Кредиторы войны. Как Кремль загнал российские банки в финансовую ловушку

В ожидании банковского кризиса

Немецкое издание Frankfurter Allgemeine Zeitung опубликовало статью, в которой назвало состояние российской экономики "взрывным". Но взрывным не в смысле динамичного роста, а в контексте возможного кризиса и спада.

Авторы называют и причины такой "взрывоопасной ситуации" — это и военный формат экономики (хотя можно поспорить, насколько подходит под такое определение нынешняя экономическая модель РФ), и санкционное давление со стороны Запада, и длительное падение цен на нефть (здесь скорее имеем дело с ретроспективной оценкой нефтяных цен на статистической базе). Все эти отрицательные факторы и могут стать спусковым крючком, который запустит "кризисную спираль".Свои тезисы авторы статьи подкрепляют ссылкой на оценки отчета европейских спецслужб. Среди прочего указывается и "ахиллесова пята" российской экономики — российский банковский сектор.

Отмечается, что у российских банков "искусственно раздутые балансы", и они регулярно занижают риски при оценке заемщиков, потому что найти желающих кредитоваться даже под пониженную ставку ЦБ РФ в 14,5%, задача со звездочкой. Кроме того, кризисная "мина" закладывается в системе льготных кредитов ("субсидированных" за счет государственного бюджета). Когда речь идет об ипотеке, такое кредитование не просто способствует росту цен на жилье, но и формирует пузырь в виде кредитных ипотечных портфелей, часть которых становится проблемными.

К "субсидированной" задолженности следует отнести также и кредиты в рамках так называемого "государственно-частного партнерства". Кредитуя региональные проекты, банки принимают на себя и субсидированные риски этих проектов. Предоставление заемов предприятиям ВПК — это тоже риск.

Авторы статьи считают, что РФ создала лишь вид растущей экономики, а на самом деле это потемкинские деревни. Признаки кризиса видят в торможении темпов роста ВВП РФ до 0,4% (после динамики на уровне 4,3% в 2024 г.).

Вырисовывается очень обнадеживающая для нас картина. Но насколько она реалистична?

К сожалению, авторы допускают и откровенные манипуляции, например в части анализа стоимости обслуживания государственного долга России. Итак, проанализируем эти аргументы и дадим собственную оценку финансовым проблемам врага.

Не кризис, а торможение

Затухание темпов роста ВВП РФ в 2026 г. до +0,4% нельзя рассматривать как признак кризиса, ведь кризис — это рецессия, а рецессия — это падение валового продукта два квартала подряд. Впрочем, для приравнивания технической рецессии к настоящему кризису падение ВВП должно быть зафиксировано по итогам календарного года, а этого, очевидно, пока нет.

То есть +0,4% к ВВП — это резкое торможение экономики, а в случае РФ — выход на плато развития и перегрев, когда количественные факторы роста (свободная рабочая сила и производственные мощности) уже полностью задействованы, а качественных факторов в виде роста производительности труда и новых технологий нет.

Кредиты дорожают

К тому же тезисы об обслуживании государственного долга в статье являются определенной манипуляцией. Дело в том, что отношение госдолга к ВВП находится в РФ на достаточно низком уровне — менее 20%, а стоимость обслуживания этой задолженности относительно высока из-за завышенной ключевой ставки ЦБ РФ.

Показатель отношения стоимости обслуживания долга к ВВП в РФ составляет сейчас 1,6% (в 2026 г. номинальный ВВП запланирован на уровне 250 трлн руб., а стоимость обслуживания долга составит 4 трлн руб.). Это относительно высокий показатель, хотя явно не критический.

Ипотечный бум и камуфляж банковских рисков

Теперь перейдем к состоянию российской банковской системы. За первое полугодие 2026 г. сумма выданных ипотечных кредитов в России составила 2,2 трлн руб. Совокупный ипотечный портфель банков (общая сумма всех кредитов) превысил 24 трлн руб., это до 10% ВВП. Июнь 2026 г. стал рекордным месяцем по выдаче новых ипотечных кредитов в размере до 488 млрд руб. Сам показатель ипотечной задолженности не является критическим ввиду параметров ВВП, хотя он очень дорог в обслуживании. Без государственных субсидий такие кредиты стоили бы заемщикам 18% годовых и более. Это формирует предпосылки для банкротств домохозяйств.

