"Наполеон украинских степей". Как Махно с холодноярцами встретился и что из этого вышло

Слово "Украина" было на флагах обоих повстанческих движений. Правда, понимание его было разным.

Лидеры махновщины "Украину" понимали только как территорию, где формировалась и воевала их "Революционно-повстанческая армия Украины".

Холодноярцы вкладывали в понятие "Украина" государственное содержание. Для них "Украина" была не только территорией, а прежде всего государством, за независимость которого они боролись.

"Степь, которая пахнет Техасом"… Так писал о ландшафтах Центральной Украины Юрий Яновский, выросший в этих степях. В феврале 1921 г. в этих зимних прериях впервые пересеклись тропы махновцев и холодноярцев — украинских повстанцев с похожими флагами, но разной идеологией. Место встречи автор "Холодного Яра" Юрий Горлис-Горский указал точно: село Ровно – волостной центр Елисаветградского уезда Николаевской губернии (ныне Новоукраинский район Кировоградской области), а вот ее время просто не помнил, искренне признав " что даты забыли ".

Установить время встречи повстанцев можно из важных упоминаний о событиях и их участниках, которые встречаются в тексте. Из романа Ю. Горлиса-Горского узнаем, что повстанческие пути пересеклись уже после Рождества 1921 года, когда холодноярцы, совместно с Чернолесским полком Филиппа Облака, решили совершить рейд по Вознесенскому пути к Черному морю. На этой дороге как раз и находилась большая деревня Ровно, которая имела несколько тысяч дворов и жителей.

Быстрые и неожиданные перемещения махновской веремии ставили сложные задачи не только перед большевиками, но и теперь перед историками. Поэтому трудно не согласиться с одним из исследователей махновщины, что "изменение ситуации происходило в таком головокружительном темпе, что иногда нельзя осознать достоверность отдельных событий".

Попробуем проследить за движением махновцев по территории Центральной Украины зимой 1920 – 1921 года. Впервые они появились вблизи Елисавета в декабре 1920-го, чем испугали гарнизон города. Интересно, что одним из тех, кто собирался защищать Елисаветград от махновцев, был поэт Владимир Сосюра, на тот момент – курсант Елисаветской партийной школы, печатавший свои стихи в местной газете под подписью "Соссюр". Но в декабре 1920 г. нападение на Елисаветград не произошло, а сам Сосюра едва не погиб от сабель красноармейцев, так как встретив их разъезд в степи не знал пароля. Спасло его то, что поэт помнил фамилию военкома, являвшегося преподавателем партийной школы Елисавета.

В январе 1921 года большевики, получив информацию о появлении махновцев в Елисаветградском уезде, снова тщательно готовились к обороне. И в том же январе 1921-го в помещении Зимнего театра в Елисаветграде, где когда-то выступали Кропивницкий, Садовский и Заньковецкая, местные большевики устроили несколько показательных судебных процессов над Махном, правда, только театрализованных. На глазах полностью заполненного зала "отца" условно допросили, заочно приговорили к смертной казни, а его сподвижников объявили "вне закона". Эти театрализованные процессы пользовались большим интересом публики в городе, где анархисты имели сильные позиции.

В феврале 1921-го махновцы в третий раз за зиму 1920 – 1921 годов появились на территории Елисаветградского уезда. Информацию об очередном появлении махновцев близ Елисаветграда зафиксировали большевистские источники в конце февраля 1921 года: "банда Махно в тысячу шабель переправилась на правый берег Днепра и начала свой очередной рейд, приближаясь к нашим уездам". Елисаветград объявили городом на "осадном положении", снятом только в начале марта 1921-го, когда махновцы вернулись на Левобережье.

В феврале 1921-го отряды махновцев, избегая ударов красных, совершали рейд из Южной Украины и Правобережную, пытаясь пополнить свои ряды. Об этом рейде упоминал также Виктор Билаш – начальник штаба РПАУ махновцев. В частности, он писал, что тогда махновцы снова вернули на Правобережье. О встрече с холодноярцами Билаш не упоминал, но, возможно, его просто не было в тот момент рядом с Махном. Согласно тактике, определенной "отцом", махновцы должны были действовать, "небольшими отделами, чтобы дергать красных повсюду, — не давать им нигде покоя".

