Тайна "Лестницы в небо". Как Led Zeppelin создали один из величайших альбомов в истории рока
Пятьдесят пять лет назад, в ноябре 1971-го года, четверо музыкантов британской группы "Led Zeppelin" построили ту самую "Лестницу в небо" — вышел четвертый альбом "Лед Зеппелин", одно из самых мистических творений в истории рок-музыки, содержащий в себе не только этот ленендарный трек, но и несколько других сокровищ. Мы рассказываем, при каких странных обстоятельствах был записана эта классическая пластинка — и об увлечении рок-звезд шестидесятых и семидесятых мистицизмом
В самом начале семидесятых "Лед Зеппелин" уже успели сделать себе имя и заработать репутацию непревзойденных и непредсказуемых музыкантов экстра-класса — группа стремительно превращалась в легенду и даже миф, оставаясь одним из лучших концертирующих составов по обе стороны Атлантики. В те времена хватало виртуозов и отличных авторов, но "Зеппелин" были особенными даже в ту особенную эпоху.
Образововавшись на волне популярности британского блюз-рока в конце лета 1968-го года (фактически, уже известый и уважаемый 24-хлетний лондонский гитарист Джимми Пейдж собрал совершенно новый состав распавшейся группы "The Yardbirds"), группа удивительным образом переосмыслила корневой черный блюз, помимо прочего, вдохновляясь еще и родным британским фолком и калифорнийской психоделией. В то же время Пейдж делал упор на гитарную "пиротехнику" — тяжелые, гипнотические и надолго запоминающиеся риффы, вызывающие даже у сдержанного слушателя неподдельный, даже стихийный восторг. В сочетании с мощнейшей ритм-секцией (барабанщик Джон Бонэм и басист Джон Пол Джонс) и уникальным пронзительным вокалом Роберта Планта, который легко мог менять манеру в угоду обшей атмосферы, все это превращалось на пластинках и концертах группы в удивительное и неслыханное раньше явление — в том, что здесь не обошлось без магии, верилось без особого труда.
"Led Zeppelin" уверенно и громогласно заявили о себе и своих амбициях уже своей одноименной дебютной пластинкой, записанной в лондонской студии "Olympic" всего за девять дней — студийное время оплачивал Джимми Пейдж, альбом вышел в январе 1969-го, став музыкальной сенсацией и символом наступающей новой эпохи.
Чудом было уже то, что группа с самого начала звучала удивительно монолитно, "химию" между участниками группы слушатель чувствовал буквально кожей — при этом у музыкантов было слишком разное прошлое. Речь идет о недавнем прошлом, середине шестидесятых, годами перед записью первого альбома — том времени, когда формировалась британская рок-сцена. Если Джимми Пейдж в свои двадцать лет стал уже едва ли не самым востребованным лондонским сесионным гитаристом, сыгравшим свои отточенные партии на сотни записей самых разных исполнителей (от хитов "The Who" до песен к "бондиане"), а Джон Пол Джонс являлся признанным молодым аранжировщиком (в частности, именно он сочинил партии струнных для красивейшей песни "Роллинг Стоунз" 1967-го года "She’s a Rainbow"), то Роберт Плант и Джон Бонэм были практически никому не известными провинциалами и относительными новичками. Однако магия работала — Джимми Пейдж нашел необходимые и единственно правильные элементы для формулы "Лед Зеппелин".
Второй альбом группы (который так и назывался — "Led Zeppelin II") был записан прямо во время грандиозных летних американских гастролей 1969-го года, в разных студиях и буквально на бегу — тем летом группа умудрилась сыграть буквально всюду, однако досадным образом пропустила фестиваль в Вудстоке. Вспрочем, это было символично — с приходом на музыкальную сцену "Лед Зеппелин" в самом деле начиналась новая эра, а Вудсток оказался прощанием с великими шестидесятыми.
Второй альбом группы пользовался еще большим успехом, чем дебют - осенью 1969-го года "Led Zeppelin II" добрался до вершины чартов по обе стороны Атлантики ( в США пластинке "Зеппелин" уступил первое место альбом "Битлз" "Abbey Road"). В начале 1970-го музыканты наконец позволили себе отдохнуть и как следует подумать о будущем — а еще можно было на этот раз без особой спешки сочинить материал для третьего альбома. У "Зеппелин" к тому времени как раз сложился авторский тандем — песни в их первозданном виде сочиняли в основном Джимми Пейдж и Роберт Плант, после чего вчетвером работали на репетициях и в студии над окончательным вариантом.
