Букер-2026. "Неудачники" из длинного списка рассказывают об эскапизме

На награду за лучший роман, написанный и изданный на английском языке, в 2026 году претендовали тринадцать произведений, шесть из них вышли в финал, семь якобы осталось за бортом. Впрочем, не следует недооценивать романы из длинного списка. Во-первых, попасть в него ой как нелегко и очень престижно. Скажем, новый долгожданный роман Джорджа Сондерса, как и новый роман Мэгги О'Фарелл, и новый роман Энн Пэтчетт к шортлисту даже не приблизились (это было неожиданно, кстати). Во-вторых, именно романы длинного списка сообщают нам общие настроения премии, а затем фокусируются на читательских ожиданиях и опасениях 2026 года. И даже шире: именно по длинному списку можно "диагностировать" литературную политику англоязычной Европы. То, какие книги "сняли" с соревнования за Букер, не менее показательно за то, какие произведения и какие сообщения у них продолжили борьбу.

Длинный список Букера-2026 очень эклектичен на самом деле, и сложно представить насколько разнообразен. Вся проза очень технична и очень разновекторна. Но во всех романах есть общий компонент: они генерационны.

Каждое произведение рассуждает о людях, которым сейчас 30+, даже в том случае, когда главные герои в эту возрастную группу не попадают. Это та генерация, которая должна сейчас в этом дурдоме вокруг ловко примерить на себя халат главного врача, но почему-то не спешит это делать. Авторы знаковых англоязычных романов 2026-го отчаянно ищут среди своего народа взрослых. И что, есть хорошие новости? Ясно, что нет. Таких растерянных и уязвимых героев, коллекцию из которых собрали семь романов длинного списка, еще нужно уметь встретить в одном месте. Похоже на групповую терапию людей с тревожным расстройством. И я не зря все время прибегаю к сравнению с практиками сохранения психического здоровья: к этим метафорам самостоятельно обращаются и романы длинного списка. Те же, которым назначают быть взрослым в этой жизни, планируют побег и реализуют план: растерянные герои романов длинного списка разными способами из этой реальности ушиваются.

Итак, кому подойдет халат психиатра и почему это не должна быть выборная должность среди пациентов больницы? — где-то я и сформулировала главный вопрос длинного списка Букера 2026 года. На роль назначенных добровольцев претендуют "цифровые миллениалы", храни их боже.

"The Vivisectors", Миссури Уильямс (Англия и Чехия)

Если хочешь рассказать чью-то ужасную историю, то пиши от первого лица, никто не поверит, что ты способен на такую подлость. С этого совета начинается второй роман Миссури Уильямс. Эту книгу ожидали, дебют Уильямс был в свое время взрывным. Хаотический стиль "чужих историй" Уильямс очаровал тогда и продолжает колдовать. По жанру "Вивисекторы" — университетский роман: в центре событий — кампус. А жанр этот штормит яростно, он был на очередной волне начала 2000-х, и этим уже вызывает легкую ностальгию аудитории 40+. Для них книга, кажется, и написана, риторика генерации Х в нем очень узнаваема. В университетский роман Уильямс приращивает дистопию-метафору. Город, в котором универ является центром, почти безлюдный, рождаемость давно упала, тогда открыли границы и начался миграционный кризис. Город этот откровенно зовут некрополем. Опустошенный город постепенно захватывает растительность. Советы с растениями дают садоводы – высоко организованная группа агентов воздействия. Жизнь в городе состоит из противостояния дисциплинирующих вселенную садоводов и университетской профессуры, требующей естественных условий развития. Заботиться о растениях – это всегда тирания садовода. Почему должна быть другая забота о человеке, а?