Приведенный документ свидетельствует о пребывании махновцев на территории Елисаветградского уезда в конце февраля и об их боях с красными 25 февраля 1921 года. Большевики даже предположили, что Махно пытается повторить свой рейд декабря 1920 года, завершившийся захватом нескольких сел и городков. Но в дальнейшем, похоже, красные просто потеряли след махновцев, потому что не успевали за их перемещениями. Потому и были вынуждены держать в Елисавете силы для отражения вероятной атаки на город.

А вот для холодноярцев, двигавшихся к Черному морю, встреча с махновцами в развесистых центральноукраинских степях оказалась приятной неожиданностью, потому что вместо них могли встретить и на будьоновцев, которые охотились как за холодноярцами, так и за махновцами. Ю. Горлис-Горский, есаул 1-го шалаша Холодноярской бригады, записал немало интересных эпизодов этой встречи: "Идем по Вознесенскому тракту — Облаку захотелось совершить рейд от Черного леса к Черному морю... Переночевав в Ровно, узнаем, что в недалеком".

Холодноярцы знали о разрыве соглашения между большевиками и махновцами и о возобновлении войны между ними, поэтому не ожидали нападения со стороны анархистов. Махновцы благодаря разведке тоже владели информацией, что рядом не враги, хотя часть холодноярцев была одета в трофейные "рогатые" буденовки. Пока они собирались выслать к махновцам делегатов, чтобы предупредить о конспиративном "буденовстве" и поговорить на темы "текущей политики", к ним уже прибыл махновский разъезд .

"Двенадцать конных и одна тачанка с пулеметом. Спокойно подъехали к нашему залогу и попросили отвести их в штаб. По требованию сдали, не колеблясь, оружие, оставили у заставы тачанку. В штабе начальник разъезда заявил, что послал его сам "отец". Махно". (С надписью на печати автор "Холодного Яра" ошибся: армия Махно не нумеровалась – прим. авт.).

Наиболее вероятна дата этой встречи 26 февраля 1921 г., после боев махновцев с большевиками, о которых упоминались в документе. Во время беседы Ю. Горлис-Горский зафиксировал важное упоминание со слов одного из махновцев о том, что " к отцу целый полк донцов от Буденного перешел. Теперь красных рубят, аж ветошь летит".

Бывшие будоновцы вскоре прибыли в Ровно вместе с Махном. Эта информация тоже важна для установления времени встречи повстанцев. Полк донцев-буденовцев, который стал на сторону махновцев, – это бригада 4-й дивизии Первой конной армии, которой командовал Григорий Маслак (Маслаков). В январе 1921 года на Екатеринославщине Маслак отказался участвовать в карательных операциях против махновцев, а в начале февраля стал на их сторону.

Этот переход не был случайным. Махновские лозунги "Бей коммунистов и комиссаров!" распространились среди конармейцев еще осенью 1920-го во время отступления по территории Правобережья после поражения под Варшавой и Замостьем. В одном из отчетов о настроениях в 6-й дивизии Первой конной армии прямо отмечалось : "у солдат на устах имя Махно как вождя". Большевистское руководство судами, расстрелами, отстранением от руководящих должностей командиров пыталось предотвратить такие настроения, однако решило эту проблему лишь частично. Ю. Горлис-Горский также привел слова и самого Махно о том, что к нему "Маслак с полком донцов от Буденного ходил".

Упоминания в разговорах о переходе бригады Маслака на сторону Махно свидетельствуют о том, что эта встреча не могла состояться раньше февраля 1921 года. Из других источников известно о пребывании махновцев в Елисаветградском уезде именно в конце февраля 1921 г. Подробные воспоминания Ю. Горлиса-Горского подтверждают этот факт и позволяют локализовать место нахождения Махно с ближайшим окружением.

В других источниках о встрече с холодноярцами не упоминается. Мог ли Ю. Горлис-Горский придумать этот факт? Вряд ли, ведь достоверность его воспоминаний неоднократно подтверждалась исследователями, а воспоминания о встрече с махновцами он представляет в таких деталях, что по сути утверждают реальность этой встречи. Ю Горлис-Горский привел колоритные описания Махно, его воинов, символики, записал впечатление от общения с анархистами по поводу их идеологии, стратегии, тактики, которые вызвали неоднозначное отношение у холодноярцев. О Махно автор "Холодного Яра" писал с иронической симпатией, называя его "Наполеоном украинских степей": "Сам отец приехал в крытой карете, запряженной четырьмя лошадьми, — залечивал в походе не знаю уже рану. "Отец". Невысокий человек с поэтическим чубом. Лицо — выбритое, вымученное и болезненное, как у мерзкой фигуры, но в запавших глазах поблескивало что-то божищем махновской орды и всякого рода "отец" чувствовал себя уверенно, может даже слишком, но то "слишком" не выглядело гротескно . специалиста. Зато в политике мешал горох с капустой.

