оптимальный способ контроля над "героями СВО". Следовательно, группа продолжает расти, увеличивая социальную нагрузку на государство не только "здесь и сейчас", но и на перспективу нескольких десятилетий.

"Z-патриоты"

Согласно данным опросов Левада-центра, в течение 2025 года за продолжение войны выступали 25-35% респондентов. В январе 2026 года поддержку войны задекларировали 30% россиян (18% — безусловно, 12% — скорее продолжение). Основу провоенного меньшинства составляет старшее поколение. Однако проблему для власти составляет активная часть социальной группы – пропагандисты всех уровней, "военкоры", носители националистического мировоззрения. То есть те, кого определяют формулой "Z-патриоты".

Активная часть провоенного меньшинства не имеет выразительного лидерства. Тех, кто претендовал на такую роль, режим различным образом отстраняет от политической активности. Но группа является политически субъектной. Она имеет практически неконтролируемый режимом сегмент информационного поля, автономные источники финансирования (пожертвования, сборы, доступ к "потокам", направленным на войну), достаточный нарративный ресурс для формирования собственной повестки дня. Фактически, "Z-патриоты" – единственное сейчас в РФ горизонтальное сообщество. А работать с "горизонталью" режим не умеет.

Часто позиция "Z-патриотов" устраивает власть. Их нарративы позволяют поддерживать впечатление мобилизованности россиян вокруг войны. Однако Кремль понимает, что лояльность сообщества будет сохраняться до тех пор, пока режим будет делать то, что устраивает эту группу.

Показателен был кейс января 2026 года, когда на фоне интенсификации переговорного процесса в целом ряде "Z-каналов" вышли алармистские сообщения о том, что "Путин согласился на репарации, на восстановление Украины за российские средства, поставки газа по себестоимости" и так далее. Никаких оснований полагать, что у Кремля были подобные планы, нет. Однако "Z-торсида" инициативно выступила с предупреждением о неприемлемости для нее сценария примирения.

Кремль сигнал "услышал". И не столько в контексте возможного развития мирного процесса, сколько – по факту неконтролируемой инициативы, и уже в феврале начал очередную волну ограничений в работе коммуникационных платформ.

Когда власти увидели, что "военкоры" были важным элементом информационной поддержки мятежа "Вагнера", они попытались договориться с ними. Попытка не стала успешной. Поэтому далее режим начал использовать диверсифицированный подход. Часть заметных представителей среды режим вовлекает в работу в своих интересах. Ведется работа по установлению контроля за финансовыми потоками. Есть примеры уголовного преследования "Z-активистов" за недобросовестное обращение с пожертвованиями "на СВО". В феврале 2026 года был задержан Алексей Костылев, основатель одного из самых знаковых "Z-ресурсов" Readovka, его обвинили в присвоении 1 млрд рублей на контрактах МО РФ. Некоторых "Z-патриотов" перестали приглашать в эфир.

Однако целостного понимания того, какой должна быть политика относительно провоенного меньшинства и его актива, у власти нет. Особенно – в случае "сворачивания" войны, военно-политических неудач, социально-экономических проблем. Теперь "Z-патриоты" и режим – попутчики. Но не стратегические партнеры. Различие – не столько в вопросе о цели войны, сколько в том, какое место и роль должны быть отведены "патриотам" в выработке государственной политики и формировании образа будущего РФ.

"Несогласные"

Социологический потенциал "несогласных" составляет около 20%, по данным разных опросов. Однако, в отличие от "Z-патриотов", эта группа полностью дезорганизована. После 2012 года (протесты на Болотной площади) режим жестко и последовательно "зачистил" среду потенциальных лидеров группы. Но еще важнее, что бывшая либеральная оппозиция, которая находится за пределами РФ ("хорошие россияне"), проиграли режиму идеологически. Поэтому даже сохраняя каналы коммуникации с населением РФ, "демократическая" оппозиция не может предложить россиянам ничего, кроме критики "неправильных действий" режима. Идеологической альтернативы у "хороших россиян" нет; большинство российских оппозиционеров разделяют мировоззренческие имперские нарративы власти.