Рассказчица-аспирантка Агата, после неудачного самоубийства матери живущая со старшим дядей-литературоведом, устраивается воспитательницей к ребенку Босс. Босс – эмигрантка, у нее проблемы с языком и адаптацией, она молодая мать и жена богатого мужа. Постепенно рассказчик становится ее ассистенткой, а затем — автором Босовых научных исследований. Босс получает благодаря этому место на кафедре университета. В нее на курс по градостроительству записывается студент-политолог Адам. Адам — не местный, слишком приветственный для этого города, слишком агрессивный, добивается своего или сексом, или дракой, безумно амбициозный, "будто строитель империи". Адам вступает в конфликт с преподавателем Джейкобом, каждый апеллирует к исторической травме и исторической вине другого: Адам — еврей, Джейкоб — черный. Босс, влюбленный в Адама, университет отвел роль той, кто сможет разрулить конфликт политики, ибо кто же, как не женщина-мать, получившая научную степень в зрелом возрасте и не имея гражданства даже, сможет все устроить там, где затронули тему меньшинств. Напуганная Босс передоверяет миссию Агати: но должна подружиться с Адамом. Агата благополучно в Адама влюбляется.

"Вивисекторы" — точный и довольно злой профайлинг Чужого. Каждый вместо самоидентификации мастерит себе рядом с тем, кем не является ни при каких условиях. В конце концов, вивисекторы — это название генерации нынешних тридцатилетних, они становятся такими-то абсолютными чужаками в романе. Молодёжь всегда находится в возбуждении, во всем ищет двойной смысл, боится манипуляций, препарирует все сказанное и всех собеседников. Иностранец должен быть уничтожен, свой должен быть упразднен. Агата относится к этому поколению. Если коротко: пассивное циничное поколение. Агата буквально говорит: пытаться управлять своей жизнью – ниже человеческого достоинства. И в романе этой реплике будет красивый омаж: садовник по определению не должен любить растения и должен их контролировать. Агата в этом мире пытается казаться равнодушной: она политически нейтральна, она безразлична по отношению к этическим конфликтам и эмоционально заторможена.

Да, именно этот человек должен разрешить конфликт, вызванный конкуренцией жертв в мире, построенном на конкуренции каст. Пожелаем их удачи.

О чем книга? — Бесконечные споры разных социальных групп, делящих между собой некрополь.

"Switzy", Эмма Клайн (США)

"Сладости" включили в букеровские списки еще до того, какие роман вышел в свет: доверие к Эмме Кляйн всегда было высоким — как от обычных читателей, так и от экспертных. А может, ее просто боятся, а? Ну потому что эта женщина искусно воспроизводит, как работает голова у всяких эгомаников-и-психопатов. Новый роман не исключение, герой еще тот мерзавец.

Красивая деталь. Дэвид Гастингс, финансовый директор крупной корпорации, по крайней мере, очень долго он был на этом посту и уволился только недавно, он — пожилой и очень богатый человек, только что уволил экономку, потому что и выбросил его старые свитера, а не распорядился зашить в них дыры, Дэвид — очень богатый человек, знающий цену. И вот он на частном самолете бывшего босса прибыл в Лондон. Стюардесса подает Дэвиду дорогое брендовое индпошив пальто и предлагает угоститься мятными конфетами. Дэвид берет не один бонбон, а горстку конфет и прячет в карман пальто – понадобится, надо брать, раз дают, слишком сладко не бывает. Он давно уже не нуждается в бесплатных сладости (тем более из запасов частного самолета человека, который обязан Дэвиду состоянием), но он еще помнит эту потребность, фиксирует ее автоматический отклик: бери больше, бери с запасом.

Мы проживаем с Дэвидом его последние дни. Он летит из США в Лондон, где встречается с дочерью и внуком. Затем будет перелет в Швейцарию. Оттуда автомобилем во Францию, где Дэвид хочет поговорить с бывшим одноклассником Томом, перед которым чем-то ужасно провинился и с которым они полвека не контактировали. Потом обратно в Швейцарию, где за смешные деньги (киллер, говорит, был бы дороже) он купил себе услугу — эвтаназию. У Дэвида болезнь Альцгеймера, сейчас она обостряется. О решении мужчины знает его бывший босс и его личный помощник Коди, парень под тридцать, открытый гей, живущий в счастливом браке. Коди – тот человек, который будет с Дэвидом до конца.

