Бизнес в обмен на политзаключенных. Что на самом деле найдет Трамп в "минеральной кладовой" России

Гуманитарная ширма

Попытки команды президента США Дональда Трампа разблокировать отношения с Москвой, похоже, вышли на новый кулуарный виток. Как стало известно изданию The Atlantic, спецпосланник США в Восточной Европе Джон Коул предложил новую схему: Кремль освобождает часть политических заключенных, а Белый дом в ответ вознаграждает это решение ослаблением экономических санкций. Выглядит как расширение опыта с Беларусью: в начале 2026 г. США добились от Минска освобождения более 700 человек, а сами сняли санкции с некоторых белорусских банков, минфина и производителей калийных удобрений. Основная цель прагматична — вывести переговоры с РФ за пределы "неразрешимого" украинского вопроса и открыть американским компаниям путь к прибыльным соглашениям с российской нефтью, дизелем, критическими минералами и, в частности, редкоземельными элементами (РЗЭ). Последние пункты здесь ключевые, ведь не только отдельные бизнесы, но и целые отрасли США сейчас зависят от импорта многих минералов, особенно из Китая.

По данным издания, инициатива пока находится "на ранней стадии", но ее якобы согласовал Трамп. В Кремле же на публикацию The Atlantic отреагировали отговоркой, мол, у России нет политзаключенных. Хотя стоит напомнить, что буквально на днях в Вашингтон на закрытые переговоры слетал Кирилл Дмитриев (о его роли — в следующем параграфе). Следовательно, есть смысл присмотреться, что же диктатор Владимир Путин действительно может предложить американцам.

"Пакет Дмитриева"

Тема сырьевого партнерства с Америкой возникла не вчера. Это прямое продолжение так называемого "пакета Дмитриева" — концепции экономического сотрудничества, которую руководитель Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев якобы представил американцам в начале года. Президент Украины Владимир Зеленский оценивал потенциальный объем этого предложения в $12 трлн. Конечно, речь шла не о живых деньгах, а об оценочной стоимости российских ресурсов, доступ к которым Москва могла бы разделить с бизнесом США в обмен на снятие санкций и признание определенных геополитических притязаний Кремля.

Как мы писали в марте, главной "плюшкой"для администрации Трампа в этом пакете предложений могла быть русская Арктика. Россия охватывает около трети региона, а ее доля в арктической экономике достигает 67%. Там сконцентрированы большие запасы платиноидов, никеля, меди, кобальта и редкоземельных элементов (РЗЭ). Параллельно Москва может зондировать почву для совместной с американцами разработки шельфовых месторождений углеводородов: в частности, в СМИ всплывала информация о переговорах относительно возвращения ExxonMobil к проекту "Сахалин-1" и поставках оборудования для "Арктик СПГ-2".

Крупным бонусом россияне могли бы предложить Вашингтону партнерство по управлению Северным морским путем. Для США этот маршрут является не только более короткой альтернативой Панамскому каналу, но и стратегическим инструментом сдерживания Китая, который активно строит собственный ледокольный флот для контроля над арктической торговлей. Правда, последний факт сдерживает и саму Москву от резких движений в сторону Америки. Но так или иначе соответствующее предложение могло лечь на кулуарный стол переговоров с командой Трампа.

На наш взгляд, главной интригой и ключевым аспектом этой темы является доступ к критическим минералам РФ — рассмотрим эту тему подробнее.

Китайская угроза

Глобальный вызов для Соединенных Штатов — расширение доступа к редким и необходимым современной промышленности минеральным ресурсам. Вероятно, это заставляет администрацию Трампа смотреть в сторону России.

Американская промышленность и высокие технологии оказались в опасной зависимости от импорта критического сырья, где ключевым поставщиком является геополитический соперник — Китай. По данным Геологической службы США (USGS), отдельные стратегические минералы Штаты покупают за границей в объеме до 100% потребностей. При этом значительная доля американского импорта приходится на Китай, особенно это касается цезия, иттрия, висмута, стибия (сурмы) и редкоземельных элементов (кликните, чтобы увеличить инфографику).

Зависимость США от импорта критических минералов

Каждый столбик представляет потребление в США определенного критического минерала и делится на три сегмента: внутреннее производство (оранжевый), импорт из Китая (темно-синий) и импорт из других стран (голубой). Также указан объем потребления для каждого минерала по стране в тоннах. Показатель Net Import Reliance (NIR) указывает на степень зависимости США от поставок из-за границы. Источник: Third Way

В этом списке следует выделить редкоземельные элементы, потому что почти 90% их глобальной переработки и очистки контролирует Китай. Поэтому Белый дом лихорадочно ищет альтернативные источники снабжения. Это очень важно прежде всего в военном плане. Например, для производства только одного истребителя F-35 требуется 400 кг редкоземельных металлов, а для подлодки класса Virginia — более 410 кг. Впрочем, без этих материалов остановится выпуск не только военной техники, но и электромобилей, дисплеев, томографов и ветрогенераторов.

Можно предположить, что интуитивно команда Трампа видит в России некую "минеральную кладовую", потенциал которого нужно раскрыть в пользу США. Однако детальный аудит российской добычи представляет более сложную и противоречивую картину.

Что в российской "кладовой": основной ассортимент

Прежде всего не стоит "сваливать" все ископаемые России в одну корзину под названием "критические минералы" или и "редкоземельные элементы". Позиции нашего врага на мировом рынке очень неоднородны. Рассмотрим их в перспективе отношений с Соединенными Штатами.

Если говорить об имеющейся добыче, то Россия действительно является мощным игроком в нескольких конкретных сегментах. В первую очередь это палладий, где она, по данным Earth Rarest, обеспечивает 44,2% мировой добычи (около 84 т в год). Поскольку чистая импортная зависимость США именно от палладия составляет 57%, а заменить его в автокатализаторах и электронике без изменения технологических рецептур практически невозможно, — это реальный рычаг влияния Москвы.

