(Не)осознанный крах коммунизма. Как от принудительного изъятия продуктов у крестьян отказывались

Поражение 1919 заставило большевиков изменить тактику действий в Украине. С тех пор они в своих действиях уже не руководствовались алгоритмом "все и сразу", независимо от того, касалось ли наступления или уступок. Поэтому в 1920-м, оставив пока неизменными основные принципы коммунизма – курс на ликвидацию торговли и централизацию производства и распределения – компартийное руководство пошло на весомые уступки в менее актуальных для себя вопросах – в национально-культурном и земельном. Такие шаги, особенно на фоне действий белогвардейцев, в значительной степени возобновили у украинцев иллюзии по поводу большевиков.

Эти уступки сыграли ключевую роль в сохранении большевистской власти в Украине, в частности во время войны с украинско-польскими войсками. Тогда даже такие знаковые фигуры, как Михаил Грушевский и Владимир Винниченко, поддержали большевиков. Но тех уступок было мало не только для начала запланированной индустриализации, но даже для определенной стабилизации социально-экономического положения. Не утихало и повстанческое движение, которое с новой силой вспыхнуло летом-осенью того года. Его усилению способствовало проведение продразверстки уже с урожая 1920-го.

Экономика стремительно приходила в упадок, производительность принудительного по сути своего труда образца 1920 года была крайне низкой. Красочно это видно на примере добычи угля. Несмотря на то, что именно для улучшения дел в этой области все районы с угольными рудниками, в том числе и заселенные преимущественно россиянами, были объединены в пределах УССР, желаемого эффекта это не дало. Добыча угля на Донбассе была на самом низком уровне.

Сказывались сопротивление крестьянства продразверстки и малоэффективная сверхцентрализация, которую в ноябре 1920-го Лев Троцкий обозначил как " анархию, прикрытую бюрократическим централизмом Москвы ". А тут еще добавилось и вынужденное признание на переговорах с Польшей УССР как равноправной стороны переговоров. Это все побудило Кремль в конце 1920 г. сделать еще один шаг назад и, наконец , признать УССР независимой республикой и передать украинскому субцентру власти часть управленческих полномочий.

Такие шаги хоть и ослабили напряжение, спасти коммунизм уже не могли. Ведь после поражения Красной армии под Варшавой исчезли надежды на близкую "мировую революцию". Важность этого обстоятельства трудно переоценить, ведь тезис о его близости и неизбежности и, как следствие, получение Россией помощи от "европейского пролетариата", был одним из ключевых в идеологическом обосновании начала коммунистического строительства весной 1918 г.

Несмотря на военные неудачи на европейском направлении, мировоззренческие представления большевистских вождей оставались неизменными: они продолжали связывать свое будущее только с коммунизмом. Безтоварное хозяйство, опирающееся на централизованный план, оставалось для Кремля безусловным идеалом.

Но воплощать этот идеал не было возможности. К началу 1921 уже были проедены запасы и резервы дореволюционного периода, израсходованы золото и другие банковские ценности, эмиссия давала все меньше выгоды, основной капитал изнашивался и не восстанавливался. Создание неблагоприятных для сельскохозяйственного производства условий загоняло страну в тупик – площадь посев сокращалась и продукции для снабжения работ катастрофически не хватало. Чисто агитационные мероприятия в условиях фактического отсутствия экономического стимулирования решить проблему не могли – крестьяне сворачивали посевные площади.

В конце 1920 большевики попытались решить проблему традиционным для них силовым путем — дополнить раскладку выращенной крестьянами продукции раскладкой посева и возделывания земли, то есть распространить принцип принудительности труда из города в село. Следуя российскому примеру, Совнарком УССР 25 декабря 1920 года принял постановление " О проведении весенней посевной кампании ", согласно которому в Харькове создавалась Центральная посевная комиссия, а в губерниях, уездах, волостях и селах — соответствующие местные посевные комиссии, которые должны были добиться расширения площади. На низовом уровне руководство комиссиями должно было сосредоточиться в руках комнезамов, то есть тех крестьян, которых из-за их малоземельности новая раскладка не касалась. Понимая, что полагаться только на комнезамовцев в организации производства не следует, 19 февраля Совнарком УССР решил привлечь в посевную кампанию армию.

