В мире об экономике. Нефтяная ловушка для Китая, цифровой евро и правила 111 миллиардеров

В каждой стране своя информационная атмосфера. И в местных новостных лентах неизбежно теряются события, идеи, лайфхаки со всего мира, которые могли бы заинтересовать читателей делового СМИ. Мы снова выбрали несколько зарубежных публикаций последних дней и приводим их в пересказах на одной странице — самую суть.

Венесуэльский гамбит: как США готовят энергетическую ловушку для Китая

Все больше политиков и обозревателей по всему миру сходятся во мнении, что вторжение США в Венесуэлу — это не просто устранение диктатора и захват контроля над нефтяной отраслью страны, а часть большей, глобальной игры. Так, аналитик сырьевых рынков Джек Пранделли в блоге на X обосновывает предположение, что таким образом президент США Дональд Трамп посылает Пекину особое послание, выходящее далеко за пределы текущего кейса с "переориентацией" Венесуэлы.

Казалось бы, недополученные в будущем баррели из Венесуэлы для Китая не должны быть чрезвычайным событием из-за относительно малых объемов такого импорта. Но, по мнению Пранделли, нападением на Венесуэлу Вашингтон пока что только продемонстрировал механизм, который в будущем может парализовать значительную часть китайской экономики.

"Захват Трампом контроля над венесуэльской нефтью — это не о баррелях. Это о том, кто получает дешевую нефть и кого можно отрезать следующим", — утверждает автор.

Теперь о ситуации на рынке конкретнее. До последних дней Венесуэла направляла почти 70% своего экспорта сырой нефти именно в Китай. Однако для самого Пекина эти объемы составляют не более 2% общего импорта. Казалось бы, потеря такого скудного процента не может угрожать энергетической безопасности сверхдержавы. Но Пранделли подчеркивает: "Венесуэла — это малый объем, но большой сигнал". Настоящая уязвимость Китая кроется не в физической нехватке ресурсов, а в экономической целесообразности.

Годами Пекин выстраивал систему закупки "токсичной" нефти с глубокими дисконтами, что позволяло китайским нефтеперерабатывающим заводам получать высокую маржу прибыли. Кроме Венесуэлы, ключевыми игроками в этой схеме являются Россия и страны бывшего СССР, обеспечивающие вместе около 21% поставок. В общей сложности более 20% всей нефти, потребляемой Китаем, поступает от подсанкционных производителей.

А теперь США на примере Каракаса показали, что у них есть инструменты для физического перехвата танкеров в море, юридического ареста грузов и направления доходов от продаж под свой контроль. И это уже очень опасно для Китая, потому что следующей целью может стать Иран.

Тегеран обеспечивает уже 11% китайского импорта, что на порядок больше венесуэльской доли. Иранская нефть движется в китайские порты через сложные сети "теневого флота", используя непрозрачные схемы шиппинга, постоянное изменение флагов на танкерах и смешивание сортов нефти в открытом море для сокрытия ее происхождения.

Если Вашингтон решится и сможет применить что-то типа "венесуэльского сценария" к Ирану, последствия для Пекина будут катастрофическими. Потеря 11% поставок заставит Китай искать замену каждому десятому баррелю на мировом рынке, но уже по рыночным ценам, без привычных скидок и с гораздо более слабым геополитическим рычагом влияния.

"Вопрос не в том, хватит ли Китаю нефти физически, а в том, как больно ударит по экономике потеря доступа к дешевому санкционному сырью", — уточняет Пранделли.

И хотя сотни танкеров "теневого флота" продолжают курсировать по океанам, уверенность Китая в безопасности этих маршрутов пошатнулась.

Трамповская операция в Венесуэле, конечно, не сломала китайскую энергетическую систему сегодня, но стала предупреждением: дешевая нефть от режимов-изгнанников больше не является "безопасной". В мире, где США могут юридически и физически контролировать потоки санкционного сырья, Китай оказывается перед сложным выбором: либо платить полную цену на легальном рынке, либо готовиться к тому, что значительная часть его энергетического импорта может быть заблокирована.

"Иран — это настоящая точка давления", — добавляет автор, намекая, что большая игра за энергоресурсы Азии только начинается.

Эпоха конкуренции: Давос-2026 готовится к "экономической расплате"

Накануне очередного саммита Всемирный экономический форум в Давосе представил отчет о глобальных рисках. Аналитики утверждают, что началась Эпоха конкуренции. По сути это признание того факта, что борьба за ресурсы, технологии и влияние стала движущей силой мирового порядка.