Отдых без воды и электричества
Когда наконец появилось свободное время, Плант предложил Пейджу отправиться в живописный Уэльс - а именно в город Махинллет, древнюю валлийскую столицу. На живописной окраине Уэльса стоял коттедж восемнадцатого века, который Плант хорошо знал с детства. Дом назывался "Брон-Эр-Айр" — еще в пятидесятых семья Роберта часто отдыхала здесь и Плант полюбил эти окрестности с детских лет и на всю жизнь. В стенах Брон-Эр-Айра юный Роберт зачитывался Толкиеном и бродил потом по местным холмам, представляя себя героем "Властелина колец" — все это позже еще отразилось в текстах группы, которые писал большей частью именно Плант.
Пейджа и тем более Планта не смущало то, что в доме к их приезду не было ни электричества, ни горячей воды — они прихватили с собой акустические гитары и наслаждались природой и отдыхом, совмещая прогулки с сочинением новых песен, сидя у камина.
Неудивительно, что следующая пластинка, третий диск "Лед Зеппелин" (выпущенный в октябре 1970-го), оказался наполовину акустическим, фолковым альбомом — вся вторая сторона винила не имела ничего общего с тем электрическим хардовым напором, которым группа славилась последние два года. Пейдж, играя на акустической гитаре, использовал разные настройки — бог электричества, он показал себя с совершенно другой стороны, безо всяких усилителей, эффектов и педалей извлекая из шести (или двенадцати) струн не менее сложные звуковые полотна, все так же мастерски играя светом и тенью.
Хотя третий альбом тоже весьма неплохо продавался поначалу и снова занял первое место в английском и британском хит-парадах, в последующие после релиза месяцы продажи резко упали. Пусть пластинку и открывал бронебойный номер "Immigrant Song", а электрический блюз "Since I’ve Been Loving You" оказался самым драматичным и красивым треком группы к тому времени, публика не была готова к массе акустического, порой даже пасторального материала — и к слишком четкому разделению между "электричеством" и "акустикой".
Но музыканты не обращали внимание на критику — они поняли, что двигаются в правильном направлении. К тому же Джимми Пейдж почувствовал себя настолько свободным и уверенным в себе, что впервые дал волю своему давнему увлечению европейским и восточным мистицизмом — возле "яблока" виниловой пластинки первого тиража "led Zeppelin III" были начертаны несколько фраз из книг Алистера Кроули, английского оккультиста и писателя. Пейдж увлекся Кроули еще будучи тинейджером — прочитав в пятнадцать лет одну из его книг, Джимми понял, что нашел "нечто свое".
Некоторые песни третьего альбома группа записала летом 1970-го не в профессиональной студии, а в деревенском поместье Хедли-Грейндж, графство Ист-Хэмпшир. Дом был более обустроенным, чем валлийский Брон-Эр-Айр — через окна были проведены провода к припаркованному во дворе грузовому автомобилю, в котором находилась "Rolling Stones Mobile Studio", знаменитая мобильная студия звукокозаписи, одолженная у "Роллинг Стоунз". Музыканты остались довольны этим необычным опытом — и в декабре того же года Пейдж, Плант, Джонс и Бонэм вернулись в Хедли-Грейндж, чтобы записывать песни для нового, уже четвертого по счету альбома "Led Zeppelin".
Группу не слишком сильно смущали слухи о том, что в доме, построенном в конце восемнадцатого века, водились привидения — особенно спокойно к этому относился Пейдж, которого вполне устраивала мрачноватая атмосфера, царящая в поместье. Более того, ко времени записи четвертого альбома Пейдж уже приобрел гораздо более зловещий дом — а именно особняк Болескин-хаус, построенный на берегу озера Лох-Несс. В начале двадцатого века этот дом в шотландской глуши принадлежал тому самому Кроули — у Болескин-хауса была весьма дурная слава, связанная с трагедиями и несчастьями. Остальные участники "Лед Зеппелин" чувствовали себя слишком неуютно в Болескин-хаусе — особенно Плант. Навещая Пейджа в его жутком прибежище на берегу не менее мрачного озера, Роберт каждый раз старался уехать поскорее. Кстати, Джимми Пейдж был не единственной рок-звездой, которая в то время увлекалась Кроули. В семидесятых тексты Кроули активно изучал Дэвид Боуи — что отразилось в некоторых песнях из альбомов "Hunky Dory" и "Station to Station". Что же касается остальных знаменитых рок-мистиков, то еще в шестидесятых вокалист "The Doors" Джим Моррисон был страстно увлечен индейским шаманизмом — и в самом деле, лучшие концерты "Дорз" порой напоминали некое мистическое действо.