Впрочем, такие шаги спасти ситуацию не могли. Все больше компартийных вождей понимали, что подобный путь ведет в тупик. С одной стороны, не хватало сил принуждения, потому что армия в УССР была задействована в войне с повстанцами, а с другой — такие решения только катализировали крестьянское сопротивление. Так что высказанное в разговоре с холодноярцами мнение Нестора Махно — " Еще год такой политики — и будем иметь сто, тысячу крестьянских фронтов. В Украине, России, на Дону — повсюду!" — в то время была совершенно правильная.

Большую вероятность осуществления прогноза Махно в Украине фактически подтверждали сами чиновники. К примеру, в своем докладе на V Всеукраинском съезде советов (25.02.-03.03.1921 г.) нарком продовольствия Мирон Владимиров откровенно признал, что "нет ничего более ненавистного в деревне, чем наши агенты " (т.е. собиратели продразверстки) и констатировал: " убийств, которые произошли теперь, мы потеряли около тысячи ста продагентов , которые были убиты местными кулацкими бандами". По сути это была война со всем крестьянством. Поэтому вполне закономерно политбюро ЦК КП(б)У 16 февраля решило признать представителей военнослужащими и поставить их на более высокий уровень материального снабжения.

Из уст руководителей УССР мнений о необходимости изменения политики на селе на съезде не звучало. Напротив – ставка делалась по принуждению. Нарком продовольствия предложил изменить принцип распределения даже того незначительного количества промышленной продукции, которое присылали в деревню. Если раньше, хотя бы на словах, применялся принцип передачи этой продукции в первую очередь тем, кто выполнил продразверстки, то теперь предлагалось присылать ее по селам независимо от этого, а на местах распределением должны были заняться комитеты неимущих крестьян. Такое средство, конечно, не могло стимулировать производство, но это и не было его целью. Главным было еще сильнее расколоть село, найти надежных подельников для государственного насилия.

Но в феврале 1921-го, когда в Харькове делали ставку на усиление принуждения, в Кремле уже осознали необходимость изменения основных принципов организации хозяйствования. Возможно, определенным образом принятие такого решения было ускорено ходатайством пленума Московского совета о временной отмене в связи с продовольственными трудностями " совнаркомовских и академических пайков ", которое рассматривалось на политбюро ЦК РКП(б) 5 февраля.

Создатель коммунистической доктрины долго взвешивал границы будущего отступления. Ведь такой шаг наносил удар по мировоззренческим устоям сторонников режима, поэтому нужно было тщательно обосновать отступление перед партийцами и заверить их, что коммунистическая перспектива не пострадает. Ключевым пунктом отступления должна была стать замена на селе продразверстки продналогом, то есть заранее определенной долей продукции.

Потребность в отказе от продразверстки впервые была публично озвучена 4 февраля 1921 г. в Москве на конференции металлистов. Формально это прозвучало как предложение "рабочих масс", а на самом деле это было утверждение написанной самим Лениным резолюции на свой доклад. Уже 8 февраля на политбюро ЦК РКП(б) было решено создать партийную комиссию, которой В.Ленин передал " Предыдущий, черновой рисунок тезисов в отношении крестьянства ". Именно в этом документе впервые безоговорочно прозвучала ленинская директива, которой и сдержали члены комиссии: " Удовлетворить желание беспартийного крестьянства о замене раскладки (в понимании изъятия излишков) хлебным налогом ".