У оппозиции нет четкого образа будущего: " Прекрасная Россия будущего " является скорее ироническим мемом, чем визионерской или идеологической платформой для разрозненных групп антипутинской оппозиции в экзилии.

Российский социум интуитивно воспринимает "несогласных" как носителей "западных ценностей", причем в той интерпретации, которую предложила пропаганда. Поэтому в ближайшей перспективе Россия не будет воспринимать от этой среды никакие идеи или проекты.

Следовательно, парадоксальным образом, для российской оппозиции желателен сценарий трансформаций российского режима – дальнейший тоталитарный транзит и "закрытие" страны. Если же Путин и ключевые фигуры режима возвращаются в диалог с Западом, то хорошие россияне теряют роль эксклюзивного репрезентанта России на международных площадках.

Окружение Путина

"Перезагрузив" свою власть на президентских выборах-2024, Путин окончательно определился с внутриполитической стратегией: обеспечение максимально длительного личного пребывания у власти (в идеале – до смерти, которая должна наступить нескоро) и укрепление режима.

Под эти задачи было частично реструктуризировано ближайшее окружение правителя РФ. Произошли изменения в ближайшем к "вождю" кругу. В настоящее время этот круг состоит из нескольких групп влияния, обеспечивающих физическое и политическое долголетие Путина.

1. Сергей Кириенко и братья Ковальчуки. Кириенко – куратор внутренней политики. Он занимается кадровой политикой, отвечает за социологические "настройки" населения, идеологию и цифровой контроль. Его влияние расширилось на проблематику "окрестностей империи" (оккупированные территории, непризнанные самопровозглашенные "государства", Молдову, страны Кавказа), общую стратегию по "внешнему контуру". Кириенко вместе с Ковальчуками, обладающими значительным медиаресурсом, оказывает решающее влияние на информационную политику. При этом директор Курчатовского института Михаил Ковальчук является руководителем идеи почти вечной жизни для Путина. А Юрий Ковальчук – один из ближайших конфидентов правителя, сохраняющий этот статус даже после того, как именно его "прокачка" Путина во время ководной самоизоляции стала важным фактором начала войны, которая не приносит Путину желаемого результата.

2. Тандем Сергея Чемезова и Николая Патрушева. Отставка Патрушева с должности секретаря Совета после выборов-2024 была одним из неожиданных решений. Впрочем, Патрушев не оказался в опале, сохранил место в "ближнем круге", остается одним из идеологов войны. Чемезов, в свою очередь, обеспечивает войну материально – он контролирует ВПК и тяжелую промышленность. Этот тандем древних, еще со времен КГБ, партнеров Путина, объективно мог бы претендовать на власть "после Путина". Однако у группы нет сильного претендента на лидерство в РФ. Сын Патрушева Дмитрий занимает должность вице-премьера. Но пока не рассматривается как "наследник".

3. Силовые структуры:

• ФСБ, которую часто называют каркасом современного российского государства, стала "кузницей кадров", "передовым отрядом" власти, но не оказывает институционального влияния на режим. Примечательно, что в самой ФСБ уже длительное время сохраняется ситуация дуализма. Александр Бортников остается номинальным и фактическим руководителем службы. Но первый замдиректора ФСБ Сергей Королев имеет прямой контакт с Путиным и свою зону ответственности.
• Другой силовой внутриполитический "столб режима" – Росгвардия. Ее руководитель Виктор Золотов начал свою карьеру в качестве охранника Путина. Он имеет специфическую "карту" политических контактов, в которой особую роль играет политический союз с правителем Чечни Рамзаном Кадыровым. Кадыров, как и Королев в ФСБ, имеет свой "домен" в Росгвардии: именно к этому ведомству отнесено личное "войско" Кадырова — батальоны Росгвардии "Ахмат".
• МВД не играет политической роли. Задача полиции – обеспечить контроль над внутренней ситуацией. Прежде всего, за "улицей", которой самонапуганный "цветными революциями" режим продолжает бояться.
• Глава Госсовета, помощник президента и бывший охранник Путина Алексей Дюмин за два года не смог стать заметной фигурой в системе российских властей.

