Медийная баллистика по Fire Point. Почему ракеты не летают по графику?

Претензии к Fire Point — взяли у государства деньги, не уложились в сроки, попросили еще. Вот один из эпизодов. Если верить "пленкам", после 5–6 млрд грн аванса подсанкционный Тимур Миндчич, которого связывают с компанией, якобы потребовал еще 7 млрд грн, потому что иначе "завод остановится". Выглядит как классический пузырь, который надули на политическом лоббизме, чтобы потом причастные заработали на акциях.

Правда, по состоянию на данный момент не подтверждена и не опровергнута автентичность этих записей. Также непонятно, каково влияние потенциальной коррупции на производство Fire Point. Поэтому я не буду надевать судейскую мантию, а бремя доказательства оставлю следователем. Но попробую рассмотреть тему сквозь призму экономики мегапроектов, а не права или этики .

Итак, действительно ли Fire Point сработала плохо?

Начнем с того, что достоверные сроки контрактов на ракеты Fire Point не публикуются. Впрочем, критики подозревают компанию в недовыполнении планов. Предположим, что это так. С баллистикой, похоже, действительно выходит задержка , потому что со времени "записей Миндича" в июле 2025 г., где обсуждается эта ракетная программа, состоялось только испытание FP-7 близкого радиуса. А что касается крылатой ракеты "Фламинго", то объемы ее применения (по крайней мере, то, что попадает в новости), явно не соответствуют обещанным поставкам в "семь на месяц", если верить СМИ, и переходу на массовое производство уже с конца 2025 г., если вспоминать слова президента Владимира Зеленского.

Простой вывод в медиа: помешала коррупция. Может быть. А что если бы не коррупция? Какие шансы были у проектов Fire Point пойти по плану? Это не напрасный вопрос: ответ даст понимание, стоит ли, например, национализировать компанию, как уже предлагают активисты.

Рассмотрим данные, возможно, наиболее полного собрания мегапроектов в мире — базы Бента Фливбьерга. Этот датский ученый исследовал более 16 тыс. проектов — от IT и медицины до строительства и обороны, которые характеризуются высокой сложностью, влияют на тысячи людей и оцениваются более чем в $1 млрд.

Результат: уложились в бюджет до 48%, уложились и вовремя — 8,5%, уложились вовремя и с запланированной прибылью – лишь 0,5%. Отсюда Фливбьерг вывел "железный закон мегапроектов — превышение бюджета, срыв сроков, недополучение выгод, снова и снова".

Более того, первое понимание, насколько рисковым будет определенный проект, можно почерпнуть, просто посмотрев, из какой он отрасли. В новом исследовании, анализируя 11+ тыс. проектов, Фливбьерг с коллегами выявил закономерности в склонности к перерасходам в зависимости от того, что именно строится, производится или организуется. К примеру, в таблице ниже приведу пять из 23 исследованных учеными типов проектов.

Нас, конечно, интересует сектор обороны. И это один из самых интересных примеров. Если взять типичный оборонный проект, то все отлично: коэффициент 1 по медиане означает, что как минимум в половине кейсов удалось уложиться в бюджет (возможно, даже с запасом). Но при этом средний перерасход по всем рассмотренным проектам в этой сфере (а таковых в исследовании 115) составляет 52%! Почему же такой разрыв? А потому, что значительное, хоть и меньшее количество проектов вылетело далеко за пределы сметы. Каждый пятый попал в "хвост", то есть оказался среди кейсов с превышением расходов в полтора раза и больше. И в довершение среди этих "хвостовых" проектов средний перерасход достиг 260%, так что можно не сомневаться, что некоторые из них могли поглотить и десять первоначальных бюджетов.

Причин запутаться в "хвосте", как обычно несколько. Психология — самообман руководителей (никто не хочет планировать преграды, а они случаются), политика — сроки и суммы расходов намеренно занижают (чтобы убедить заказчика и выиграть конкуренцию), технология — уникальность и "неделимость" разработки (чем меньше в ней модульности — тем больше возможных задержек). Кстати, модульность согласно исследованиям Фливбьерга, как правило, становится залогом удачных проектов, и именно поэтому в солнечной энергетике такие низкие риски перерасходов.