В Харькове к подобным изменениям не были подготовлены. На пленуме ЦК КП(б)У, который состоялся 27 февраля, то есть во время работы V Всеукраинского съезда советов, было принято решение считать нецелесообразной замену продразверстки продналогом во всероссийском масштабе, а для Украины такое решение вообще было признано неприемлемым.

Однако компартия строилась на основе строгого централизма. Поэтому еще одним пунктом решения пленума ЦК КП(б)У, принятого незначительным большинством голосов, отмечалось, что в случае принятия такого решения в пределах РСФСР на территории Украины его тоже нужно выполнять.

Интересная деталь: это "антинеповское" постановление, так же как решение пленума ЦК КП(б)У от 27 мая 1919 г. об отказе "слиться" с РСФСР, не обнародовалось в советских сборниках документах сборниках: это ломало советскую схему истории.

Новый курс получил одобрение Х съезда РКП(б) (8-16 марта 1921), так что украинским функционерам не оставалось ничего другого как покориться. Правда, тогда в Кремле еще не знали как справиться с той продукцией, которая должна была остаться после уплаты натурального налога. Ведь утверждение из изданной в конце 1920 г. большевистской книги-открытки о том, что " большая заслуга Советской власти состоит в том, что она уничтожила свободную торговлю и ввела на всю государственную монополию " была аксиомой для активных большевиков. Чтобы смягчить шок от отмены от коммунистического штурма в окончательном варианте постановления Х съезда РКП(б) о натуральном продовольственном налоге была использована неопределенная формулировка о том, что крестьяне имеют право использовать излишки своей продукции " в местном хозяйственном обороте ".

Президиум Всероссийского ЦИК еще 15 марта, то есть до завершения партийного съезда, принял постановление " О замене раскладки натуральным налогом ", которое 21 марта было продублировано уже сессионным решением ВЦИК " О замене продовольственной и сырьевой раскладки натуральным налогом ". Важной его составной частью была отмена круговой поруки – теперь каждое отдельное хозяйство должно было несут ответственность за сданный им налог. Поскольку это было эпохальное решение, то ВЦИК вместе с СНК РСФСР издал специальное обращение, текст которого был переведен и на украинский язык. Кстати, среди подписавших это обращение был председатель ВУЦИК Григорий Петровский – как член Президиума Всероссийского ЦИК:

Понятно, что большевики Украины, которые после Х съезда РКП(б) еще и остались без первого секретаря своего ЦК (Вячеслав Молотов был отозван в Москву), вынуждены были покориться. Но при этом пытались сохранить лицо. Поэтому уволенное 22 марта решение политбюро ЦК КП(б)У хоть и не противоречило установкам Кремля, но акценты были расставлены иначе: " раскладки не отменять, размер раскладки снизить до 80 %". На заседании 25 марта вопрос был уточнен. Отмечалось, что в основу украинского варианта решения следует положить постановлений Всероссийского ЦИК.

27 марта 1921 года специально созванная Чрезвычайная сессия ВУЦИК утвердила разработанное и уточненное 26-27 марта в ЦК КП(б)В постановление " О замене продроскладки налогом ", которое и ознаменовало окончание первого коммунистического штурма в УССР. Ключевыми в документы пункты 1, 3, 6 и 7, которые мы оставили в предлагаемом к просмотру фрагменте. Большинство пунктов украинского постановления совпадало с русским, однако в украинском варианте речь не шла о снижении отчислений для бедных. Более того, в постановлении ВУЦИК прямо указывалось, что 10-20% налога переходят в губернский продовольственный фонд, который имеет своей задачей " удовлетворение немедленных потребностей бедного крестьянства ". И, главное, в украинском варианте речь не шла об отмене круговой поруки на селе.

Хотя на заседаниях политбюро при подготовке этого документа звучал тезис об оставлении продразверстки, в опубликованном "главном" тексте об этом формально не говорилось. Возможно, из-за необходимости приблизить его к аналогичному русскому. Но выход был найден в принятии того же 27 марта отдельного постановления " Об уменьшении продразверстки на урожай 1920/21 года ". То есть на текущий год "уменьшение", а не "упразднение".