4. Энергетический сектор :

Глава "Роснефти" Игорь Сечин не только ответственен за получение бюджетом нефтяных доходов, но и имеет более широкие возможности влияния. В том числе – на силовой блок. Он – один из тех, к кому прислушивается Путин.

"Газпром" во главе с Алексеем Миллером переживает не лучшие времена. Миллер длительное время находится на нисходящем треке влиятельности. Однако газовый монополист – один из ключевых не только экономических, но и инфраструктурных, социальных, силовых инструментов режима.

"Росатом" находится в зоне влияния Кириенко и является одним из активов, позволяющим заместителю главы АП быть ключевой фигурой режима.

5. Кирилл Дмитриев. "Звезда" руководителя РФПИ взошла на фоне начала переговорного процесса между РФ и США. Дмитриев не является полноценным центром влияния на российскую политику. Однако играет значительную роль в важном лично для Путина проекте – сохранении контакта с окружением Трампа и сдерживании США от чрезмерного давления на Россию.

6.Административно-управленческие элиты. Ключевые фигуры – премьер Михаил Мишустин и московский мэр Сергей Собянин. Оба инерционно воспринимаются в качестве "наследников". Оба с самого начала полномасштабного вторжения в Украину пытаются максимально дистанцироваться от провоенной повестки дня. Также сдержанные позиции по войне занимают глава ЦБ Эльвира Набиуллина, министры экономического блока. Именно "экономическая группа" во время ПМЭФ-2025 артикулировала осторожные оговорки о способности российской экономики и дальше "вывозить" войну. Однако осторожная риторика по поводу войны не означает, что управленческие топ-элиты не прилагают максимальных усилий в обеспечении войны.

7. МИД и пропаганда. Дипломатия в системе влияний путинской России существенно утратила субъектность, став де-факто лишь частью системы пропаганды и исполнителем задач Кремля. Примечательно, что глава МИД Сергей Лавров и ведущие фигуры ведомства выступают скорее "спойлерами" переговорных процессов, чем их активными участниками. В свою очередь, стратегию и тактику российской дипломатии определяет АП (помощник президента Юрий Ушаков). Главные же фигуры российской пропаганды, формировавшие реваншистские и провоенные настроения населения, продолжают и дальше обслуживать режим.

Олигархический бизнес, который был одним из социальных заказчиков формирования российского авторитарного режима, отстранен от участия в принятии решений. У Путина достаточно ресурсов для того, чтобы в отношениях с олигархатом диктовать свои правила.

Фактически, правитель РФ дает четкий сигнал крупному российскому капиталу: довоенных условий работы уже не будет, возможностей для международных проектов – тоже; модель "зарабатывать в РФ, тратить на Западе" уже не актуальна. Бизнес должен либо "вернуться в Россию", либо попасть в категорию "изменников".

Кампания национализации-2025 существенно усилила позиции государства в экономике. А также людей из ближайшего окружения Путина, которые получают контроль над "потоками" и распределением государственных дотаций.

Вместе с тем крупный бизнес сохраняет элементы субъектности. Именно эта среда на протяжении всего периода полномасштабной войны публично генерировала пожелания по ее завершению ( Олег Дерипаска ). А в феврале 2026 года "Независимая газета" опубликовала текст "О необходимости изменения модели экономического роста в России", который был воспринят как манифест бизнес-среды, поддержанный частью бюрократии. Основная идея текста – экономическая модель, базирующаяся на экспорте сырья, зашла в тупик; России необходима новая стратегия развития, которая базировалась бы на развитии территорий.

