Два Близнеца, изменившие музыку. Что общего у Боба Дилана и Майлса Дэвиса

И Майлс Дэвис, и Боб Дилан свои лучшие и самые известные пластинки записали на одном и том же крупнейшем американском лейбле, фирме "Columbia". Дэвис подписал контракт с "Коламбией" в середине пятидесятых, будучи уже заметным и уважаемым тридцатилетним джазменом. Дилан же попал на лейбл (который только начал записывать фолк-музыкантов) никому не известным двадцатилетним парнем – и почти чудом.

К 1955-му году Дэвис избавился от тяжелейшей наркотической зависимости (на героин он подсел, страдая от разлуки с французской певицей и актрисой Жюльетт Греко, в которую влюбился во время своих первых европейских гастролей, в Париже) – теперь он наконец находился в отличной форме в смысле здоровья и творческих амбиций. Отличное выступление Дэвиса на джазовом фестивале в Ньюпорте привлекло внимание продюсера с "Коламбии", Джорджа Авакяна – кроме игры Майлса и его музыкантов, Авакяна впечатлило то, с каким энтузиазмом Дэвиса принимала белая аудитория. Майлс, в присущей ему манере, был невозмутим – он считал, что в тот вечер играл точно таким же образом, как всегда, не лучше и не хуже. Но Дэвис поддался на уговоры и подписал контракт с "Коламбией", хотя в то время был связан обязательствами с маленьким независимым лейблом "Prestige".

Ничто человеческое Майлсу было не чуждо – он хотел не только славы выдающегося трубача, но и денег, как минимум на хорошие костюмы и автомобили. У "Престижа" были проблемы с распространением, записи просто не могли расходиться большими тиражами и приносить существенный доход – но с "Коламбией" Дэвиса ждало другое будущее. 

В 1957-м году вышла первая пластинка Майлса, записанная на лейбле – альбом "’Round About Midnight". В этой пластинке близким к совершенству было решительно все – от первой до последней ноты, сыгранной Дэвисом, великим саксофонистом Джоном Колтрейном и пианистом Редом Гарлендом, каждый рывок вперед или плавное движение в сторону ритм-секции в лице контрабасиста Пола Чемберса и барабанщика Филли Джо Джонса. Даже обложка была идеальной – она представляла собой фото Майлса крупным планом, выступающего в лучах красного света на сцене джазового клуба в богемном квартале Нью-Йорка Гринвич-Виллидж (именно здесь начнет осваиваться Боб Дилан, когда прибудет в город через четыре года, посреди суровой зимы). Дэвис на фотографии представлял собой образец стиля – такой же была и музыка на альбоме.

Но, как показало самое ближайшее будущее, дебют на "Коламбии" еще не стал творческой вершиной Дэвиса, Майлс явно был способен превзойти самого себя. В следующие несколько лет он записал шедевр модального джаза, пластинку "Kind of Blue" (эта запись содержала в себе столько же красоты, сколько и тайн, и их количество только возрастает с каждым новым прослушиванием), а также несколько филигранных альбомов, задуманных и записанных вместе с блестящим аранжировщиком Гилом Эвансом ( поражающий своей свежестью "Miles Ahead", дань Джорджу Гершвину в виде пластинки "Porgy and Bess" и пластинка "Sketches of Spain", вдохновленная музыкой испанского композитора Хоакина Родриго).

Новое время и "фьюжн"

В середине шестидесятых Дэвис собрал совершенно новую группу музыкантов. В состав квинтета, кроме самого Майлса, входили молодые и авантюрные музыканты, склонные к самым смелым экспериментам — это были пианист Херби Хэнкок, саксофонист Уэйн Шортер, контрабасист Рон Картер, и совсем юный барабанщик Тони Уильямс. Поначалу квинтет был полностью акустическим – и с этим арсеналом инструментов Дэвис раздвинул границы джаза до пределов возможного, о чем красноречиво свидетельствуют пластинки "E.S.P.", "Miles Smiles", "Nefertiti" и "Sorcerer". В начале 1968-го, когда шла работа над альбомом "Miles in the Sky", Херби Хэнкок впервые на записи Дэвиса сыграл на электрическом пианино, а Рон Картер – на бас-гитаре, кроме этого, при записи трека "Paraphernalia" на электрогитаре блеснул приглашенный молодой виртуоз Джордж Бенсон.

На следующей пластинке "Filles de Kilimanjaro" электрических инструментов стало еще больше ( в записи впервые принимал участие Чик Кориа), ну а что касается музыки альбома "In a Silent Way", выпущенного "Коламбией" летом 1969-го года, то эта была не просто очередная революция в джазе, сотворенная Дэвисом. Миру впервые был явлен шедевр новоизобретенного жанра "фьюжн" — поразительной смеси джазового мышления и находок, которыми в последнее время изобиловала взрослеющая рок-музыка. 

В тот период Майлс сменил элегантные костюмы на хипповую одежду, увлекся музыкой Джими Хендрикса (с которым также завел дружбу) и Слая Стоуна – и стал записывать пластинки, аналогов которым просто не существовало в природе. Именно так, "электрический" джаз, представленный Дэвисом на таких альбомах как "Bitches Brew" (еще один бескомпромиссный и безусловный шедевр Майлса), "Live-Evil", "Jack Johnson" и "Big Fun" производил впечатление музыки, созданной в другой части Вселенной — а может быть, и вовсе за ее пределами.

