Гадаем на длинном списке Букера'24. Часть 1: "Лузеры"

Длинные списки больших и влиятельных книжных премий — уникальный материал для диагностики фобий и надежд актуальной культуры. Порой ещё не отрефлексированные и даже коллективно не проговорённые тревоги отражаются в этих списках так чётко, что к гадалкам не ходи. Но на гадание это всё-таки чем-то похоже: помимо диагностики общественных настроений, по премиальным спискам неплохо так можно прогнозировать будущую динамику. Куда "качнёт" культуру? Букеровская премия, которой отмечают лучший роман на английском языке (Букер имеет и спин-офф за лучший перевод на английский язык), и равную ей по значимости ещё нужно поискать. Букер в этом году создал настолько красноречивый длинный список, что обойти его прогностически-диагностическим вниманием было бы расточительством.

Разложим карты обложки, а? Что было, что есть, чем сердце успокоится.

Поймите правильно, длинный список Букера в этом году исключительно постный и серый. В нём нет очевидно сильных текстов, в нём нет подставных лидеров, есть признанные авторы второго ряда, есть две звезды — Персиваль Эверетт и Рейчел Кушнер, есть интересные дебюты, но ставку в этом году жюри делало явно не на эстетический фактор или литературный прорыв. Максимально безопасный в отношении внутрилитературных процессов список. Каждая книга здесь — повтор или самоповтор. А значит, внимание надо обратить на тему и идею. Последние лет десять книжные люди настойчиво ищут в книгах мудрых советов и рецептов преодоления, словно и не было того постмодернизма. Так что я и сосредоточусь (вслед за жюри) исключительно на идеях.

Сара Перри, "Enlightenment"

1997 год. Томас Харт — интеллектуал-затворник, пишет колонки в местную газету, собирает материал для книги. Опекает Грейс. Малышка украла его сердце в тот миг, когда он увидел младенца в церкви. Грейс — дочь пастора, её мать умерла в родах, Томас является её лучшим другом. А Грейс сейчас лет четырнадцать-пятнадцать.

Ещё одна женщина есть в жизни Томаса — призрак. Когда-то в детстве в старом особняке он увидел явление прежней владелицы, она преследовала со старой фотографии (буквально) и манила своей таинственной историей. Мария Вадува Белл была румынкой, вышла замуж за местного эсквайра, отличилась эксцентричным поведением. Томас нашёл её письмо, где она пишет подруге М. о своей преданной любви к Люциферу. И взялся за расшифровку. Мария оказалась убеждённой астрономкой, а ещё возлюбленной поэта Эминеску (сколько там этих румын, да? Случайная учёная должна любить единственного известного в мировой литературе тамошнего поэта-романтика, это ясно). Наконец в руки Томаса попадают дневники Марии Вадувы, он может подробно узнать о 1887–1889 годах, когда Мария исчезла. Оказалось, она открыла комету. Теперь Томас стремится не только написать книгу о ней, но и добиться того, чтобы комета носила имя первооткрывательницы.

Пока он занимается мёртвыми женщинами, Томас причиняет большое зло Грейс. Им понадобится время до 2017 года, чтобы если и не простить друг друга, то хотя бы начать снова говорить друг с другом.

История Томаса, Марии и Грейс — три безнадёжные любви. Они безумно одиноки. Томас всю жизнь влюблён в директора музея, гетеросексуального женатого мужчину. Грейс влюблена в юношу, с которым тогда в юности не сложилось, а сейчас он тяжело больной женатый мужчина. Мария наблюдает смерть своей вечной любви и добровольно уходит вслед за ним. Эта книга не о одиночестве, но о каком-то символическом вымирании человечества, одержимого кометами, то есть чем-то, что в их жизни появляется на миг и снова исчезает, пообещав вернуться. Человечество вымирает без любви в ожидании Второго Пришествия. И только кометы парят над нами.

Тратим жизнь для сохранения памяти о ней. Одинокие люди, которые не воспроизвели себя, лучше всего хранят чужие истории. Для чего хранить коллективную память, если нет следующих поколений?