Формально уменьшение выглядело более весомым, чем говорилось на заседании политбюро – с 95 до 50 млн. пудов, то есть почти на 47 %. Отсрочка введения налога объяснялась невозможностью перейти к нему в условиях, когда продразверстка в общеукраинском масштабе была выполнена всего на 40%.

Следовательно, КП(б)У останавливала коммунистическое строительство в УССР не по своей воле, ее руководство до последнего сопротивлялось. В воздухе даже витала идея коммунистических восстаний. Свое литературное отражение она нашла в написанной управделами СНК УССР Петром Солодубом пародии "Сон Ермощенко", в которой в воображаемых будущих событиях упоминались коммунистические банды под руководством Моисея Рухимовича.

Чтобы не допустить чего-то подобного в реальности в партийных решениях отмечалось вынужденность отмены прозраскладки. Как, например, это было сказано в резолюции Всеукраинского совещания КП(б)У от 2 мая: " Перед пролетарской партией стояла двоякого рода возможность: или, не дожидаясь помощи западноевропейского пролетариата, в обстановке временной международной изолированности русской революции, пойти на открытую гражданскую войну на плече количественно ослабевшего, физически истощенного, обескровленного трехлетней войной русского пролетариата, или, уйдя на экономические уступки крестьянству, укрепить путем соглашения с ним социальную основу Советской власти и революции ".

Чтобы убедить партийцев в необходимости нового и пагубности старого подхода, Кремль прибег еще и к терминологическим ухищрениям. Внедряемое в предыдущие годы коммунистическое строительство теперь было названо термином "военный коммунизм". Этот неологизм того времени, который почему-то нередко даже без оговорок употребляют современные историки, должен был заверить всех, что, мол, большевики, объявив в 1918 году курс на коммунистическое строительство и приняв через год программу РКП(б), совсем не собирались все одобренное сразу принимать к исполнению. Новый курс начал означаться как "новая экономическая политика" или сокращенно — нэп. Введение продналога стало лишь первым, но самым весомым шагом в повороте к нэпу.

Популяризаторскую (для партийных масс) роль снова, как и в случае с пропагандой коммунизма, поручили играть… Николаю Бухарину. Таким образом, яркий пропагандист внеэкономических методов хозяйствования и, в частности, принудительного труда, теперь должен был доказывать обратное. Со своей миссией он справился — выдал на гору брошюру "Новый курс экономической политики".

Для убеждения партийцев в правильности выбранного курса аргументов типа демонстрации экономической бесперспективности коммунистических реквизиций было мало. Поэтому нэп был представлен как " стратегическая операция пролетариата на хозяйственном фронте ". Для аналогии Бухарин использовал Брестский мирный договор образца 1918 г. с Германией. Мол, как тогда немецкий империализм, так и сегодня хозяйственная разруха представляет угрозу для коммунистического строительства. Нэп, подобно Брестскому соглашению, был подан как некий "отдых", после которого, накопив силы, следует снова взяться за коммунистическое строительство.

Со временем терминология несколько изменилась и слово "отдых" по инициативе Ленина стало заменяться термином "смычка с крестьянством". Но несмотря на то, что новый термин, казалось бы, должен свидетельствовать о нэп как длительную, а то и даже стратегическую политику, не только в толще партии, но и среди руководства РКП(б) новый курс и дальше воспринимался как временный.

Ирония судьбы состоит в том, что именно основоположник курса на коммунистическое строительство (В.Ленин) и один из его ярых пропагандистов (М.Бухарин), в отличие от большинства власть имущих, действительно пересмотрели свои взгляды на коммунистическую доктрину. Но во второй раз убедить своих коллег не смогли. Впрочем, это уже тема другого рассказа.