В фокусе повествования — Дэвид: мы в потоке теряющего ориентиры сознания. Ни одна история не будет до конца рассказана. Монологи состоят из цитат из стихов и кино, из мнемонических школьных правил, из случайных заголовков… нет, все они, если расшифровать, будут ключами к истинному содержанию того, что Дэвид уже не помнит, но ребусов придется угадать немало. Все путешествие Дэвид раскладывает пасьянс на телефоне, нон-стоп, все время ему выпадает красный король, списанный с Франциска I, который выкупил себя из плена, едва не потеряв королевство, сказавшего: "Потеряно все, кроме чести". На этой карте — король-самоубийца, на картинке его кинжал направлен на него же. Эта картинка преследует Дэвида… Что же он сделал тому бедняке Тому, а?

И да, этот роман тоже о Чужом. Дэвид хочет уйти, пока сам он не стал чужим, пока такие, как он в мире не лишился опоры. И тут на сцену выходит молодой Коди, это книга о нем по сути. Это молодой человек живет ту жизнь, которую Дэвид себе позволить не мог и теперь он разводится о генерации 30+, что воспринимает мир слишком упрощенно, они осознали, что системы обнажились, цель их очевидна, сюрпризов не будет, за кулисами — маски и старые афиши. Давид не предпочитает миру, где не нужно притворяться, такой мир скоро кончается. Смерть неиллюзорна.

О чем книга? — В момент, когда ты уверяешься, что можешь контролировать только собственную смерть, ты полностью и добровольно теряешь любой контроль.

"All Them Dogs", Джамиль Уайт (Ирландия)

Дебютный роман ирландского автора опрометью прыгает сразу в Букеровский вагон с романом о гангстерах, драках и бухле, с красивым коктейлем "На игле" и "Клана Сопрано". (И читать его придется со словарем, если вы не владеете говором ирландских рабочих кварталов, я не такая, потому, о чем книга — скорее догадываюсь, чем знаю).

Тони Уорд родился в самом конце 1990-х, он немало времени провел в "прохладных местах" Англии, где скрывался после убийства в бандитской разборке не того чувака, и теперь возвращается в Дублин. Он молодой человек, около тридцати. Но очень опытная, умеющая выбивать душу и долги, общалась с торговцами кокаином и другими интересными штуками. Все в городе изменилось: старый босс погиб, на вершине иерархии новая банда, работы для Тони нет, а ведь он был чуть ли не вторым человеком после Босса на темных улицах. В Дублине Тони видит друга юности. Тот стал любящим порядочным отцом, завязал с криминалом. Тони им брезгует. А второй человек, новый силовик из новой банды, крепко замаскированный среди полицейских, седой великан, предлагает Тони жирную работу своего помощника (Дарен Волш влюблен в Тони, между прочим, кажется, взаимно). Это Тони нравится. Тони поступает на службу к наркобарону Энгусу Лавеллю, чтобы крышить спортзалы и тату-салоны. Тони не имеет ничего против убийств, но мотивы должны быть чистыми. В прошлом у него убийство из-за ревности, Тони считает его позорным в своей биографии. Первым делом у Энгуса для Тони будет как раз убийство, без "чистых мотивов".

Никаких рефлексий, токсическая маскулинность не рефлексирует, даже собственную гомосексуальность не рефлексирует. Мужчины не пляшут. Мужчины убивают… В некоторых разговорах главных героев вообще невозможно различить, где они говорят о сексе друг с другом, где о совершенных вместе убийствах.

О чем книга? — Акулы двигаются, чтобы жить, говорят крутые чуваки. Каждая рыбная фрикаделька в этом океане считает себя акулой, отвечают еще круче.

"Helen of Nowhere", Маккен Гудман (США)

Второй роман Маккены Гудман "Елена ниоткуда" является свободным перепевом Троянского мифа, очень-очень свободным, боже-каким-свободным. Но этой книге важно с самого начала определить свое "бумажное" происхождение: она вспахивает другие книги, а не внехудожественную реальность и если и кажется социально прозой, то это откровенная обманка. Роман Гудман сатирический, гротескный, риторический.