Такое изменение возможно только при ликвидации структурных ограничений политического режима и изменениях сложившегося военно-мобилизационного характера власти. То есть, не имея возможности обеспечить собственное развитие и сталкиваясь с невозможностью обеспечить власть ресурсом, который она от него требует, крупный бизнес фактически задает вопрос о необходимости политических изменений.

Управленческий класс

Управленческий класс – бюрократия центрального, регионального и муниципального уровней – имеет собственные объективные интересы. Они состоят, прежде всего, в сохранении позиций в вертикали власти. А также – в сохранении и расширении доступа к ресурсам и бюджетам. В более широком смысле, к этому классу можно отнести экономические элиты среднего и низового уровня.

Самый широкий круг элит играет ведущую роль в реализации политики режима. Среди них – обеспечивает функционирование всей инфраструктуры поддержки войны. Публично эта среда полностью поддерживает политику Путина. Но именно элиты среднего уровня транслируют наиболее последовательный запрос на мир. Окончание войны для этой среды – это новые ресурсы "на нормализацию", освоение которых потенциально может быть не менее выгодно для управленческого класса, чем поддержка провоенного дискурса.

Именно эта среда фактически саботирует идею Путина о широком вовлечении в управление и публичную активность "героев СВО": конкуренты бюрократической номенклатуре не нужны.

Армия

Более 70% населения РФ стабильно декларирует поддержку "действий российских вооруженных сил в Украине". Однако с самого начала войны русский режим тщательно следил за тем, чтобы из армейской среды не появились популярные фигуры, способные на политическую субъектность. Любой генерал, на том или ином этапе войны получавший публичную узнаваемость и которого "военкоры" начинали позиционировать в качестве "отца солдатам" и "будущего генерала победы" (Лапин, Суровикин, Теплинский), очень быстро теряли возможности для публичной самореализации.

Более того, именно Министерство обороны стало объектом показательных антикоррупционных чисток, что также не способствовало популярности армии.

Армия для российского режима – очень сложный институт. С одной стороны, продолжительные вливания в армию позволили Путину начать главное дело своего правления – войну против Украины. С другой – армия не обеспечила "достижения целей СВО", и на данном этапе Путин пытается добиться приемлемых результатов войны другими инструментами: энергетический террор, переговоры.

С одной стороны, армия будет оставаться главным "козырем" Путина на геополитической арене, с другой – армия стала средой, в которой сформировалась группа деструктивных элементов, возвращение которых в мирную жизнь угрожает режиму.

Война: продолжать невозможно закончить

На пятом году войны практически исчерпан ресурс "затягивания времени" с принятием стратегического решения Путина относительно того, искать ли реальный выход из войны или продолжать воевать. И если продолжать – то где и как: только в Украине или "поднимать ставки", пытаясь дестабилизировать НАТО и западный мир в целом? Несмотря на элементы внешнего давления на РФ и усложнение внутриполитической ситуации в России, "ключ от войны" все еще находится в руках у Путина.

Путин не смог достичь ни одной из стратегических целей, обусловивших начало войны. РФ не стала глобальным геополитическим центром, не получила эксклюзивные полицейские функции на постсоветском пространстве и в Восточной Европе, не смогла ликвидировать Украинское государство.

Поэтому, принимая решение, правитель РФ будет руководствоваться прежде всего интересами сохранения, укрепления и обеспечения максимального временного ресурса своей власти.

Путин будет учитывать позиции, в первую очередь, групп элит. А также – будет взвешивать факторы "за" и "против".

За остановку войны:

• Ситуация в экономике, которая близка к исчерпанию возможности одновременно обеспечивать войну и приемлемый уровень социального обеспечения россиян.
• Усталость населения, наряду с декларативной поддержкой, формирует запрос на окончание войны.
• Позиция части элит (как по ближнему, так и по широкому кругу), которые видят больше преимуществ от остановки войны, чем от ее продолжения.
• Необходимость решения внутренних проблем, нарастающих из-за сконцентрированности режима на войне.