В центре анализа — описание концепции "экономической расплаты", возникающей на пересечении геополитики и финансов. Так, экономические инструменты, которые десятилетиями служили для укрепления связей, теперь используются для разрыва. Из-за свободной торговли и трансграничных инвестиций, которые должны были стать путем к благосостоянию, страны становятся уязвимыми. "Экономика превратилась из инструмента совместного процветания в главный театр конфликта, где цепочки поставок и финансовые потоки становятся линиями фронта", — констатирует отчет.

Иллюстрируются эти утверждения выходом геоэкономического противостояния на первое место в списке краткосрочных угроз. На диаграмме ниже представлены результаты проведенного в этом году Глобального опроса о восприятии рисков (GRPS) более 1300 экспертов со всего мира:

Топ-10 глобальных рисков в 2026 г. (прогноз)

Аналитики подчеркивают, что мир теперь стремится не к глобальной эффективности, а к национальной устойчивости любой ценой. А это приводит к фрагментации рынков и росту затрат для конечного потребителя.

Новизна исследования состоит также в детальном анализе "технологического бремени", которое ложится на плечи мировой финансовой системы. Это о колоссальных инвестициях, необходимых для поддержания революции искусственного интеллекта и квантовых вычислений. "Огромные потребности в капитале для развития инфраструктуры ИИ сталкиваются с миром, который уже обременен исторически высокими уровнями государственного долга"… Такая ситуация создает риск "финансового истощения", когда государства будут вынуждены выбирать между технологической выживаемостью и социальной стабильностью.

В целом же геополитический ландшафт в отчете вписывается в тревожную формулу: "Мы входим в мир мультиполярности без многосторонности, где отсутствие общих правил игры экспоненциально повышает риск роковых просчетов".

Это значит, что, несмотря на появление новых центров силы, механизмы мирного взаимодействия ослабевают. На смену глобальным институтам приходят временные альянсы, основанные на краткосрочной выгоде, а не на ценностях. По мнению авторов, в таком вакууме правил очень уязвимой становится критическая инфраструктура — от глубоководных кабелей до спутниковых сетей. Ведь в современном мире "безопасность больше не заканчивается на границах государств; она теперь зависит от целостности невидимых потоков, сшивающих глобальную экономику данных".

И еще одно наблюдение. Экологические вопросы ушли в тень на фоне рисков, связанных с вооруженными конфликтами и дезинформацией. Мир фактически находится в состоянии идеологического раскола, который авторы метко называют "войной ценностей". Поэтому общества не очень склонны к коллективным действиям даже перед лицом планетарных угроз.

Авторы "Отчета о глобальных рисках 2026 г." призывают лидеров, которые соберутся в Давосе, к "радикальному прагматизму" и развитию новых систем сдерживания, потому что старые рецепты глобализации больше не работают в мире с тотальной конкуренцией.

Напоследок вернемся к формулировке "экономическая расплата". Авторы отчета ВЭФ прежде всего отмечают, что мир якобы подошел к пределу, когда обслуживание долгов становится невыносимым. По состоянию на 2024 г. суммарный мировой долг (государственный и частный) составил 251 трлн, что составляет 235% мирового ВВП. А сама "расплата" состоит в том, что правительства больше не могут игнорировать эти показатели в условиях высоких процентных ставок. Им приходится делать "болезненные уступки", выбирая между расходами на оборону и социальную поддержку. Эту тему — с другой перспективы — мы разовьем далее в контексте государственных финансов.

Математика государственного долга: чтобы расплатиться, не обязательно затягивать пояса

Мы неоднократно писали об обманчивой простоте показателя "госдолг" и неоднозначности коэффициента "долг/ВВП". Ни абсолютные суммы, ни учет их соотношения с размером конкретных экономик не позволяют утверждать, что превышение уровня госдолга свыше 60% или даже 100% ВВП обязательно представляет опасность для финансовой системы государства. К примеру, среди крупнейших должников с поправкой на размер экономики есть как Япония, так и Судан, как многочисленные европейские страны, так и представители Глобального Юга. У Украины тоже долг около 100% ВВП, что не дает покоя финансовым элитам, экспертам и инвесторам. Как, впрочем, и в Соединенных Штатах Америки… Для наглядности вспомним рассмотренную ранее инфографику по странам:

Напомним, что один из факторов такого соседства развитых и бедных стран — в самых причинах, побуждающих к наращиванию госдолга: например Япония считается надежным эмитентом, а бедному и раcтерзанному внутренними конфликтами Судану просто необходимо обслуживать сверхтяжелые финансовые обязательства и для этого занимать снова и снова. Вторая причина связана с первой: всегда лучше брать обязательства в собственной валюте, чем в чужой (которую в будущем придется где-то раздобыть).