Формальная структура произведения такова: продолжаются четыре монологи и затем будут два диалоги, в которых сходятся те персонажи, чьи монологи мы уже услышали. Очевидно и очень эффектно. А сюжетный уровень при этом сознательно упрощен. Важны сами голоса, а не то, о чем они рассказывают.

Преподаватель литературы влюбляется в свою студентку, она нереально красива, к тому же еще и умна и талантлива. Из ощущения конкуренции между двумя талантливыми людьми на разных ступенях иерархии вспыхивает страсть, впоследствии они станут супругами. Жена, становясь старше, теряет свою красоту; мужчина переживает утрату ее красоты как измену самой природы, к которой он так призывал вернуться к своим студентам. Его изменила жена, потому что изменила сама природа. К тому же профессор почему-то вдруг уволен, на него подала жалобу группа женщин и его попросили на выход, так как у него с академией теперь разные ценности. Суть конфликта не уточняется. Но ведь тоже измена, вы же видите! Бедный-бедный человек. Человек ищет дом за городом, куда мог бы переехать, слизывать соль с ран. На одном из показов он попадает в дом, где раньше жила Гелен — скульптор-мистичка. Теперь она в доме престарелых, но до того сама возделывала свою землю и жила из плодов ее. При осмотре дома дух Гелен использует риелторку как медиумку, чтобы рассказать профессору, что не столько с ним и с его браком и какова это колоссальная ложь — и идея Преображающей Природы сама идея божественной истины, т.е.

Учитель в этом романе – последовательный неотрансцендалист, он привлекает к этим взглядам своих студентов. Каждый человек индивидуально и интуитивно познает истину. А природа есть отражение этой истины. Учитель влюбляется в молодую женщину (ей еще нет тридцати), когда она разбивает его аргументы о "мировой душе" в Природе, мол, человек в контакте с природой ищет не ее, а лишь проектирует на природу свои желания существовать вне политики, бездумности и бессловесности природы никогда не будет решением проблем. К этим монологам (а из проповедей и лекций этот роман в основном и складывается) очень симпатичная деталь. Гелен проектировала для заказчиков мебель, но никогда не бралась за зеркала. Она говорила: никому не следует смотреть на себя, взгляд на себя лишает памяти, когда ты смотришь на объект, ты запоминаешь его, когда смотришь на субъект, ты забываешь себя. (Автор романа стебется, если вы не поняли).

"Все наши ошибки — следствие того, что мы слишком пристально всматриваемся в собственное отражение". Тысячи слов гротескно-философскому роману, чтобы озвучить ужасно банальную вещь: все в твоей жизни зависит от привилегий, которые тебе предоставили в тот или иной момент жизни… Дом он не купил, кстати.

О чем книга? — Люди, чья работа напрямую состоит в том, чтобы умножать версии воображаемого и прославлять вторичное, тоскуют по чему-то истинным.

"The Palm House", Гвендовин Рейли (Англия)

Эдмунд Патнем сорок девять (родился в 1968-м, а время события в романе 2017-й). Он четверть века проработал в одном журнале и сейчас увольняется, так как пришел новый редактор, изменилась политика медиа и Патнему там уже нет места, а он действительно блестящий редактор. Полгода назад умер от рака Эда отец. Над рабочим местом Эда была пристегнута фотография: то самое здание, в котором они сейчас работают, но изуродовано взрывом во время одной из ночных бомбардировок Лондона в 1940-х. Фото он уносит с собой. И стремительно погружается в депрессивный эпизод с суицидальными настроениями.

Лора Миллер является внештатным автором "Sequence", где работает Эд. Младше Патнемы, она в поздних тридцатых. Эд с тогдашней невестой и коллегой-редактором Кэтрин (до брака у них не дошло) пришел в колледж, где учила Лора рассказывать о преимуществах работы выпускным редактором. Так Лора решила увязать жизнь с культурной журналистикой, а за одно и с Эдом. Они действительно близкие друзья. И теперь Лора решает спасать друга из сильного кризиса. Одних выходных ей же должно на то хватить, да? Патнему ее помощь сто лет нужна.

