Британский юмор без цензуры. Почему "Монти Пайтон" до сих пор формирует смех

Так что же являет собой тот самый пресловутый "британский юмор"? Если ограничиться сухими определениями, то это в первую очередь острая сатира, весь арсенал которой направлен на абсурдность повседневной обывательской жизни – в общем, беспощадная ирония, сарказм, и гнусные оскорбительные намеки. Все это делается непременно с каменным лицом, в сдержанной и непроницаемой манере – никаких кривляний и заигрываний с аудиторией. Объектом для высмеивания может быть что угодно, святыни и табу не существуют – изначально больше всего доставалось британской классовой системе. Предрассудки, касающиеся секса, тоже становились излюбленными мишенями комиков – при этом шутки могли быть весьма самоуничижительными. 

Будет ли преувеличением сказать, что современный юмор населения планеты Земля во многом сформировался, следуя традициям именно британского юмора? Вовсе нет – особенно если вспомнить, что великий Чарли Чаплин, комик, снявший одни из первых классических комедий в истории мирового кино, был британцем. Ну а гораздо позже влияние тех же "Пайтонов" на массовую культуру — и юмор в частности - не без оснований стали сравнивать с тем, как "Битлз" повлияли на поп-культуру и современную музыку.

Да, можно сказать, что в самом конце шестидесятых "Пайтоны" своими скетчами из комедийного сериала "Летающий цирк Монти Пайтона" продолжили дело своих ровесников и соотечественников "Битлз", которые как раз собрались разбежаться в разные стороны. Об этом неоднократно говорили, кстати, сами битлы, большие поклонники "Пайтонов" (особенно это касалось Джорджа Харрисона). Да, "Пайтоны" не были музыкантами – но тоже обладали способностью влиять на умы молодежи и менять мир в лучшую сторону.

Индийская кухня и первый скетч

А началось все с ужина в лондонском ресторанчике с индийской кухней – весной 1969-го там встретились шесть приятелей, чтобы весело провести время. Этими молодыми людьми были недавние студенты из Оксфорда Терри Джонс и Майкл Пейлин, студенты из Кембриджа Джон Клиз, Эрик Айдл и Грэм Чепмен – а также присоединившийся к ним американец Терри Гиллиам, с которым Клиз недавно познакомился в Нью-Йорке и на удивление быстро нашел общий язык. Парни уже некоторое время дружили, но все они были слишком творческими людьми, чтобы ограничиваться банальными посиделками и пьянками – было ясно, что судьба не просто так свела их вместе, следовательно нужно не упускать случай, а немедленно приниматься общими усилиями за что-нибудь стоящее.

После того памятного ужина все шестеро молодых интеллектуалов (а считать их таковыми позволяло не только образование, но и широкий круг интересов и увлечений) собрались на квартире у Джона Клиза, которая располагалась неподалеку от ресторана. Парни заехали в гости к Джону не просто для того, чтобы продолжить праздник – они собирались придумать вместе стоящий скетч.

 Клиз был самым старшим в компании, осенью того года ему исполнялось тридцать лет, к тому же у него уже был кое-какой опыт работы на телевидении – это касалось и актерства, и написания сценариев. Клиз в начале того же 1969-го года успел сняться в одном из эпизодов блестящей комедии "Magic Christian" — этот фильм Джозефа МакГрэта до сих пор остается несколько недооцененным.

Клиз в "Волшебнике-христианине" играл работника аукциона, который еще перед началом торгов продал картину Рембрандта герою Питера Селлерса (еще один великий британский комик), адвокату Гаю Гранду. Сэр Гай купил произведение искусства за баснословную цену просто для того, чтобы потом, на глазах у изумленного и потерявшего дар речи героя Клиза, вырезать огромными ножницами из холста нос изображенного на портрете мужчины – именно хорошо написанный нос, и ничего более, был нужен Гранду в коллекцию. Также в "Волшебнике-христианине", прекрасном образце истинно британского юмора конца шестидесятых, в роли приемного сына героя Селлерса снялся барабанщик "Битлз" Ринго Старр – Ринго даже не пришлось стричься и сбривать бороду и усы, поскольку по сюжету сэр Гай в буквальном смысле находит его героя в парке, небритого, непричесанного и только что переночевавшего на лужайке.

Фильм снимался по одноименной книге Терри Саузерна – он же числился и автором сценария картины, однако Клиз вместе с Грэмом Чепменом тоже приложили руку к его написанию. Клиз и Чепмен также были авторами сценария к первым сериям британского комедийного телефильма "Doctor in the House" — тандему предлагали дальнейшее сотрудничество, однако Клизу было не слишком комфортно работать в паре с одним только Чепменом. Грэм был бесспорно талантлив, однако страдал алкоголизмом и у него часто случались запои – тогда Клизу приходилось вкалывать за двоих, согнувшись над печатной машинкой.

Теперь же, помимо, Чепмена, у Клиза было еще четыре великолепных соавтора, понимавших друг друга с полуслова – каждый из которых, к тому же, обладал актерскими способностями (меньше других актерским дарованием поражал американец Терри Гиллиам, однако он, как оказалось, был отличным иллюстратором-новатором, а позже начал проявлять себя еще и как превосходный режиссер). 