Добыча критических минералов в России в 2025 г., % мирового

Второй важный актив — стибий (сурьма), доля России в глобальной добыче которого составляет 29,1% (32 тыс. т). Учитывая, что этот полуметалл критически нужен для производства боеприпасов и огнеупорных добавок, а Штаты импортируют его на 91% (причем добрую половину из Китая), российское сырье выглядит для них очень привлекательно.

Заметно сильны позиции России и в сегменте калийных солей, где она контролирует пятую часть мировой добычи. Эти соли имеют стратегическое значение для производства удобрений и аграрного сектора.

Существенна доля РФ в добыче никеля (5,1%), критически важного для производства аккумуляторов и высокопрочных сталей, хотя здесь несомненный лидер — Индонезия. США зависят от импорта никеля на 41%.

Логика Дональда Трампа, который пытается развязать геополитические узлы путем банальных бизнес-сделок, упирается в жесткую промышленную реальность. США действительно могут быть заинтересованы в сохранении или расширении поставок российского палладия, стибия или калийных удобрений, так как эти отрасли в РФ уже функционируют, а замена их объемов на мировом рынке болезненна. Тем не менее эти товары никак не решают главную стратегическую задачу Вашингтона — преодоление зависимости от Китая в сфере редкоземельных элементов и высокотехнологичных материалов.

Что есть в недрах, но не "на полках"

Текущие позиции России в сегменте 17 стратегических редкоземельных элементов практически незаметны. Хотя запасы РФ оцениваются USGS в 3,8 млн т оксидов РЗЭ, ее доля в добыче составляет всего 0,7% (2600 т). Для сравнения, Китай за аналогичный период добыл 270 тыс. т РЗЭ, то есть в 104 раза больше. Между теоретическим потенциалом и реальными возможностями России в этой сфере пролегает пропасть. Ведь оценка запасов отражает объем минеральных ресурсов, которые экономически целесообразно добывать при приемлемых допущениях. Чтобы извлечь из недр РЗЭ и перейти к их использованию и продаже, нужно сложное оборудование, химикаты и организационные структуры. Собственно — западные инвестиции.

Российские чиновники и лично Владимир Путин любят хвалиться геологоразведкой, указывая на значительные запасы РЗЭ и уникальное якутское месторождение Томтор. По оценкам SRK Consulting на 2019 г., там и вправду богатейшая руда с содержанием 14,5% оксидов редкоземельных металлов и 6% оксида ниобия. Но между наличием руды в недрах и готовым металлом в слитках лежит пропасть, которую Россия самостоятельно преодолеть не способна, если речь идет о больших масштабах. После добычи на Томторе руду нужно транспортировать на несколько тысяч километров. Схема предполагает использование сезонных автозимников, речных барж, судов Северного морского пути и железной дороги до перерабатывающего завода в Краснокаменске. Каждая такая перевалка в арктических условиях удорожает конечный продукт и создает дополнительный риск рентабельности.

Еще большая проблема заключается в самой переработке. Сейчас Ловозерское месторождение на Кольском полуострове производит лопаритовый концентрат, который перерабатывается на Соликамском магниевом заводе. Однако на выходе из этой цепочки лишь смесь редкоземельных элементов. Полноценного коммерческого завода по разделению неодима и празеодима в России нет — по состоянию на этот год существует лишь исследовательская тестовая установка экстракции. А анонсированный завод по выпуску редкоземельных магнитов в Глазове мощностью 1000 т в год пока находится в формате инвестиционных контрактов.

О реальном положении дел свидетельствует заявление гендиректора "Росатома" Алексея Лихачева на форуме "Редмет-2026". Он прямо признал, что главная задача корпорации — "снижение зависимости России от импорта редкоземельных металлов". Иными словами, государство, предлагающее США свои минералы в качестве альтернативы Китаю, само глубоко импортозависимо от поставок готовых чистых металлов и соединений.

Дорогая авантюра

В таком контексте Россию уже не стоит рассматривать как "кладовую" с широким ассортиментом готового товара. Возможно, США на фоне противостояния с Китаем хотели бы иметь долю не только в добыче стратегически важных ресурсов, но и приобщиться к созданию перерабатывающих мощностей. Однако развитие любой высокотехнологичной переработки в РФ — особенно в суровых условиях Арктики и Сибири, где сосредоточены основные запасы — требует гигантских затрат на инфраструктуру.

Встает вопрос: станут ли США тратить годы и фантастические средства — десятки, а потенциально и сотни миллиардов долларов — на модернизацию российского минерального сектора и связанной с ним инфраструктуры ради призрачного стратегического выигрыша? Кто знает Трампа — знает ответ.

Итак, Россия не способна быстро стать альтернативным Китаю поставщиком РЗЭ для США. Также у нее пока нет достаточных промышленных мощностей и отработанной технологической цепочки для массового выпуска магнитов. Чтобы превратить якутскую руду в нужные американской промышленности компоненты, понадобятся десятилетия, возможно, колоассальные инвестиции и прямой трансфер западных технологий, которые сейчас блокируются санкциями.

Соглашаясь на сделки с Кремлем под флагом "минерального сотрудничества", Белый дом рискует попасть в ловушку: Вашингтон обеспечит Москве миллиардные доходы для финансирования войны против Украины, смягчит санкционный режим, но взамен получит лишь обещания и долю в малоразработанных арктических месторождениях. Пока в РФ отсутствуют надежные технологические цепочки переработки, наполнить "минеральную кладовую" России глобально значимым ассортиментом "товаров" будет крайне сложно, долго и дорого. Даже для США.