Мечта ФПГ со времен Януковича. Как правительство Корецкого разделит "экономический пирог"

Правительство Юлии Свириденко кануло в небытие. Не успела премьер утвердить в мае 2026-го стратегию развития на 15 лет (sic!!!), как пришла пора упаковывать чемоданы.

Здесь нужно сказать, что ни правительство Дениса Шмыгаля, ни правительство Юлии Свириденко не имели утвержденных программ развития и работали "по наитию". Вообще работать без стратегий, воспринимаемых во властном политикуме как досадная формальность, стала признаком "нового сладкого стиля" правительственного управления. Хотя наличие такой программы является частью законодательных требований к любому украинскому правительству.

Причины отставки Юлии Свириденко лежат в иррациональной плоскости, поэтому анализировать это событие семантически – нет смысла. Утвержденного плана действий у нее все равно не было (кроме 15-летней стратегии), а значит, и определить, где она "ошиблась", невозможно (а 15 лет управления ей почему-то не дали).

Злые языки говорят, что отставка Свириденко – это была некая операция "прикрытия" для увольнения Михаила Федорова с должности министра обороны. (Но на то они и "злые языки", чтобы ими болтать.)

Впрочем, сама Свириденко как в должности министра экономики, так и в должности премьера запомнится тем, что помнить особенно нечего: модель экономики, хотя бы приближенную к параметрам военного кейнсианства, она так и не сформировала.

Кроме нового премьер-министра Сергея Корецкого, новое правительство будет состоять из:

Дениса Шмыгаля — первого вице-премьер-министра Украины — министра энергетики;
Татьяны Бережной — вице-премьер-министра по гуманитарной политике — министерке культуры;
Всеволода Ченцова — вице-премьер-министра по вопросам европейской и евроатлантической интеграции;
Виталия Безгина — министра по делам общин, территорий и внутренне перемещенных лиц;
Матвея Бедного – министра молодежи и спорта;
Андрея Бутенко — министра образования и науки;
Ивана Выговского — министра внутренних дел;
Тараса Высоцкого — министра аграрной политики и продовольствия;
Николая Калашника — министра по восстановлению, инфраструктуре и транспорту;
Виталия Кима — министра по делам ветеранов;
Александра Кравченко — министра экономики и окружающей среды;
Виктора Ляшко — министра здравоохранения;
Сергея Марченко — министра финансов;
Дениса Маслова – министра юстиции;
Дениса Улютина – министра социальной политики, семьи и единства;
Оксаны Ферчук – министерки цифровой трансформации.

Сам Сергей Корецкий – это молодой технократический менеджер, запомнившийся достаточно умелым управлением Укрнафтой, когда она была передана в управление государства, и относительно противоречивым управлением Нафтогазом: осенью 2025 г. возникла угрожающая ситуация с запасами газа в подземных хранилищах, что могло привести к дефициту газа. Впрочем, реальность этих рисков мы никогда уже не узнаем: российские ракетные удары временно вывели из строя отопление крупных городов Украины, в том числе и Киева, а несколько крупных предприятий остановили работу. Тогда киевляне грели кирпичи на газовых плитах и весной 2026 г. запасы газа в украинских хранилищах оказались даже чрезмерными.

А теперь перейдем к анализу кадровых назначений.

Неизменное "правительство в себе"

Во-первых, отставка правительства без перезагрузки руководства министерства финансов – это "не зачет".

Минфин оперирует расходной частью государственного бюджета в размере 4,8 трлн грн в год (условный актив), дирижирует потоками внешней помощи на 40 млрд дол. ежегодно (условный пассив), формирует схемы реструктуризации внешнего долга и операций с ВВП-варрантами, руководит таможней и налоговой, а значит в его руках фискальные потоки, импорт-экспорт, возмещение НДС в размере 150 млрд грн в год.

То есть Минфин – это некое "правительство в себе". Более того, это своеобразная "кукушка", которая уже стала больше самого Кабмина. Премьер в этой системе координат – это полезный человек, у которого есть контакты министра финансов…

Министр финансов Марченко делает "очередную зарубку на фюзеляже": "ты уже у меня третий".

Корпоратократия на марше

Другое предназначение, важное не по функционалу, а по маркерной сущности. Речь о новом министре экономики и экологии (очередной функциональный гибрид и вроде бывшего министерства экономики и аграрной политики), которым стал управляющий партнер украинского офиса McKinsey & Company и член Совета директоров Киевской школы экономики, Александр Кравченко (в консалтинговой компании он занимался в основном направлением энергетик, что является примечательным фактом, так как основные донорские потоки сейчас пойдут именно в эту отрасль и кто-то должен быть "рядом" со Шмыгалем).

Кравченко также известен тем, что принимал участие в разработке первого плана послевоенного восстановления Украины, который был презентован в Лугано (об эпопее "планов по восстановлению" мы недавно писали ).

В этом контексте вспоминается "премьериада", которая проходит сейчас в Молдове.

Модель Молдовы – это именно те подходы, которые сейчас реализуются, при управлении экономикой в таких странах, как Аргентина, а теперь и Украина.

Как известно, президент Молдовы Майя Санду выдвинула на должность премьера 44-летнего Василия Тофана, являющегося одним из руководителей глобального фонда Horizon Capital. В непосредственном управлении у него портфель инвестиций в размере 1,6 млрд дол.

Политическая программа Тофана – определенная калька из предвыборной программы аргентинского президента Милея: дерегулирование, снижение налогов, сокращение бюрократии и размера государства.

Хотя на самом деле программа Милея – это не новая экономическая теория, а политическая технология для прихода к власти "демократическим путем" и удержания ее "корпоративным путем".