Совсем скоро на "BBC" вышли в эфир первые серии мгновенно ставшего популярным сериала "Летающий цирк Монти Пайтона" ("Monty Python Flying Circus"), явившего сначала Британии, а потом и миру комик-группу "Монти Пайтон", блистательную, дерзкую и восхитительно абсурдную. 

Через два года, в 1971-м, зашла речь о выпуске художественного фильма "Пайтонов" — недолго думая, парни решили просто переснять несколько самых успешных эпизодов из сериала. Так появился фильм, который не слишком оправдывал свое название – "А теперь кое-что совсем другое" ("And Now for Something Completely Different") – в нарезке, которую предлагали "Пайтоны", публика узнавала и молочников, которые пропадали без вести, и человека с работающим магнитофоном в носу, и много чего другого.

Но следующий кинопродукт "Пайтонов" был и в самом деле тем самым "совсем другим". Чепмен, Клиз, Айдл, Пейлин, Джонс и Гиллиам решили обратиться к легендам о короле Артуре – и сделать это с поистине "пайтоновским" размахом. Это прежде всего подразумевало необузданное буйство фантазии, а вовсе не впечатляющий бюджет. 

С помощью своих друзей и поклонников из мира рок-музыки "Пайтонам" удалось собрать около 200 тысяч фунтов – в роли инвесторов, среди прочих, выступили участники групп "Pink Floyd", "Led Zeppelin" и "Jethro Tull", а также Элтон Джон (об этом, кстати, стало известно уже в двадцать первом веке). Однако и этой суммы оказалось недостаточно для съемок полноценного средневекового эпоса с впечатляющими батальными сценами и прочими прелестями – оказалось, что денег не хватает даже на то, чтобы у всех рыцарей Круглого стола были достойные их лошади.

"Пайтоны" вышли из положения самым гениальным образом – они просто изображали рыцарей (короля Артура играл Грэм Чемпен), которые скачут в седле, примерно так, как это делают дети. Ну а слуги в это время постукивали скорлупами кокоса – что, конечно же, зритель должен был принимать за стук копыт.

На фоне этого эксцентричного художественного решения все остальное не казалось таким уж абсурдным – даже наводящий ужас на рыцарей грозный Кролик-убийца, Святая ручная граната и споры об африканских ласточках. Следующий фильм "Пайтонов" под названием "Жизнь Брайана по Монти Пайтону", одну из самых дерзких картин в истории кинематографа, финансировал уже экс-битл Джордж Харрисон. Чтобы собрать четыре миллиона долларов в 1978-м году, Харрисону пришлось заложить свое шикарное поместье "Фрайар-парк" — Джорджу просто очень хотелось посмотреть будущий фильм.

Питер Селлерс и инспектор Клузо

Уже упомянутый Питер Селлерс был гораздо старше "Пайтонов", являлся представителем предыдущего поколения английских комиков – однако превосходно вписался во все перемены, которые принесли в культуру шестидесятые, особенно их вторая половина. Этого, впрочем, ничего не предвещало – десятилетием ранее Селлерс снимался в картинах вроде "Я в порядке, Джек", изобретательных, но безнадежно устаревших, и складывалось впечатление, что он уже не прыгнет выше собственной головы. Однако в начале следующего десятилетия Селлерс блеснул в двух шедеврах Стэнли Кубрика – "Лолита" и "Доктор Стрейнджлав" — и почти одновременно с этим взялся за исполнение роли инспектора Клузо, героя многих фильмов Блейка Эдвардса. 

Да, Эдвардс был американцем, снимал американскую комедию для американской студии – но именно гениальный англичанин Селлерс делал своего Клузо ярчайшим комедийным персонажем шестидесятых-семидесятых, не имевшим аналогов в мировом кинематографе. Один только искусственный французский акцент Клузо стоил многого – о, как непередаваемо звучало слово "room" из уст усатого персонажа Селлерса – во всем остальном актер тоже показывал высший класс истинно британского комика.

Но Селлерс не ограничивался одним только Клузо – роли в комедиях "Что нового, киска?", "В погоне за "Лисом" и "Вечеринка" тоже были великолепными примерами британского юмора в кино. Драматический талант Селлерса, скончавшегося в 1980-м в возрасте 54-х лет – отдельная тема для разговора, поскольку картина "Будучи там", одна из последних в фильмографии комика, стала одной из самых трогательных не только в карьере актера, но во всей истории кинематографа.

Мистер Бин и Саша Барон Коэн

Восьмидесятые были временем взлета еще одного примечательнейшего британского комика, Роуэна Аткинсона ( его конкурентом в то время был только Бенни Хилл) – комедийный сериал на "BBC" под названием "Черная гадюка" был весьма успешен, однако мировой знаменитостью в начале девяностых Аткинсон стал благодаря своему легендарному персонажу мистеру Бину. Самый неуклюжий из всех экранных недотеп, Бин, тем не менее, оставался британцем до мозга гостей – и, кроме сериала, был героем еще и двух фильмов, выпушенных в девяностые и нулевые, с разницей в десять лет.

Нулевые были временем комедий Эдгара Райта (комедийный зомби-хоррор "Зомби по имени Шон" и "Крутые полицейские", в которых блистал дуэт Саймона Пегга и Ника Фроста) – тогда же мировую популярность стал завоевывать Саша Барон Коэн. Именно его в итоге можно назвать самым дерзким из всех британских комиков – что уже само по себе является достижением, пусть и иногда сомнительным в случае с Коэном.