Три съезда за 10 дней. Как Раковский и Скрипник с коммунизмом и Украиной разбирались
С 1 по 10 марта 1919-го в Харькове и Москве состоялось три важных для Украины собрания, активное участие в которых приняли Николай Скрипник и Христиан Раковский
Сначала открылся ІІІ съезд КП(б)У (1-6 марта), затем учредительный (первый) конгресс ІІІ Интернационала (2-6 марта) и, наконец, ІІІ Всеукраинский съезд советов (6-10 марта). Действовали оба деятеля довольно слаженно.
По состоянию на конец февраля 1919 Украина находилась в своеобразной точке бифуркации: было непонятно, куда все вернет. С одной стороны, сам факт восстановления 28 ноября национальной формы советской государственности в Украине и активное законотворчество нового правительства свидетельствовали, казалось бы, о том, что у УССР есть будущее. С другой стороны, Кремль, в отличие от советских Эстонии, Латвии, Литвы и даже Белоруссии, которая, правда, к тому времени успела "слиться" с Литвой, формально так и не признал независимость советской Украины.
Характеризуя тогдашнюю ситуацию Михаил Полоз, один из руководителей союзных большевикам борьбыстов, в середине февраля 1919-го писал Сталину: "Политика на Украине, осуществляется вразрез всему, о чем говорилось между нами. Если продолжится такой курс, вы сможете удержаться (да и то вряд ли), только опираясь на чужеземную". Советов, который, очевидно, должен воевать слияние с Россией".
Неопределенность ситуации и одновременно стремление Кремля ярко передавались строчками из письма главы Всероссийского ЦИК Якова Свердлова к одному из руководителей КП(б)У Артема (Федора Сергеева): "Иногда ужас охватывает от той волны самостоятельности (на языке оригинала — "самостийности" , и из Латв .). Эстляндии, и из Белоруссии и т.п. Не допускай этой штуки. Материалы для облегчения такого "бдения" Москва снабжала щедро, вагонами:
Собственно, именно в этом "следи внимательно" и заключалась сущность политики Кремля в Украине. С одной стороны, нужно было не "перегнуть" палку в централизме, с другой — не допустить "самостийности". Для реализации таких установок в конце января Кремль и направил в Харьков Христиана Раковского, который считался хорошо знающим республику. Еще бы! Значительную часть 1918 года он провел в Украине, прежде всего в переговорах о границе. Но не только: в начале 1918 он также принимал участие в украинских событиях и даже присутствовал в марте 1918 в Екатеринославе при провозглашении независимости советской УНР.
Тогдашние взгляды Раковского не предвещали ничего хорошего Украине. Третьего января 1919-го, в день захвата большевиками Харькова, в московских "Известиях" он опубликовал печально известную статью "Безнадежное дело (о петлюровской авантюре)". В ней, в частности, утверждалось: "Этнографические отличия украинцев и россиян сами по себе незначительны. Огромные слои северо-восточной Украины в этнографическом отношении представляют собой переходные к великорусскому племени". Только возглавив в конце января правительство УССР, Раковский прямо указал своим новым коллегам на их место: "Временное рабоче-крестьянское правительство создано постановлением ЦК РКП, является его органом и осуществляет все его распоряжения и приказы безусловно". Иными словами, об Украине как субъекте в отношениях с Россией речь не шла.
В то же время так случилось, что только с приездом Раковского в Украину в правительство (на должность наркома Госконтроля) был введен Николай Скрипник — глава Народного секретариата образца марта-апреля 1918 года. Его взгляды на будущее Украины и украинцев существенно отличались от высказанных Раковским, а весной 1918-го он был даже инициатором решения Таганрогского совещания большевиков Украины, по которому КП(б)У должно было быть связано с РКП(б) только "через международную комиссию (III интернационал) ".
В конце февраля 1919 года для создания такой международной коммунистической организации пришло. Раковский получил приглашение на это собрание в качестве представителя международного социалистического движения. Датированный 26 февраля его ответ был отрицательным: в Харькове как раз собирались всеукраинский коммунистический и советский съезды, на которых глава правительства УССР должен играть ключевую роль.
27 февраля Раковский снова попросил об отсрочке созыва международного собрания коммунистов до 10 марта, поскольку, как он замечал, "в данный момент, когда у нас следуют один за другим два огромной важности съезда, Украинская партия абсолютно не может прислать ни одного из ее лучших рабочих. Все, включая Балабанову. положении". Видим, что вопрос об игнорировании украинских съездов даже не стоял.
