Лекарство от плохих новостей. Четыре фильма для солнечного настроения

"Римские каникулы" (1953)

Режиссер Уильям Уайлер к началу пятидесятых годов прошлого века уже являлся признанным мастером – на его счету уже были такие шедевры, как одна из первых ( и до сих пор одна из самых впечатляющих) экранизаций "Грозового перевала" Эмили Бронте и потрясающая драма "Лучшие годы нашей жизни", посвященная жизни ветеранов (1946-й год). Суровые сороковые остались позади и Уайлер решил обратиться к жанру легкой романтической комедии – вовсе не собираясь при этом, конечно же, снимать просто развлекательную "однодневку".

У Уайлера на руках был отличный сценарий, история о юной принцессе некоего современного королевства, которая однажды, во время рабочей поездки по странам Европы, решает устроить себе "каникулы" — непозволительно дерзким способом. По сюжету, в Риме принцесса знакомится с американским журналистом – и проводит с ним незабываемый день, выдав себя за обычную девушку.

Роль журналиста досталась Грегори Пеку, к тому времени уже известному и популярному 36-летнему актеру. Сначала сыграть корреспондента по имени Джо Брэдли предлагали еще более крупной звезде, а именно Кэри Гранту – но Гранту было уже почти 50 лет, и он посчитал себя слишком старым, чтобы играть любовника принцессы, которой, по сценарию, едва исполнилось 20. Итак, с исполнителем главной мужской роли наконец определились, но центральным персонажем интригующей истории все-таки была та самая наследница престола – красавица голубых кровей, полностью отдающая себе отчет в том, что она собой представляет, но однажды не совладавшая с порывами молодости.

Уайлер хотел снять в роли принцессы Анны Элизабет Тейлор или Джин Симмонс – но обе девушки были заняты в других проектах. Однажды британский режиссер Торольд Дикинсон прислал Уайлдеру коробку с пленкой – это были кинопробы молодой начинающей актрисы Одри Хепберн, у которой было больше опыта танцовщицы на лондонской сцене, чем работы перед камерой. Но Уайлер был впечатлен – и Хепберн утвердили на первую главную роль в ее блестящей и уникальной карьере. Уильям Уайлер нашел то, что так долго искал – его принцесса должна была быть утонченным, неземным существом. Именно такой была Одри, хрупкая и в то же время грациозная и исполненная достоинства – она была совсем не похожа на популярный и востребованный в то время типаж, который воплощали пышнотелые итальянские актрисы в обтягивающих платьях, расхаживающие на высоких каблуках.

Съемки картины для студии "Paramount" (это была не только первая главная роль Одри, но и ее дебют в американском кино) проходили исключительно на натуре, в Риме и окрестностях – заграничные съемки и без того стоили дорого, поэтому Уайлеру пришлось отказаться от первоначальной затеи снять "Римские каникулы" в цвете. Что ж, если бы бюджет позволил режиссеру запечатлеть эту историю на цветную пленку, возможно, мы бы имели дело с другим фильмом и другими эмоциями. Однако и сейчас, спустя семь десятков лет, создателям "Римских каникул" практически нет равных в попытке показать в кадре тот незабываемый праздник, которым может стать солнечный летний день — самый обычный и самый волшебный.

Итак, после особенно трудного дня во время визита в Рим у принцессы Анны случается нечто вроде истерики, уже в постели, после печенья с молоком. Прибывший врач делает героине Хепберн укол снотворного и неосторожно замечает, что главное – это делать то, что хочется. Анна слишком буквально понимает эти слова – снотворное не действует мгновенно, поэтому принцесса переодевается в то, что считает обычной летней одеждой и сбегает из роскошных апартаментов, за ворота, на улицы вечернего города.

Через какое-то время Анна все-таки засыпает на свежем воздухе, прямо у проезжей части – хорошо одетую и симпатичную девушку подбирает и усаживает в свое такси тот самый журналист Джо Брэдли, который возвращается в свою съемную квартирку после карточной игры с друзьями. На завтрашнее утро у Джо назначено интервью – да, с принцессой Анной, но вообще-то он разгильдяй и не слишком представляет, как выглядит принцесса. Герой Грегори Пека принимает Анну за обычную девушку, которая, возможно, впервые в жизни выпила алкоголь. Он укладывает ее спать на кушетку в своей комнате, поскольку на вопрос, какой у нее адрес и куда ее везти, вразумительного ответа получить не удалось – Анна бормочет одно и то же слово, "Колизей".

Утром Джо просыпается слишком поздно, не успевает на назначенное интервью и мчится прямо в свою американскую редакцию, не подозревая, что утренние римские газеты уже успели сообщить, что принцесса якобы заболела и все ее встречи и мероприятия отменены – и тем более не осознавая, что Анна вообще-то преспокойно видит сны у него дома и под его одеялом. Джо врет с три короба начальству, рассказывая в подробностях о своем интервью – но главный редактор показывает ему газету с портретом Анны и заголовках о ее болезни. Теперь Джо понимает, кем на самом деле является его ночная гостья – и заключает с редактором пари, что возьмет настоящее интервью, да еще и с эксклюзивными фотографиями.