В середине семидесятых Дэвис попросту "перегорел" — до начала следующего десятилетия он практически не притрагивался к трубе и вел жизнь настоящего отшельника в своей нью-йоркской квартире, лишь изредка принимая у себя старых друзей-музыкантов, например, Чика Корию.

В восьмидесятых он наконец нашел в себе силы вернуться к гастролям и студийной работе – теперь музыкант вовсю использовал синтезаторы. В 1986-м Дэвису исполнилось 60 – он оставил "Коламбию" и уже на новом лейбле с помощью басиста Маркуса Миллера записал диск "Tutu". Альбом оказался блестящим образцом его гениальной непоседливости — и способности понимать и чувствовать саму природу музыки, которая когда-то называлась джазом. Теперь Майлс сам мог давать ей имена, но предпочитал этого не делать. Дэвис умер в сентябре 1991-го – успев заинтересоваться хип-хопом, о чем свидетельствует последний релиз "Doo-Bop". 

Мистика Боба Дилана

Девятнадцатилетний Роберт Циммерман, недавно решивший называть себя Бобом Диланом, явился в Нью-Йорк из Миннесоты. Стоял январь 1961-го, зима была самой холодной за все послевоенные годы, за спиной у парня была гитара, а в кармане – совсем немного денег, которых не хватило бы даже на приличный гостиничный номер. Но еще у Дилана была поразительная вера в себя (она странным и мистическим образом передавалась другим за считанные минуты, даже тем, кто встречал его впервые), собственное видение музыки, а также мира в целом – и своего места в нем. Боб считал себя фолк-музыкантом – хотя, как и все юноши его поколения, начинал с игры в рок-н-ролльных группах.

Дилан хотел навестить в психиатрическом госпитале своего кумира, легендарного фолк-певца Вуди Гатри – и сделал это, став другом Гатри и его желанным гостем. К тому же, буквально за неделю Боб уже неплохо освоился в Гринвич-Виллидже, начав выступать в местных кафе и клубах. Спал он, как правило, на диванах у новых нью-йоркских друзей – возвращаясь под утро с очередного выступления.

Уже осенью того же 1961-го Дилан, в качестве приглашенного музыканта, участвовал в записи песни фолк-певицы Каролин Хестер, для лейбла "Columbia". Записью руководил знаменитый продюсер Джон Хаммонд, в свое время "открывший", среди прочих легенд, саму Билли Холидей. К удивлению многих, Хаммонд подписал контракт с Диланом как с сольным артистом – хотя тот явно не был выдающимся музыкантом, да и его гнусавый голос сложно было назвать образцом вокального искусства. Но Хаммонд поверил в Дилана точно так же, как тот верил в себя сам – и эта вера не исчезла даже тогда, когда дебютный альбом Боба, пластинка с бесхитростным названием "Bob Dylan", попросту осталась незамеченной, продавшись мизерным тиражом.

Хаммонд убедил руководство "Коламбии" дать Дилану еще один шанс – и Боб использовал его сполна. Если на дебютной пластинке оказались только две песни, написанные самим Диланом, то второй альбом "The Freewheelin’ Bob Dylan", выпущенный в мае 1963-го, был уже почти целиком "авторским". Более того, в то время никто на планете не сочинял таких песен, как 22-хлетний Боб Дилан. Вдохновившись образностью и универсальностью народных песен, он пошел еще дальше и создал собственный песенный мир — который оказался не просто способен взаимодействовать с реальностью за окном, а диктовать ей свои правила. "Blowin’ in the Wind", "Masters of War", "A Hard Rain’s a-Gonna Fall" — эти и многие другие номера альбома были "мгновенной классикой". Они и сейчас звучат актуально.

Через два года Дилан взял в руки электрогитару и запел под ритм ударной установки не менее сложные и эффектные песни – совершив тем самым революцию в поп-культуре. Дилан оказался архитектором нового времени и "творцом шестидесятых" наравне с "Битлз" — но пережил эту эпоху, пережил двадцатый век и продолжает записывать шедевры. Последний из них вышел в 2020-м году – в самом деле, последний на сегодняшний день альбом новых песен Дилана, диск "Rough and Rowdy Ways" обладает все той же магией, что и его песни-заклинания периода пластинок середины шестидесятых "Bringing it All Back Homе", "Blonde on Blonde" или более поздних великих работ, вроде альбомов "Desire" или "Oh Mercy".

Характеры гениев

Да, Дилан (как и покойный Дэвис) обладает сложным характером. Даже самые близкие друзья — например такие, как гитарист "Битлз Джордж Харрисон — жаловались на то, что иногда годами не могут дозвониться до Боба. В самом деле, до Дилана долго не могли "достучаться" даже представители Нобелевского комитета, когда задумали вручить ему премию – эту историю знают даже те, кто не совсем представляет, чем именно занимается Боб Дилан. 

Как и у Дэвиса, у Боба всегда были непростые отношения с женщинами (Майлс даже в свое время очутился за решеткой, потому что на этом настояла его первая гражданская жена, посчитавшая, что он не снабжает ее и ребенка достаточным количеством денег) – первый брак Дилана закончился горьким разводом, и периоду размолвок был посвящен его альбом "Blood on the Tracks", одна из самых горьких и проникновенных записей о треснувших отношениях в истории музыки. Но хотя бы в этой своей "сложности" Боб Дилан и Майлс Дэвис были (или являются) предсказуемыми, в остальном – ни в коем случае.