Сегодня же мы углубимся в тему вместе с известным финансовым аналитиком, автором специальной литературы и блога BondEconomics Брайаном Романчуком.

Экономист утверждает: если вы контролируете собственную валюту, единственный способ создать кризис — это принять "концентрированную дозу глупости". В свежем блоге он разбирает по косточкам мифы о госдолге, доказывая, что числа на бумаге часто пугают только тех, кто забыл школьный курс математики.

Самая большая ошибка рядового наблюдателя состоит в том, что он воспринимает долг как статическую кучу денег. Но государственный долг к ВВП — это соотношение, то есть дробь: у него есть числитель (сумма долга) и знаменатель (объем экономики). Обычно считается, что для снижения долговой нагрузки придется затянуть пояса и выйти на профицит — то есть государству нужно зарабатывать больше, чем тратить. Романчук демонстрирует обратное: "Какой дефицит нужен на уровне 118% [долга к ВВП], чтобы снизить его на 5%, если номинальный рост ВВП составляет 5%? Вам нужен небольшой дефицит около 0,5% ВВП. Именно так — дефицит, а не профицит".

Как это работает? Если экономика (знаменатель) растет быстрее, чем государство берет новые займы (числитель), то общий процент долга падает сам по собе. Даже при "типичном" для современных стран дефиците в 3% ВВП, долг со временем естественно стремится к отметке 60%.

Фирансовый аналитик также рассеивает страх перед крупными суммами валового государственного долга. В качестве примера он приводит Японию, чьи обязательства в 270% ВВП часто называют предсмертной запиской экономики. Но здесь кроется подвох: разница между валовым (gross) и чистым (net) долгом. У Японии очень высокий валовой долг, но преимущественно потому, что его держат правительственные структуры. За исключением этих обязательств остальное количество составляет всего 78% ВВП. "Если я выпишу себе долговое обязательство на 11 квадриллионов долларов, у меня будет и актив, и пассив, которые взаимно компенсируют друг друга", — иронизирует автор и добавляет, что, несмотря на более сложную ситуацию в случае Японии, ее внутриправительственный учет долгов и активов не влияет на способность государства платить по счетам.

Но почему долговая нагрузка во многих странах заметно возросла в последние десятилетия? Романчук утверждает, что госдолги росли с 1980-х не случайно, а как результат борьбы с инфляцией и изменения структуры богатства. Состоятельные люди и пенсионные фонды хотят владеть безопасными активами (облигациями), и чтобы удовлетворить этот спрос государство вынуждено создавать предложение — то есть наращивать дефицит.

И еще один вопрос: может ли государственный долг вообще расти вечно? Теоретически — да, отвечает Романчук, но напоминает, что этому есть естественный ограничитель: инфляция. Если чистый долг станет слишком большим (например 200%), государству придется вливать в экономику столько денег через дефицит, что цены просто взорвутся.

Главный авторский вывод сводится к тому, что в целом не нужно паниковать по поводу высоких, с мейнстримной точки зрения, отношений "госдолг/ВВП", например, на уровне 100%. Вместо этого надо действовать. По мнению Романчука, следует "увеличить фискальный баланс с наименьшим влиянием на номинальный рост ВВП". Простыми словами, обложить богатых большими налогами.

Европа спешит запустить цифровой евро: как он будет работать

Напряжение между Брюсселем и Вашингтоном нарастаем. Европа опасается. А вот и один из страхов: что если США в какой-то момент "выключат" европейские платежи, как они это сделали с Россией или Ираном. Ведь сегодня 90% цифровых транзакций в Евросоюзе проходят через американские Visa и Mastercard. Цифровая экономика Европы также зависит от других американских платежных систем, таких как Stripe и Paypal. Это "геополитическая петля". Если отношения со Штатами испортятся, у европейцев должны оставаться все возможности для платежей. Неудивительно, что именно сейчас после шести лет разработки Еврокомиссия представила соответствующий проект закона, который впоследствии поддержали европейские лидеры на саммите евро в октябре прошлого года и многочисленные европейские экономисты, пишет European Correspondent.

Цифровой евро — это не деньги на банковской карте. Последние это лишь обещание коммерческого банка выплатить денежные средства. Цифровой евро — это прямое обязательство Европейского центрального банка. Профессор политических наук Болонского университета Лучия Куалья, которая также исследует геоэкономику этой валюты, поясняет в двух словах: "По сути цифровой евро — это цифровой эквивалент физических наличных денег". То есть он не зависит от стабильности частных учреждений или настроений в Белом доме.

