Стратегические месторождения. Чему Украина может научиться на "проекте века" в Сербии

Актив, которого Европе не хватает

За последние два года критические минералы превратились из геологической темы в валюту украинской внешней политики: в апреле 2025 г. Киев и Вашингтон подписали соглашение о недрах, которое создало Украинский фонд реконструкции и инвестиций. А уже в июне Еврокомиссия включила украинские месторождения в список стратегических проектов ЕС. Оба решения принимались быстро и в логике геополитического торга, а не в логике громад, на территрии которых эти месторождения залегают. И именно здесь стоит посмотреть на государство, которое прошло этот путь на два года раньше.

Если искать страну, ситуация которой точнее всего рифмуется с украинской, то это Сербия. Кандидат на вступление в ЕС. Политически зависима от Брюсселя — и в то же время в конфликте с ним. Огромный по европейским меркам литиевый ресурс. Проект признан стратегическим на уровне ЕС. И массовое общественное сопротивление, которое остановило все это.

Месторождение называется Ядарь. Ядарит — минерал, уникальный для Ядарского бассейна вблизи Лозницы, — обнаружила Rio Tinto в 2004 г. Ресурс оценивается в 135–158 млн т руды, проектная добыча — 58 тыс. т карбоната лития в год плюс борная кислота. Капитальные расходы, зафиксированные в 2021 г., — $2,4 млрд; впоследствии проект был оценен в $2,95 млрд.

Rio Tinto называла Ядар " месторождением лития с высоким содержанием и самым длительным сроком эксплуатации в Европе". Берлинский Фонд науки и политики оценивает его потенциальный вклад в 10–15% европейского спроса на литий до 2030 г.

Это не маргинальный актив. А поэтому то, что с ним произошло, имеет значение для всех, кто планирует подобное.  

Обещания, которые разрушили доверие

Политические заявления оказались значительно смелее геологии.

Президент Сербии Александар Вучич в июне 2024 г. сказал Financial Times, что шахта может заработать к 2028 г. и позволит Сербии покрыть 17% европейского производства электромобилей. Еще в августе 2022-го тогдашний вице-премьер Зорана Михайлович утверждала, что шахта, завод батарей и автозавод вместе поднимут ВВП Сербии более чем на 25%, в то время как расчеты Rio Tinto составляли 1,9 млрд евро. Разница между правительственной и корпоративной оценкой — шестикратная.

Эти прогнозы никто не аудировал. Их судьба поучительна: раздутые обещания не мобилизовали поддержку, а уничтожили доверие к любой официальной оценке вообще.

Девять месяцев, за какие позиции не сдвинулись, а утвердились

Сербский исследовательский центр NSPM регулярно измерял отношение к шахте. За девять месяцев сложилась динамика, которую сложно спутать со случайными колебаниями. В первой волне в конце июня – начале июля 2024 г. (телефонный опрос, 1000 респондентов) проект поддерживали 25,6%, были против 55,5%. К концу лета сопротивление превысило 59%. В декабре поддержка снизилась до 21,9%. В марте 2025 г. — 19% за и 63,5% против. Разрыв более чем в три раза.

За три квартала сопротивление выросло на восемь процентных пунктов, поддержка потеряла почти семь. И произошло это уже после того, как Евросоюз формально принял сторону проекта.

Гарантии ЕС не убедили

Один вопрос из первой волны стоит перечитать дважды. Респондентов спросили, поддержали ли бы они проект при условии предоставления немецких и европейских гарантий соблюдения экологических стандартов. Против высказались 52,1 %, за — 33,7 %.

Европейская гарантия не убеждала с самого начала. Причина фундаментальна: проблемой никогда не были стандарты. Проблемой было доверие к тем, кто их будет применять.

Мартовский опрос добавляет красноречивую деталь. На вопрос, кто выиграет от шахты больше всех, 24,4 % назвали Rio Tinto, 22,5 % — действующую власть, 20 % — Германию и ЕС и лишь 16,3 % — граждан Сербии. То есть четверо из пяти респондентов не видели себя среди бенефициаров.

Поляризация оказалась почти абсолютной: среди сторонников правящей партии 64,8 % поддерживали проект и 9,4 % были против; среди сторонников оппозиции — 1 % за и 96,2 % против. Самое сильное сопротивление было среди более молодых и образованных респондентов. Тема перестала быть экологической и стала политической — после чего рациональные аргументы потеряли вес с обеих сторон.

Что это значит для Украины

Параллель не нуждается в усилении, потому что она буквальная: украинское Балаховськое и сербский Ядар получили статус стратегического проекта ЕС тем же самым решением Европейской Комиссии от 4 июня 2025 г.

Украина уже внутри этой рамки — с теми же льготными сроками разрешительных процедур (27 месяцев для добычи) и тем же риском: ускорение без легитимности дает конфликт, а не тонны.

Но что конкретно стоит сделать иначе?

• Быть последовательными — это важнее содержания. У сербского провала четкий паттерн: политическое решение опередило независимо верифицированную и публично обжалуемую оценку влияния. Украинская рамка должна сделать ОВОС предпосылкой предоставления прав на добычу, а не дальнейшим условием. Сейчас Закон № 402-IX от 2019 г. делает наоборот: откладывает ОВД на стадию после заключения соглашения о разделе продукции.
• Не полагаться на европейскую подпись как аргумент. Сербские данные показывают: она не убеждает, а мобилизует. Легитимность формируется внутри страны, импортировать ее невозможно.
• Создать площадку для технических споров заранее. Независимая экспертная панель с мандатом, признаваемым обеими сторонами, стоит несравненно дешевле, чем 17 месяцев борьбы за статус одной научной статьи.

Сербия не отказалась от лития. Она упустила возможность начать вовремя — и теперь каждый последующий шаг там стоит дороже, чем стоила бы честная процедура в начале. У Украины еще есть выбор, в какой из этих двух ситуаций оказаться.