Лора искренне возмущается: Патнем прожил почти 50 лет, всю жизнь он читал, смотрел кино и анализировал то, что прочел и увидел. И вот, он предстал перед лицом реальной жизни, не увидел в нем четкого нарратива и причинно-следственных связей, на которых строятся истории в кино и литературе, и тут же сломался. Неужели чужие истории, даже если мы без конца анализируем, как именно они сделаны, не подсказывают нам способ, по которому можно достойно реализовывать собственную историю?! (Не знаю я, кто в этих рассуждениях смахивает на наивного, Эд или Лора, честно, разве что это лишь слабое нюансирование оранжерейных людей здесь). Выживают сами мифоборцы! К такому выводу приходит Лора, а фото с разрушенным войной Лондоном, оно же было неслучайно, оно буквально показывает, как помогает выжить мифотворчество.

Произведение очень скупое и совсем не сентиментальное, скорее чернушное. Лора в детстве потеряла отца. Эд своего недавно похоронил. И это история двух растерянных детей без Отца рядом, пытающихся поиграть друг для друга в знающего ответы. Каждая попытка этих двух сблизиться с Другим заканчивается насилием, о котором они друг другу ничуть не говорят. Их уродует опыт, который они негодуют артикулировать. Люди, которые научены рассказывать истории, что тут еще скажешь… Какой же тревожный текст Рейли написала, не продохнуть.

О чем роман? — Поколение Х живет с ощущением "мы последние на этой земле, все умерли еще в предыдущую войну" и заметает под ковер свой мусор, надеясь, что им самим в этой квартире ремонта делать не придется; напрасны эти надежды.

"The Renovation", Кенан Орхан (США и Турция)

Кенан Орхан делает ставку на аллегорию, подмигивая своему американскому читателю, мол, я пришел к вам из Турции с неплохим известием, поскольку вижу у вас ту же беду, давайте вместе подумаем о диктатурах и ограничениях свобод. И может быть в пределах Пулитцера такая ставка и сработала бы, Пулицер в этом году весь перешел на язык Эзопа. Но Букер остался равнодушным, в его коротком списке откровенно антитрампистские произведения и аллегория по Букеру — жанр, наверное, слишком беззубый для столь тревожных времен как европейский 2026-й.

В разгар рождественских праздников семья эмигрантов из Турции нанимает бригаду отремонтировать ванную комнату, случайно переоборудовав ее под тюремную камеру. И не просто какую-то тюрьму имитируют, они воспроизвели камеру из стамбульской "Силиври" (с 2022-го она называется "Мармара"), крупнейшего такого заведения в Европе. И обладательница отремонтированной ванны очень хорошо узнает этот интерьер, знаете, именно в "Силивре" содержатся политические заключенные. Детский клинический психолог в Турции, муж бухгалтер там, в Италии он – автомеханик, а она безработная. Сейчас к ним должен переехать пожилой и ослабленный болезнью Альцгеймера ее папа (там он был ученым-политологом), который до этого жил отдельно, поэтому, собственно, и нужна новая ванна. В 2013 году во время протестов вокруг парка Гэзи отец рассказчика начал быстро терять память, дочь считает, что протесты запустили болезнь. Собственно, ванная не является имитацией камеры, она оказывается вполне функциональным порталом в "Силивре". Женщина решает никому из родных об этом не рассказывать. Она переносит в ванную коврик и книги и часто уединяется там, беседуя с тюремщиком (так, тюремщик к ванной прилагается).

В Турции бытует фразеологизм "в Силивре холодеет", его используют, когда хотят рассказать о нарастающем страхе из-за внешней угрозы, из-за репрессий от государства. Ремонтники и охранники мягко намекают хозяйке: "Из чего вы взяли, что эта тюрьма оказалась в вашей ванной, а не наоборот?". Ну потому что эта история, которую рассказывает Орхан, она, конечно, политическая, но по сути очень интимная (как это и бывает с политикой), она о нарастающем страхе. Отец героини теряет себя, очень быстро. Диляра наблюдает, как отслаивается каждую секунду от личности то, что казалось основополагающим, как оказываются искусственными все, буквально все фрагменты пережитого опыта. Она пытается рассуждать так: всякое действие имеет результат, а рядом ее папа демонстрирует буквально: последствия любого действия необязательны. Можно просто забыть. А за отца ей сможет побыть ее тюремщик, если уж очень нужно.