Как российские банки могут покрыть эти опасности? Средний показатель адекватности капитала банковской системы РФ составляет около 11,9% при минимальном нормативе ЦБ РФ в 8% (реальный норматив по группе крупнейших банков составляет 13–20%). Рентабельность банковского капитала ROE — более 20% (достаточно высокий уровень доходности). То есть в этом контексте российские банки могут даже еще нарастить общий показатель кредитования.

В текущем году требования к капиталу банков ужесточаются. Центробанк РФ повысил показатель дополнительного буфера достаточности капитала (Н1.2) до 0,75%, а к 2028 г. этот буфер должен достичь 2,5%. То есть проблемы с капитализацией банковской системы все же существуют и они действительно могут камуфлироваться недостаточным уровнем оценки рисков и резервов по ипотечным и государственным программам кредитования.

Общий объем выданных кредитов в июне 2026 г. составил рекордные 1,16 трлн руб., из которых около половины пришлось на ипотечный бум. При этом средние ставки остаются высокими, они варьируются от 22,99% (в реальном секторе экономики) до 47,06% (потребительские).

Общий кредитный портфель банковского сектора России превосходит 140 трлн рублей. Он распределяется на две основные части:

• кредиты бизнесу (около 98 трлн руб.);
• кредиты населению (около 45 трлн руб).

Как деньги россиян пошли на войну

При этом общий объем денежных средств физических лиц в банках РФ составляет более 67 трлн руб. (следовательно, разница между денежными средствами населения в банках и объемом кредитов физлиц составляет +22,6 трлн руб.).

Вероятность так называемой "конфискации вкладов" достаточно низка, потому что никаких средств населения в банках уже нет — они выданы экономическим агентам в виде кредитов и вложены в облигации федерального займа (ОФЗ).

Следует сказать, что доля вкладов в иностранной валюте в российских банках упала до исторического минимума в 4,9%. Около 95% всех сбережений население держит в рублях из-за высоких ставок. Итак, в случае кризиса депозиты просто "напечатают" и проблему решат за счет инфляции и девальвации рубля.

Деньги бизнеса и маховик госрасходов

На счетах и депозитах компаний в банках около 61–63 трлн руб. Здесь финансовый разрыв уже отрицательный: минус 35 трлн руб.

Значительная часть прироста вкладов бизнеса в банках формируется экспортерами и исполнителями государственных контрактов. Это создает рискованный цикл потоков ликвидности:

Государство платит предприятиям ВПК —> они держат временно свободные средства в банках —> банки вкладывают эту ликвидность в ОФП и покрывают дефицит бюджета —> Минфин платит по новым государственным контрактам… и дальше по кругу.

Стоит притормозить маховик государственных расходов — и цикл потоков ликвидности распадется. То есть средства, фондируемые банками за счет вкладов населения, идут не столько в ипотечные кредиты, сколько в ОФП и кредиты предприятиям (в значительной степени в программы государственно-частного партнерства и ВПК).

Банки на растяжке: военное кредитование на пределе

Общий объем субсидируемых государством кредитов в банковской системе России превышает 11 трлн руб. Это составляет более 14 % всего кредитного портфеля и свыше 7 % ВВП. РФ ежегодно выделяет на компенсацию льготных ставок около 2 трлн руб. бюджетных расходов. Совокупный уровень субсидирования уже превышает размер Фонда национального благосостояния — 4 трлн руб., или 1,9% ВВП, а объемы ежегодного субсидирования сопоставимы с половиной его средств.

Таким образом, резервов для субсидирования уже почти не осталось. Нынешние темпы выдачи субсидий на кредитование программ ВПК могут быть профинансированы в 2026–2027 гг., затем наращивать такие расходы можно будет лишь за счет роста дефицита бюджета.