Однако в Кремле нашли возможность убить двух зайцев вместе. Георгий Чичерин сообщил: " Ленин выяснил у Невского (нарком путей сообщения РСФСР — авт.), что специальным поездом можно съездить за три дня сюда и обратно в Харьков ". В то время такая скорость считалась невероятной, ведь когда 1 марта на съезде КП(б)У встал вопрос о командировке Раковского и перенесении в связи с этим дебатов по его докладу, то Артем вполне резонно заявил: "Если тов. Раковский завтра поедет в Москву, то через 24 часа он не поедет до Москвы. экстренным 44 часа, то есть двое суток туда, двое суток назад, значит, приедет 7-го, тогда, когда будет все кончено". Раковский в ответе подчеркнул: и через 30 часов из Харькова в Москву достанусь. На том и остановились – доклад о работе правительства Раковский прочел, но обсуждения не было.
К предоставленному распоряжением Кремля спецпоезда Раковский принял "пассажиров", которые тоже были делегатами украинских съездов: Анджелику Балабанову (она успела сделать доклад вечером 1 марта), Николая Скрипника (1 марта активно участвовал в обсуждениях) и Серафиму Гопнер. Именно последние двое и стали представителями Украины на "международном коммунистическом съезде". Раковский и Балабанова представляли другие организации.
Третьего марта в 12 часов дня открылось Второе заседание международного собрания коммунистов. После выяснения вопроса о мандатах, слово предоставили только что прибывшему Раковскому, который говорил от имени созданной в 1915-м Балканской революционной социал-демократической федерации (румынская, греческая, сербская и часть болгарской партий). После него с докладом об Украине выступил Скрипник.
Хотя сначала планировалось, что приезжие из УССР делегаты побудут на собрании только день (Украина — важнее!), они все же задержались. И не зря. Ведь именно 4 марта по инициативе Раковского был изменен статус собрания: конференция по подготовке I международного съезда коммунистов превратилась в I съезд ІІІ Интернационала. Определение было фактически единогласным — только один делегат воздержался. Чтобы добавить легитимность такому решению, утвердили еще и постановление о роспуске созданного в 1915-м антивоенного Циммервальдского объединения социалистов и передачу всех дел в Исполком III Интернационала. И здесь среди инициаторов тоже оказались уже упоминавшиеся Раковские и Балабанова. Причем последняя, как секретарь Циммервальдской комиссии, заверила, что на самом деле ¾ участников этого объединения, в частности, родная ей Итальянская партия, сейчас находятся на коммунистической платформе.
Заседание теперь уже I Конгресса III Интернационала завершилось около 9 часов вечера. Делегаты из Украины были единственными, кто покидал конгресс до его окончания, а Украина стала единственной страной, к рабочим которой обратился Конгресс:
Вероятно, спецпоезд с трижды делегатами из Украины побил все рекорды скорости. Артем с его иронией относительно 24 часов был окончательный — Раковский и Скрипник успели приехать уже на вечернее заседание съезда КП(б)У 5 марта. Буквально через полчаса по прибытии в Харьков Скрипник отчитывался о создании III Интернационала, не забыв указать, что КП(б)У, так же, как и партии из Австрии, Венгрии, Швеции и т.п., имели в новой организации три голоса. Это был "средний" показатель — "мастодонты" (Россия, Германия, США и т.п.) имели по 5 голосов, а маленькие партии (Армения, Эстония, Латвия, Литовско-Белорусская и т.п.) — по одному.
Не обошлось в докладе Скрипника и без языкового вопроса. Когда он заметил, что официальным языком Коминтерна был определен немецкий, но были доклады и на русском, и на шведском, то его перебили из зала:
- А на украинском?
Скрипник слов не одалживал:
- Когда мне нужно было делать доклад о Коммунистической партии Украины, причем на французском я то говорю хуже, чем на немецком, я хотел говорить на украинском, но переводчика с этого языка на другой не нашлось (смех, аплодисменты).
Возможно, участники съезда КП(б)У эти слова восприняли как шутку, но кое-что подобное в Москве действительно было. Владимир Ленин, придавая слово Скрипнику после немецкоязычного Раковского, иронически заметил:
- Скрипник от Украинской Коммунистической партии. Вы на русском.