Джо возвращается в свою коморку и наконец будит принцессу. Для начала он отпускает Анну бродить по городу, одолжив ей немного денег – молодые люди так и не признались друг другу, кем они являются н самом деле. Принцесса спешит к своей свите, но затем решает устроить себе выходной – может быть, впервые в жизни она прогуливается по рынку среди арбузов, покупает себе летние туфельки и, наконец, решает коротко подстричься в парикмахерской, тоже впервые. Парикмахеру жаль стричь эти прекрасные длинные локоны – "Срезать? Еще короче? Совсем?", но Анна права, ей безумно идет короткая стрижка, а сраженный ее красотой парикмахер назначает ей свидание в девять вечера, на речном причале, где должны быть танцы…

Торговец на рынке дарит героине Хепберн гвоздику, на последние монеты (ведь принцессы не носят с собой денег) она покупает мороженое, чтобы съесть его прямо на ступеньках под полуденным солнцем – и снова встречает Брэдли, якобы случайно. Конечно, мы начинаем наблюдать за историей любви – невероятной, неправдоподобной и той, которая бывает только в кино. Но "Римские каникулы" — великое кино, и вместе с героями мы проживаем самый незабываемый и драгоценный день в их жизни, в самое удивительное лето.

"Живи и дай умереть" (1973)

"Живи и дай умереть", снятый в 1973-м режиссером Гаем Хэмилтоном, не стал просто очередным фильмом "бондианы". Зритель снова наблюдал "перезагрузку" франшизы, которая уже успела стать культовой – после великолепного Шона Коннери и мимолетного Джорджа Лэзенби (сыгравшего Джеймса Бонда только в одной картине, "На секретной службе ее Величества") агента 007 впервые играл 44-хлетний актер Роджер Мур.

Мур оказался не менее обаятелен чем, Коннери – ему были присуща та же ирония, но юмор нового Бонда оказался еще более искрометным, а манеры стали чуть мягче, особенно в отношении к дамам, вне зависимости от их умыслов.

Новый фильм "бондианы" после окончательного ухода из франшизы Коннери в начале семидесятых просто обязан был быть идеальным – и картина "Живи и дай умереть", как образец в меру легкомысленного, бесконечно стильного и захватывающего дух шпионского боевика, была близка к совершенству. 

К тому же, это и в самом деле "летнее кино" — пусть сначала мы наблюдаем за Бондом в прохладном Нью-Йорке, очень скоро действие переносится на живописные Карибы, а потом – в Луизиану. Агент 007, с еще большей легкостью и с еще более убедительным шармом, чем когда-либо, побеждает вселенское зло, на этот раз представляющее собой нечто практически инфернальное – и помогает ему в этом одна из самых симпатичных девушек Бонда в истории, непривычно трогательная и невинная Солитер в исполнении Джейн Сеймур.

К тому же, в картине звучит, возможно лучшая песня, из когда-либо сочиненных для фильма франшизы – написать песню для вступительных титров фильма о Бонде было одной из амбиций Пола Маккартни, только начавшего сольную карьеру после распада "Битлз". Когда продюсеры обратились к Маккартни, он не ударил лицом в грязь. Музыкант прочитал книгу Яна Флеминга "Живи и дай умереть" за выходные и тут же написал классический хит "Live and Let Die", с небольшой, но существенной помощью супруги Линды - которая сочинила "солнечную" часть в стиле реггей, контрастирующую с основным мотивом, грозным и мощным.

"Mamma mia!" (2008)

Даже если вы терпеть не можете мюзиклы, невозможно не отдать должное этой картине, снятой Филлидой Ллойд на закате нулевых. И в самом деле, "Мамма мия!" с блестящим актерским составом ( а это Мерил Стрип, Аманда Сейфрид, "экс-Бонд" Пирс Броснан, Колин Ферт и Стеллан Скарсгард) является не просто кинопродуктом, а настоящим солнечным чудом, озвученным не только плеском волн, но и одними из лучших поп-песен, когда-либо созданных человеком, а именно хитами шведского квартета "ABBA".

Красот греческого острова Скопелос ( в фильме его решили переименовать в Калокаири) и музыки "Аббы" было бы предостаточно – но мы имеем дело еще и с донельзя сентиментальным и волнующим сюжетом. Софи (Сейфрид), воплощение юной красоты, росла без отца – ее воспитывала мать-одиночка по имени Донна, женщина независимая и целеустремленная. Однажды Софи находит тайный дневник мамы и узнает, что когда-то та крутила романы с тремя молодыми людьми – примерно в одно и то же время, и каждый из них теоретически может быть ееотцом. Не пригласить ли Софи этих джентльменов на ее собственную свадьбу? До невозможности, до бесстыдства лучезарное кино.

"Лука" (2021)

Лето (и еще, может быть, новогодние праздники) – то время, когда в каждом взрослом легко просыпается ребенок, поэтому нет ничего удивительного в том, что мы вспомнили об этом шедевре, созданном "Диснеем", студией "Pixar" и режиссером-аниматором Энрико Касаросой.

Трогательная и в меру назидательная история о 12-тилетнем "морском монстре" Луке, который, оказывается, может, превращаться в обычного мальчика под лучами солнца на суше – прекрасная возможность еще раз почувствовать себя ребенком и снова взглянуть на мир большими глазами. Что ж, глаза у Луки и впрямь от восторга и удивления готовы вылезти из орбит – настолько красочной и невероятной видится ему курортная летняя жизнь небольшого городка Портороссо на итальянской Ривьере. За тем, как живут его сверстники на суше Лука наблюдает в компании друга Альберто, такого же юного "чудища" — и велосипедные гонки оказываются еще не самым необычным из того, что придумали люди, существа довольно странные и наверняка опасные.