Еще один риск, возникший в 2026 г., — это разрыв ликвидности банков РФ из-за жесткой денежно-кредитной политики ЦБ РФ. Этот разрыв уже стал структурным. Банки вынуждены повышать ставки по вкладам для привлечения средств населения, несмотря на снижение ключевой ставки ЦБ до 14,25%.

Отток наличных и дорогие пассивы формируют дефицит, который, по оценкам ЦБ РФ, достигает 2,4–3,6 трлн руб. Почему так происходит?

Большинство населения и бизнеса хранят деньги в краткосрочных депозитах (до 6 месяцев) или на текущих счетах. При этом деньги в экономике застревают в виде "длинных" кредитов (ипотека, кредиты ВПК на три-пять лет). Когда ключевая ставка находится на высоком двузначном уровне (даже с динамикой понижения), банки вынуждены постоянно повышать проценты по депозитам, чтобы не потерять своих клиентов. В результате стоимость привлечения денег (пассивы) становится выше, чем доходы от "старых" (ранее выданных) кредитов, предоставленных заемщиками под проценты, значительно ниже текущего уровня.

По состоянию на июль 2026 г. общая задолженность банков перед ЦБ РФ по операциям прямого РЕПО достигает около 5,4 трлн руб. Уровень структурного сдвига в банковской системе России составляет таким образом примерно 2% ВВП, что является достаточно существенным риском.

Большинство этих средств идет на покрытие финансового разрыва в банках, сформированного в 2022–2023 гг., когда ключевая ставка ЦБ РФ составляла 7,5% и большая часть кредитов выдавалась предприятиям ВПК под ставку ниже инфляции.

В этом контексте интересно сравнить два показателя: в Украине и России. Уровень иммобилизации (привлечения) Национальным банком Украины временно свободных средств украинских банков достигал 500 млрд грн и составлял более 6% ВВП (эти средства можно назвать недозагруженными в экономику в виде кредитов и вложений в ОВГЗ). А уровень поддержки ликвидности российских банков за счет операций РЕПО со стороны ЦБ РФ составляет 5,4 трлн руб., или 2% ВВП — и это показатель "сверхзагрузки" ликвидности банков в экономику.

То есть НБУ сохраняет сверхвысокую ликвидность банковской системы, полагаясь в большей степени на внешнюю финансовую поддержку, а ЦБ РФ прокачивает через банки дополнительную ликвидность для финансирования ОФП и кредитования ВПК (других источников средств на войну в РФ нет) и тем самым формирует элемент нестабильности. Но это политика российского центробанка, продиктованная безвыходной ситуацией — больше взять средств на войну негде.

В 2026 г. общий номинальный объем рынка ОФП составляет около 33 трлн рублей, а общий объем вложений банков РФ в эти государственные облигации превысил 13 трлн рублей. На балансе коммерческих банков и других финучреждений находится более половины рынка госдолга РФ в рублях (около 60–70 %), что делает банки главными кредиторами государства и, следовательно, войны.

Выводы: военно-ипотечная модель

Подводя итог, можно сказать, что население финансирует банки с помощью депозитов, привлекательность которых обеспечивается за счет высоких ставок ЦБ РФ. Эти средства банки тратят на войну: кредитуют ВПК и покупают ОФЗ (за счет которых правительство формирует военные расходы).

Высокие процентные ставки по кредитам бизнесу в этой системе и по ипотеке компенсируются государством — и эти расходы федерального бюджета стремительно растут. А высокие процентные ставки по самим ОФЗ компенсировать государству уже некому — стоимость обслуживания госдолга также постоянно увеличивается.

Эту модель экономики можно назвать "военно-ипотечной", поскольку потоки ликвидности направляются либо на рынок ипотеки, либо в систему ВПК.

Но такая модель формирует и определенный замкнутый цикл самофинансирования войны, в котором бизнес, власть и население находятся в "агрессивном консенсусе".

Эта система будет истощаться в течение 2026–2027 гг., но глубокий кризис ей пока не грозит.

Впрочем, наибольший обвал в такой системе произойдет сразу после войны, когда распадется указанный выше цикл ликвидности… Если, конечно, не будет сформирован другой цикл, связанный с новыми строительными и инфраструктурными проектами…