Кроме Ю. Горлис-Горского с позитивом к Махно отнеслись осторожный Андрей Чернота и чернолесский полковник Филипп Хмара, которые поинтересовались количеством войск и причинами союза махновцев с большевиками против Врангеля. Однако далеко не все холодноярцы горели желанием увидеть Махно. Например, Баранов – бывший старшина дивизии синежупанников, который накануне присоединился к холодноярцам, относился к "отцу" презрительно и даже руки ему не хотел протягивать: "Я с той сволочью не хотел и не хочу иметь дела. Он красным сильно помог. Я врангелю не враг".

На вопрос холодноярцев к Махно действительно ли "не лучше ли, что бы под Крымом до сих пор был фронт" тот эмоционально ответил: "Наплевать мне на фронт! Те дураки в Кремле головой в огонь сами лезут. Еще год такой политики – и будем иметь сто, тысячу крестьянских фронтов. жизнь по своей нраве… Врангеля надо было подсечь, чтобы ситуации не использовал.

– Веришь, отец, в победу крестьянской революции?

  – Верю!"

Ю. Горлис-Горский отметил харизму отца замечанием: "в этом коротком "верю" была действительно твердая вера". Личность предводителя вдохновляла бойцов его армии, о которых автор "Холодного Яра" тоже оставил интересные упоминания: "Присматриваюсь к махновцам. Обычные себе ребята-екатеринославцы, одетые по-казацки. Ничего анархического у них не было. Ничегошеньки, кажется, в идеях. революцию, крестьянскую Самостоятельную Украину и верили в счастливую звезду своего вожака, как не каждый монах в Бога". Также Ю. Горлис-Горский оригинальной фразой отметил понимание Махном настроений украинского крестьянства: "знает, почему баранки в Одессе, знает на какой струне украинскому дяде заиграть".

Среди окружения Махно холодноярцы узнали Галину Кузьменко: "Махнову жену, сознательную украинку" и "правую руку отца, черноморского матроса Щуся". Если Махно и его ребята вызывали у холодноярцев симпатию, то их лозунги и идеологию они воспринимали иронически, едва сдерживая невежливые улыбки, нос полным непониманием.

Речь об объединении повстанческих сил под черными флагами не шла. Махно предупредил холодноярцев, что движение к Черному морю опасно, потому что оттуда на него "лава идет". Также он сообщил, даже не дожидаясь возможного предложения холодноярцев, что объединяться по тактическим соображениям не стоит. Холодноярцы тоже не намеревались вступать в союз с анархистами — повстанцы только согласовали направления движения, потому что так было легче спутать карты будьоновцам, которых махновцы, по выражению "отца", водили "как карпа на удочке". Махно объяснял это тем, что его "ребята" имели лучшие английские подковы и ушастые, которые значительно ускоряли движение лошадей в зимнее время, поэтому имели преимущество над плохо подготовленными к зиме будневскими конниками. С Ровно повстанцы отправились одновременно: холодноярцы – на запад, махновцы возвращались на Левобережье. Ю. Горлис-Горский колоритно описал движение махновского войска: "Выступаем все. Прикрывать отступление остается на полях за Ровным полторы сотни тачанок. Каждая запряжена тройкой добрых коней. Была это, может, пятая часть пулеметного полка. с крепкой бричкой; вместо ездока с саблей и ружьем – три воина со станковым пулеметом. Полторы сотни пулеметов – семьдесят пять тысяч пуль в минуту… тактической единицей".

Пути повстанцев разошлись. Надежды Махно на крестьянскую революцию, которой он так грезил, не сбылись. Планы "отца" были подорваны "появлением в Украине своего "Поволжья", т.е. голодом; решениями об амнистии повстанцам и резким изменением аграрной большевистской политики. Горлис-Горский во время написания "Холодного Яра" в 1930-х годов размышлял над этим: "Кто знает, если бы внутренне бы "отеческое" предсказание о тысяче внутренних фронтов".