В сфере обороны это означает, что масштабная закупка даже сложной, дорогой, но готовой продукции (например, партии броневиков) имеет все шансы закрыться в рамках сметы, но когда речь идет о разработке новых ракетных систем — сроки и бюджеты растягиваются.

А теперь примеряем общую статистику на наш случай. Основанная в 2022 г., компания Fire Point начала массово выпускать ударные дроны FP-1 и FP-2 с 2024 г. — с тех пор они все чаще атакуют цели в РФ и на оккупированной территории. Первое применение крылатой ракеты большой дальности FP-5 "Фламинго" фиксировано в мае 2025 г., а испытание баллистической ракеты малой дальности FP-7 — февралем 2026 г.; также разрабатывается дальнобойная баллистика FP-9, испытание которой запланировано на начало этого лета. Важно, что "Фламинго" уже имела несколько громких успехов, в том числе поражение завода по выпуску "искандеров" и других типов вражеских ракет.

Программы дронов и ракет Fire Point логично рассматривать как отдельные проекты. Есть ли основания полагать, что некоторые из них априори попадут в "хвост"? Конечно. Если выпуск дронов с их высокой модульностью можно освоить и масштабировать относительно быстро, то крылатая ракета большой дальности, а тем более баллистическое вооружение — это прежде всего сложная разработка. К тому же речь идет об уникальных проектах для современной Украины. В конце концов, вряд ли кто-то закладывал в план такие экстремальные события, как уничтожение производственной линии вражеским "Орешником". Если это так, то топ-менеджмент Fire Point можно упрекнуть из-за чрезмерного оптимизма в условиях войны (но это не доказательство коррупционного влияния). Судя по всему, разработки ракет были статистически обречены попасть в длинный "хвост" оборонных проектов с перерасходами денег и времени. Неудивительно, что мы не слышим таких громких нареканий на поставки дронов FP, в то время как "Фламинго" некоторые до сих пор считают фантомом, несмотря на уже регулярные отчеты Генштаба о ее применении по стратегическим военным объектам в глубине РФ.

Я бы добавил, что "Фламинго" сейчас проходят этап "гибридного тестирования". В мирное время этот проект годами доводили бы (и довели бы?) до идеала на закрытых полигонах. Но сегодня того же пытаются достичь боевым применением — каждое попадание или даже промах приносит данные, которые невозможно получить другим способом. Неудивительно, что на данном этапе большинство ракет не прорываются через ПВО противника (есть информация, что пусков многократно больше чем попаданий). Но это не признак слабости. Компания, возможно, срывает нереалистичные дедлайны, но поэтапно усовершенствует средства поражения в боевых условиях — то, что немногочисленные мировые конкуренты годами делают на классическом этапе разработки. Эту логику с еще большей уверенностью можно применить к проектированию и тестированию баллистических ракет FP-7 и FP-9.

А пока медийная баллистика прилетела по самой Fire Point.

Обвинения в затягивании сроков, возможных перерасходах на миллиарды и коррупционных связях с Тимуром Миндичем перерастают в требование национализировать компанию. Хуже — обвинения прилетели по чувствительным "целям": у Fire Point, похоже, есть проблемы со поставками ракет, а Миндич стал уже символом коррупции (хотя в компании заявляют, что не продавали ему акций). Но если нас интересуют дроны и ракеты, а не "наказание виновных" или красивый балансовый отчет, то безосновательно считать, что одни лишь чистки среди владельцев или национализация сделают из Fire Point образцового производителя передового оружия. Скорее, наоборот, изменения в управлении только тормозят проекты.

Все, кто сознательно злоупотреблял госзакупками (если так было) должны ответить перед законом. Но правда в том, что ключевая проблема Fire Point не в структуре собственности и влияний, а в самой природе ее деятельности — оборонных мегапроектах с уникальными разработками.