За продолжение войны:

• Отсутствие результатов, гарантирующих Путину "место в истории рядом с Петром I и Екатериной II".
• Позиция пассионарной провоенной части социума, способная влиять на национальную повестку дня и потенциально – стать оппозицией Путину.
• Страх перед возвращением более миллиона ветеранов, которые могут существенно дестабилизировать "путинскую стабильность".
• Позиция провоенной части элит – в основном из ближайшего окружения правителя.

На внутриполитическом треке стратегия Путина не изменится, независимо от того, будет ли закончена война в перспективе года-двух. Однако вопрос войны – важнейший фактор того, как эта стратегия будет реализоваться, и какие желаемые "конечные настройки" режима будут выбраны.

Остановка войны приведет к выходу на первый план внутриполитической проблематики и транзита власти. Элиты уже живут в латентной логике транзита. И именно эта логика выйдет на первый план, вступая в конфликт с намерениями лично Путина править еще не менее 10 лет и сохранить базовые признаки режима на перспективу нескольких десятилетий.

"Пентабазис" и "сакральная власть"

Режим находится в поиске идеологической базы внутриполитической стабильности в период завершающего этапа путинского правления. Война привела к одностороннему выходу Кремля из неформального путинского соглашения, в рамках которого режим обеспечивал стабильный, с тенденцией к росту уровень социальных благ для населения, а то, в свою очередь, полностью отказалось от контроля над властью.

Перед войной и в начале режим предлагал населению "величие" в обмен на сокращение социальной составляющей. Однако уже в 2024-2025 годах оказалось, что интуитивно понятного для россиянина "величия" обеспечить не удастся. Поэтому новейшие разработки кремлевских идеологов апеллируют к наиболее благоприятной для режима характеристики российского социума – покорности. Именно эту черту режим стремится максимально "прокачать".

В апреле 2025 года вышла статья "Цивилизация "Россия", написанная Александром Харичевым, руководителем управления по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов АП и ключевым чиновником команды Кириенко. Харичев выступил с идеей сакрализации власти в условиях "особой государственности", где власть — не только политический институт".

Уже в 2026 году Харичев выступил с лекцией на форуме "Знание. Государство", в которой вернулся к ранее уже озвученной концепции "пентабазиса", на котором должна строиться "цивилизация Россия": "человек-общество-семья-страна-государство".

В обновленном обрамлении образ будущего путинского режима Харичев формулирует следующим образом: "Россия – это сильная, современная, удобная для жизни страна, с равными возможностями для каждого". А россиянин для власти выглядит так: патриот, ориентированный на творческий труд и служение, поддерживающий семейные ценности и командный игрок.

Другими словами, власть требует от населения, чтобы оно оставалось послушным и принимало любые требования власти, даже если они идут вразрез с интересами социума. При условии, что население будет отвечать этому требованию, режим сможет проводить как любые трансформации во внутренней политике, так и любые, включая военные, действия на международной арене.

Выборы в Госдуму

18-20 сентября 2026 г. состоятся выборы в Государственную думу. Также в эти дни будут избраны не менее 7 глав регионов (включая Чечню), члены 39 региональных законодательных собраний (включая Санкт-Петербург, Московскую и Ленинградскую области), 10 городских советов (в том числе Калининград, Уфа, Пермь).

Учитывая, что Кремль жестко и эффективно контролирует политическое и информационное пространство РФ, нет никаких сомнений в том, что результаты выборов будут в полной мере отражать видение режима, а не населения РФ. Поэтому ключевой вопрос этой кампании – о чем будут выборы?