Голоса, шаги и серые силуэты
Очень скоро Джимми убедился, что слухи о Хедли-Грейндж вовсе не беспочвенны — однажды, поднимаясь по лестнице в свою комнату (гитарист жаловался, что той зимой простыни в его спальне были вечно сырыми и холодными), Пейдж заметил на самом верху ступенек неподвижный серый силуэт. Остальные тоже жаловались на голоса и смех в пустых комнатах, звуки приближающихся шагов и то, что двери часто открывались настежь и с шумом закрывались сами по себе. Кстати, через несколько лет одна из ведущих английских прог-роковых групп "Genesis" репетировала в Хедли-Грейндж перед записью своей культовой пластинки, альбома "The Lamb Lies Down on Broadway" — в один особенно сумрачный и дождливый день музыканты создали жуткий пятиминутный звуковой коллаж из потусторонних шумов, который появился на альбоме под названием "The Waiting Room".
Но "Лед Зеппелин" не создавали в Хедли-Грейндж звуковые коллажи — они сочиняли и записывали там великую музыку. Пейдж изначально задумывал пластинку как музыкальный манифест, заявление группы. "Зеппелин" не собирались избавляться от акустических аранжировок и фолковых мотивов, характерных для третьего альбома — но в этот раз были намерены соединить все свои контрастные и разнополярные музыкальные пристрастия в одно гармоничное целое. Прозрачная легкость и свинцовая тяжесть теперь должны были соседствовать в одной композиции — и причудливым, удивительным образом дополнять друг друга.
Одним из ярких примеров такого гармоничного союза, игры света и тени, было одно из самых известных творений группы — восьмиминутный шедевр "Stairway to Heaven". Пейдж и Плант начали сочинять песню еще летом в Брон-Эр-Айр — Роберт написал большую часть текста за несколько минут, сидя у огня камина. Планта всегда привлекала кельсткая мифология, легенды о короле Артуре и сочинения упомянутого Толкиена — явления гораздо более светлые по своей сути, чем все то, что влекло Джимми Пейджа. Именно Джимми, одной только своей игрой и гармоничными ходами, привнес в песню тайну, разгадывать которую вряд-ли стоит - в любом случае, после распада "Зеппелин" в 1980-м году в результате трагической и нелепой смерти Джона Бонэма, Плант крайне редко и неохотно пел "Stairway to Heaven" со сцены.
Но эта песня — далеко не единственная жемчужина на четвертом альбоме (пластинка вышла без официального названия, да и упоминания о "Лед Зеппелин" или отдельных участниках на оригинальных виниловых изданиях не было, вместо их имен — только четыре эзотерических символа). Рок-классика вроде "Black Dog" до сих пор на слуху, невероятная блюз-роковая "When the Levee Breaks" способна ввести слушателя в транс и знаменита еще и бесподобно звучащей партией ударных Бонэма — его барабанная установка была установлена внизу той самой лестницы с привидениями, а микрофоны подвешивались у самого потолка здания. Звук этих барабанов оказался весьма востребованным — сэмплированную партию Бонэма из "When the Levee Breaks" можно услышать в множестве треков, выпущенных гораздо позже, от "Man Next Door" пионеров трип-хопа "Massive Attack" до песни Бейонсе "Don’t Hurt Yourself". Но нельзя не вспомнить еще об одном номере, не столь узнаваемом — великолепной фолковой "The Battle of Evetmore", самом "толкиеновском" произведении Планта, эту песню он спел дуэтом с блестящей вокалисткой Сэнди Денни из фолк-рокового коллектива "Fairport Convention".
Четвертый альбом "Зеппелин" оказался творческим и коммерческим триумфом "Лед Зеппелин" — группа записала еще не один шедевральный альбом в семидесятых, однако не один из них уже не звучал настолько цельно и продуманно до мельчайших деталей, как их безымянная пластинка, записанная в доме с привидениями.