Задача новой политической технологии, начатой Милеем, – сформировать корпоративное, технократическое управление ключевыми национальными активами, природными ресурсами и установить контроль за системой распределения национального дохода, включая установление пропорций такого распределения.

При этом происходит отсечение общества в широком понимании реальных механизмов управления страной посредством симулятивного характера "классических институций".

Сама же программа реформ реализуется, но довольно специфически. Например, не вводится прогрессивный налог на доходы физических лиц (невыгодный верхнему слою общества), не устанавливаются пошлины на экспорт сырья (которые могли бы стимулировать внутреннюю сырьевую переработку) и т.д.

Госрегулирование тоже приобретает симулятивный характер и проявляется преимущественно в демонтаже реальной антимонопольной политики государства.

Владельцы крупнейших ФПГ Украины и представители ТНК активно выступают за такую политику – прежде всего за симуляцию антимонопольной политики. ФПГ и ТНК при таких подходах буквально выжигают малый и средний бизнес, вытесняя его из экономической среды и захватывая в результате горизонтального расширения все пространство формирования прибавочной стоимости.

Что касается так называемой "величины государства", то классическое государство действительно сокращается вместе с расходами на образование, науку, культуру и социальную инфраструктуру.

То есть на примере кадровых назначений в Министерство экономики мы видим захват систем управления корпоратократией и ее консалтинговыми структурами, которые будут формировать форсайт экономики, привлекательный для ФПГ и ТНК, преимущественно сырьевого и импортоориентированного характера.

Либеральный занавес

Пути развития сложной, многослойной и плоской, упрощенной сырьевой модели здесь кардинально расходятся. Первая представлена еще остатками малого и среднего бизнеса, полностью теряющего свой голос при формировании правительственной стратегической парадигмы, а вторая – получит максимально сильную репрезентацию во властных кабинетах.

Кстати, советник руководителя ОП Сергей Тигипко недавно анонсировал, что к концу года МакКинзи представит "самую либеральную программу" для Украины.

Здесь следует отметить, что во время войны формат "большого государства" и модель военного кейнсианства являются безальтернативными априори. (Точнее альтернатива есть – "сокращение государства", но это очень быстро приведет к системному краху во время войны.)

То есть формировать "самую либеральную программу" во время полномасштабной войны – это прокладывать путь к быстрому ухудшению ситуации – ни больше, ни меньше. А сроки завершения войны сейчас очевидно не определены.

Во-вторых, после войны Украина столкнется с "антилиберальной" демографической структурой, когда большинство населения будут составлять люди пенсионного возраста, инвалиды и ветераны, то есть нуждающиеся в государственной опеке.

Вся экономическая система будет держаться на примерно 6–8 млн. экономически активного населения, которое будет стремительно сокращаться. На этих 6–8 млн человек будет держаться демографический сегмент социальных реципиентов в количестве до 15 млн человек.

Либеральная модель – это условно "Дикий Запад" в США в XIX ст., когда доминирует молодежь и экономически активное население, а функции государства минимизированы, равно как и социальные расходы, при этом пространство для экономической активности – огромное.

Внедрение такой модели в Украине в условиях демографического кризиса – это путь к маргинализации 70–80% населения, которое становится "лишним". И это также путь к цивилизационному поражению уже после войны.

Поэтому во время войны Украина нуждается в технически грамотной реализации правительством и НБУ модели военного кейнсианства при активном участии государственных институтов, а после войны должна работать инновационная модель развития со ставкой на максимизацию добавленной стоимости в конечном продукте. Это должна быть синтезированная, миксовая модель, которая сможет впитать элементы различных программ развития, адаптированных под новый формат размещения производительных сил в Украине.

Итак, своеобразная "маккинзизация" страны – это очень неоднозначный правительственный тренд.

Тем более что, как говорил президент Леонид Кучма – "это было уже, что нового вы сказали, Виктор Федорович".

Во времена правительства Азарова уже формировался "дымовой занавес" в виде "либерализации". Тогдашний вице-премьер Сергей Тигипко (это происходило в 2010 г.) сообщал об участии консалтинговой фирмы McKinsey&Company в формировании программы реформ для власти Януковича. Он тогда заявил:

"Шесть блоков экономических реформ писалось во главе со мной, их возглавляли шесть рабочих групп, которые возглавляли заместители министров: финансов, экономики — могу показать состав этих групп. А то, что McKinsey помогала во время этой работы — это так и есть".

Отвечая на вопрос об источниках финансирования услуг консалтера, Тигипко отметил, что не нужно "придираться к мелочам… Лучше приведите содержание либеральных реформ, о которых сказал Янукович".

Итак, "либеральный занавес" реформ стал общим местом для прикрытия процесса распределения "экономического пирога" между олигархическими ФПГ и внешними ТНК, преимущественно сырьевыми, аграрными.

***

Что касается других персоналий, то наиболее известный из новоназначенных – это министр аграрной политики Тарас Высоцкий, который обвинялся НАБУ и САП в растрате более 62 млн грн при закупке продуктов для гуманитарных нужд.

Другие чиновники пока не отличились.

"Спасение замерзающих…"

Новое правительство сформировалось без утвержденной программы развития с единственной задачей – перезимовать.

Как становится понятно со слов пана Тигипко, перезимовать в "максимально либеральном режиме", что надо понимать как "спасение замерзающих – дело самых замерзающих", ведь понятно, что даже самое гениальное правительство за оставшиеся до начала отопительного сезона несколько месяцев ничего системного сделать не успело бы. А тут даже программы деятельности написать не успели, что свидетельствует о головокружительных процессах в политической "надстройке".