Однако если центробанк сам будет выпускать цифровые деньги, как быть обычным банкам? ЕЦБ не хочет отбирать их хлеб, по крайней мере не большой "кусок". План таков: европейцы не смогут держать в цифровом кошельке миллионы, ориентировочный лимит — около 3000 евро. Это предохранитель, чтобы люди не перевели все банковские депозиты в "надежную гавань" центробанка. Коммерческие банки останутся посредниками, "сохраняя свою нынешнюю роль, а также управляя новыми цифровыми кошельками в евро". Таким образом, цифровой евро будет лишь дополнением к наличным и обычным банковским картам.

Но, как всегда в новых и масштабных проектах, хватает и критики. Прежде всего частные банки недовольны расходами на разработку. Правые политики пугают "тотальным контролем" и концом эры конфиденциальности, несмотря на обещания ЕЦБ сделать офлайн-платежи анонимными. Кроме того, есть скепсис по поводу спроса: захочет ли обычный житель Берлина или Парижа менять привычное и удобное Apple Pay на государственное приложение?

Сейчас Европа на перепутье. Законопроект в Европарламенте, голосование — в первой половине 2026-го. Если все пройдет успешно, то к 2029 г. цифровой евро станет реальностью. Лучия Куалья отмечает: "ЕС обычно много думает, а действует меньше, но начинает действовать активнее в определенных геополитических вопросах". Это большой риск, но для Европы это цена независимости.

ЕЦБ не единственный разрабатывает цифровую форму собственной валюты. Почти все государства в лице центробанков либо исследуют, либо пилотируют подобные проекты, а Багамские острова, Ямайка и Нигерия уже запустили свои. (Собственно родовое название такой формы денег — цифровая валюта центробанка, CBDC). Что касается Украины, то у нас НБУ уже много лет разрабатывает гривню, которая, впрочем, еще далека от массового внедрения: этому проекту мы в свое время посвятили отдельную статью.

Страхи, сделки и досуг: о чем думают миллиардеры

Если вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что миллиард долларов вычеркивает все пункты из списка жизненных проблем и потребностей, то найдете немало инсайтов в свежем отчете JP Morgan Private Bank под названием "Разговоры с самыми богатыми семьями мира".

Авторы провели 111 глубинных интервью с представителями сверхбогатых семей из 28 стран, от Северной Америки до Азиатско-Тихоокеанского региона. Общая сумма их богатства составляет $500 млрд. В целях безопасности и искренности имена участников скрыли: перед нами предстают анонимные "принципалы" и представители "следующего поколения". (Правда, стоит отметить, что среди них точно не было самых богатых людей планеты — состояние одного только Илона Маска больше, чем "совокупная капитализация" всего списка опрошенных).

Оказывается, что успех, который длится поколениями, строится на вещах гораздо более сложных, чем просто удачные инвестиции. А самое интересное, что сами миллиардеры выглядят неожиданно человечными. Наряду с работой, среди главных интересов у них неизменно оказывались досуг на природе и время с близкими. А свой успех миллиардеры приписывают чтению, физическим упражнениям и железной последовательности. Однако богатство не спасает от ночной бессонницы. Миллиардеры и их потомки так же беспокоятся о воспитании детей или старении родителей, хотя масштабы их вызовов специфичны. Например, как и когда рассказать ребенку о его наследстве, если друзья сына уже давно нашли профиль отца в Forbes? Например, один из героев признается, что больше всего боится стать именно тем представителем пятого поколения, который "все испортит".

Мы представляем главные инсайты из отчета J.P. Morgan в виде инфографики:

Особое место в жизни миллиардеров занимает "поток сделок" — deal flow. Это то, что, возможно, трудно понять обычному человеку: постоянная потребность иметь доступ к новым возможностям приумножения капитала еще до того, как они появятся на рынке. Страх упущенной выгоды здесь ощутим почти физически. Но даже в таких ситуациях встречаются те, кто считает, что главная цель — не выиграть спор, а сохранить отношения. При таком отношении семья и сеть контактов — это и есть настоящая инфраструктура капитала.

Итак, решит ли миллиард ваши проблемы? Возможно, часть финансовых — да. Но, если верить опросу от J.P. Morgan Private Bank, большие деньги принесут с собой новые вызовы: страх перед 70% разводов в "своем" кругу, беспокойство за идентичность детей в тени родительских денег и постоянное напряжение от того, что ваш капитал — лишь мелочь по сравнению с активами Илона Маска. Отчет напоминает: настоящая анатомия богатства — это не цифры на счете, а способность передать ценности и характер через поколения, не потеряв при этом человеческое лицо.