Президентские выборы стали де-факто плебисцитом, по итогам которого Путин получил неформализованный мандат на пожизненное правление. Парламентские выборы не могут стать плебисцитарным действом. А выборы-2026 будут иметь ряд особенностей:

• Первая за долгое время кампания, которая будет проходить в условиях экономического замедления и снижения социальных стандартов для всех, кто не задействован в войне.
• Участие в выборах "героев СВО" должно стать значительным шагом вхождения путинской "новой элиты" во власть — этому будет противиться широкий круг элит и не будет демонстрировать поддержку население.
• За пределами повестки дня выборов останутся вопросы, действительно интересующие население – война, состояние экономики РФ и их связь; по обоим вопросам власти будут настаивать, что все хорошо.
• Население на момент начала активной фазы кампании будет лишено привычных коммуникационных площадок, ранее выступавших источником альтернативной информации, горизонтального обмена эмоциями и "выпускания пара".

В таких условиях важнейшим станет то, как власть будет позиционировать кампанию: как первый шаг к "возвращению нормальности" во внутреннюю политику, или как "присягу элит и населения" на бесконечную войну и связанные с ней ограничения.

1. Полномасштабная война против Украины задумывалась Путиным как инструмент комплексного решения задач режима. В геополитике – возвращение Москвы в круг ведущих стран мира. В регионе – ликвидация украинской государственности и идентичности. Во внутренней политике – укрепление личной власти Путина и обеспечение максимального временного ресурса для режима.
2. На пятом году с начала "СВО" у Путина нет шансов на решение геополитических задач; РФ становится не отдельным центром влияния, а страной, чья технологическая, экономическая и политическая зависимость от Китая растет. Также Путин потерпел неудачу в Украине, которая потеряла территории, но нарастила способности и субъектность. Только во внутренней политике режим преуспевает, последовательно укрепляя позиции власти в России.
3. Начавшаяся тоталитарная трансформация имеет шансы на завершение. Однако Путину следует решить: либо строить "КНДР" на просторах 1/8 земной суши, либо частично нормализовать ситуацию (чего требует часть элит), воспользовавшись ресурсом лояльности к себе со стороны Трампа. "Соглашение" с Соединенными Штатами может дать режиму ресурсы, необходимые для укрепления внутри России.
4. Решая вопрос о том, куда будет двигаться РФ во внутренней политике, Путин будет руководствоваться прежде всего интересами укрепления режима и обеспечения собственной власти. Однако ключевой вопрос при этом – остановка или продолжение войны.
5. По сценарию остановки войны у Путина будет внутренняя турбулентность, драйверами которой будут провоенные силы. Тогда ставка будет сделана на "спокойное большинство" и ситуация будет "выравниваться" преимущественно деньгами (социальные выплаты, экономические проекты, информационная работа), а не силовыми методами (репрессии, террор, цифровой контроль).
6. По сценарию продолжения или расширения войны природа турбулентности будет другой. Главным фактором риска для режима станет население как носитель угрозы "русского бунта". И бороться с этой угрозой режим будет, прежде всего, силовыми методами.
7. Имея длинное "окно возможностей" (с конца 2024 г.), Путин максимально долго избегает выбора. Однако возможности для продолжения инерционного сценария сокращаются. Далее следует делать те или иные шаги: либо переходить от имитации переговоров к реальным договоренностям, либо – объявлять мобилизацию; либо частично либерализовать внутренний режим, либо – окончательно "закрутить гайки"; либо попытаться возобновить диалог с Западом, либо – закрыться от мира и сосредоточиться на сохранении власти и долгом правлении.
8. Путин должен сделать выбор, который для него и для РФ будет не менее важен, чем решение о начале полномасштабной войны. Он понимает, что в 2022 году сделал не оптимальный выбор. И любое изменение инерционного сценария будет фиксировать эту ошибку: ведь спецоперация не получит логического и понятного завершения.
9. Путин боится ошибиться повторно. Следовательно, оттягивает решение и пытается сохранить максимальное количество доступных опций. Несмотря на то, что режим выглядит крепким и способным справиться с любыми угрозами, еще одну стратегическую ошибку правителю могут не простить элиты, пассионарная часть социума или населения. Или – все вместе…