Зафиксированная в стенограмме реакция была достаточно эмоциональной:
- Могу на украинском! На русском…
В опубликованные в 1933-м материалы Конгресса этот диалог не вошел.
Но как бы то ни было, но КП(б)У формально стала одним из основателей международной организации коммунистов — Коминтерна, тогда как сама она оставалась лишь областным филиалом РКП(б). Казалось бы, появился шанс, что те стремления, которые были распространены весной 1918 г. (связь КП(б)У с РКП(б) через III Интернационал) могут воплотиться в жизнь. Но…
Еще вечером 1 марта для наблюдения за украинцами на съездах в Харьков прибыл уже упомянутый Яков Свердлов. В первом же своем обращении он отметил, что "независимо от того, как при тех или иных обстоятельствах нам придется делить бывшую Россию на отдельные республики: Латвию, Литву, Белоруссию, Эстляндию, Украину, … мы полны осознанием того, что как партия мы остаемся единственной Русской коммунистической партией с другой республикой".
В целом же с Украиной Свердлову не повезло. Мало того, что глава Всероссийского ЦИК вынужден был сюда ехать вместо Сталина, так он еще вскоре после возвращения из Украины умер. По версии Владимира Затонского — из-за пятнистого тифа, которым заболел в Харькове. Тогда эта болезнь была насколько распространена в городе, что, как свидетельствует Эдуард Зуб вырезкой из газеты, из-за недостатка гробов умерших от тифа хранили в братских могилах. Характерная для того времени деталь: если была хоть малейшая возможность, в печати публиковали фотографии умерших большевистских деятелей в гробах. Не стал исключением и Свердлов.
Вернемся к нашим героям. 5 марта после Скрипника о Конгрессе III Интернационала несколько добавили Раковский (он настаивал на названии "Коммунистический Интернационал") и Гопнер. Раковский даже успел задать вопрос о доверии правительству, отчет о деятельности которого он предоставил еще 1 марта. И, в отличие от линии ЦК КП(б)У, деятельность правительства была одобрена.
Шестого марта утром состоялось последнее заседание ІІІ съезда КП(б)У. Оно было, прежде всего, "избирательным". Сначала избрали ЦК КП(б)У. Ни среди членов (15 человек), ни среди кандидатов в члены (6 человек) места Скрипнику не нашлось.
Тогда же избрали и делегатов на ІІІ Всеукраинский съезд советов, который начал свою работу через несколько часов. Здесь о Скрипнике, как и о Раковском, не забыли.
Раковский и Скрипник стали, как свидетельствует стенограмма, самыми активными участниками ІІІ Всеукраинского съезда советов, состав которого был полностью контролируемый большевиками: члены КП(б)У и сочувствующие им составляли 1435 из общего количества 1787 делегатов. Активность Раковского как основного председателя съезда и Скрипника как официального представителя фракции коммунистов подчас заключалась… в призывах к однопартийцам прекратить возмущаться и дать договорить критически настроенным к деятельности правительства делегатам от левых украинских эсеров и от УСДРП (независимых).
Именно по инициативе Раковского съезд, "желая доказать всем украинским рабочим и крестьянам, а еще больше нашим врагам внутренним и внешним, что настоящая Советская Власть в Украине является Всеукраинской Советской Властью", уже в начале своей работы утвердил постановление правительства о перебазировании столицы Украины из Харькова в Киев.
Как Раковский, так и Скрипник активно участвовали в обсуждении большинства вопросов и, прежде всего, самого главного — Конституции УССР. Последние внесенные Скрипником правки в ее текст были рассмотрены уже 14 марта Всеукраинским Центральным Исполнительным Комитетом (ВУЦИК), который и утвердил Конституцию УССР в окончательной редакции.
Съезд советов окончательно снял с правительства статус временного и одобрил его деятельность. Вопрос о слиянии с Россией не ставился.
В материалах осмотренных нами трех съездов нет свидетельств о несогласии между Скрипником и Раковским. И все же к тому времени они были во многом антагонистами. Глава СНК, в отличие от Скрипника, еще оставался жестким прокремлевским централистом и довольно нигилистически относился к национальному вопросу. Реальное же, основанное на сходстве подходов сотрудничество между этими деятелями, началось уже во второй половине 1920-го.