О чем роман? — Человек сам себя заключит в тюрьму, дайте ему только свободную комнату.

"The Shadow of the Object", Хлоя Аридхис (США и Мексика)

Одна из лидеров обсуждений не вышла в финал, и это искренне удивило, почти шокировало критиков по крайней мере. Обласканная многочисленными премиями Хлоя Аридхис прицельно написала произведение, которое, используя терминологию кинематографа, можно было бы назвать отличным "фестивальным романом". "Тень объекта" — оставшийся без Букера концентрат Букеровского романа.

Мать, отчим и взрослая дочь смотрят телевизор, девушка год собирала деньги на билеты в Мехико из Лондона, чтобы побыть с родителями эти десять дней. Флора устала и идет в свою детскую комнату спать, на прощание машет родителям рукой, в голубом свете это движение старая немецкая овчарка Диоген воспринимает как угрозу и впивается девушке в запястье. Восемь глубоких ран, задеты кости, операция, некроз, остеомиелит. Пса по совету ветеринара кастрировали. В больнице Флора знакомится с Вильгельминой, иронично, что именно здесь происходит их встреча, потому что в Лондоне эти двое живут в четырех кварталах друг от друга.

Вильгельмина — старшая исследовательница-коллекционерка (Флори, немножко за тридцать), приехала на конференцию, но попала в госпиталь с острой пневмонией, она с детства страдает легочными болезнями и курит крепкие сигареты при том. Вильмельмина — фанатка досинематоргафических световых игрушек: зоотропов, волшебных фонарей, фенакистископов и т.д. После второй операции Флоры Вильгельмина устраивает ей спектакль с волшебным фонарем и, пока девушка борется с послеоперационной инфекцией, пожилая дама умирает. У нее в Лондоне остался взрослый сын — Макс, он звонит по телефону Флори и просит, чтобы девушка прихватила в Лондон личные вещи покойной: коллекционные хрупкие игрушки. Ну и прах матери прихватить. Флора согласна. Рука ее заживает плохо и медленно, возвращение в Англию будет тяжелым. А Диоген? Он умирает от послеоперационной инфекции.

Невероятное напряжение и тревога роман. Закрытые клаустрофобные просторы: больница, аэропорт, самолет, квартира умершей женщины и т.д. Никогда нет дневного света, это всегда свет от экранов. И каждый раз Флора спрашивает: вот здесь я должен превратиться? Вот именно здесь на меня что-то повлияет так, что я трансформируюсь в неузнаваемое? Каждый опыт переживает как экстремальный и пороговый, каждый опыт делает в конечном счете таким. Она с Максом тратят свою жизнь на то, что пытаются создать некий алгоритм распознавания катастрофы.

Нет, не чтобы уцелеть, а чтобы не пропустить чего-нибудь "настоящего".

Ой, я не знала, что в больнице – самые незаурядные люди! Выкрикивает Флора. Если мы поженимся, ты будешь Флора Блаук, – говорит Макс. Голубой цветок, то есть Новалис, мистический идеал романтиков, которые предпочитали безболезненно соединить два мира так, чтобы расширить сознание обывателя. Они усаживаются рядом с прахом Вильгельмины и смотрят в волшебном фонаре протокино "Катастрофы": "Слайд А: человек с лицом законченного жернова берется за рождественский пудинг. Слайд B: рождественский пудинг превращается в ужасную голову на ножках; вместо; вгрызается ему в живот, чем у этого вылетает из рук.

О чем роман? – Молодые люди рождаются опустошенными катастрофами, которые еще не случились.

Таков был длинный список Букеровской премии в этом году. В коротком же списке Букера-2026 еще больше растерянности и смятения… Стоит отдельного разговора, дастся скоро.