Рита Буллвинкль, "Headshot"

Продолжается Кубок Дочерей Америки по юношескому (то есть участницам до 18 лет) женскому боксу. Перед нами проходят четыре боя и финальный бой. Пока девушки боксируют, мы слышим поток их мыслей, немного узнаём о них, но на ринг выходит следующая пара и всё по-новой. Достаточно прозрачная структура повествования, кстати, только она в этой книге и интересна.

Энди Тейлор против Артемис Виктор. Энди в постстрессе: она летом работала спасателем в бассейне, там утонул парень. Артемис переживает безумное давление со стороны семьи, должна быть лучшей. В будущем Энди будет состоятельной фармацевтом с покалеченными руками.

Рейчел Дорико против Кейт Хеффер. Рейчел — дочь из многодетной семьи, выживальщица, братья давят, кажется, есть опыт изнасилования в детстве. Кейт — девочка в розовом, мамин цветочек, лесбиянка, не способная себя осознать. Когда-нибудь Кейт откроет свадебный бизнес.

Иззи Ленг — Игги Ленг. Они кузины, копии друг друга, что угнетает обеих. В будущем Иззи уедет в другой штат, будет работать в приёмной комиссии университета и ценить однообразие и неуникальность своей жизни.

Роза Мюллер — Таня Мав. Обе потеряли кого-то из важных женщин и ищут женской солидарности. У Тани умерла сестра. У Роуз — бабушка. Таня станет актрисой. Роза будет жить в деревне и станет бухгалтером. У них равный счёт, в восьмом раунде Роза выиграет едва-едва по очкам.

В чём изюминка романа? Картины из будущего нам рисуют лишь для тех девушек, которые проиграли. Те, которые прошли первый бой и вышли в финал, — о них мы не знаем, как разрешится их внутренний конфликт, их истории так и останутся нерассказанными, поскольку соревнование для них ещё продолжается.

Будущее есть у тех, кто пережил поражение и вышел из игры.

Хишам Матар, "My Friends"

Ливия. Юный Халед слышит по радио рассказ о кошке, написанный тогда ещё никому не известным Хосамом. Он восхищается и автором (семья которого, оказывается, живёт по соседству), и литературой. Халед решает стать профессиональным филологом и для этого едет учиться в Эдинбург. Там он знакомится с земляком Мустафой. Вдвоём ребята едут в Лондон на митинг у посольства Ливии, из посольства открывают огонь, погибает британская полицейская и тридцать ливийцев получают ранения. Ранены и Халед с Мустафой. Возвращаться домой им нельзя. Через несколько лет Халед познакомится ещё с одним политическим беженцем — с Хосамом, своим кумиром. Этих трёх мужчин свяжет крепкая дружба и общие идеалы: освобождение Ливии от режима Каддафи, которого Хосам называет "прощальным подарком колонизаторов".

Англия. Книга Матара написана как ретроспекция. Сначала мы видим то, что с юношами случилось, какими они были в 2016-м. А потом сюжет отматывается к тому, какими они хотели быть. Халед так никогда в Ливию и не вернулся, даже когда ему уже не грозила опасность. Во время войны бомба попала в дом его родителей, они выжили и переехали к сыну. Хосам и Мустафа участвовали в революции, стали известными лидерами-боевиками. После свержения режима Хосам женился на кузине, стал Министром культуры, но впоследствии эмигрировал в США, чтобы дети имели спокойную жизнь. Мустафа до сих пор в Ливии, кем он там является, Халед рассказывать не хочет. Халед стал известным переводоведом, изучает вещи, которые неизменно теряются при перенесении одного культурного явления в новый контекст.

"Мустафа рассказывает мне, что революция очистила его от бегства, придала смысл его изгнанию. Повстанцы чувствуют, что их прошлое им больше не принадлежит. Для меня это не так. На войне нет спасения. Есть что-то обратное. Моё прошлое здесь рядом со мной и оно невыносимо".

Не вмешивайся в исторически значимые события, стой в стороне и смотри — потом о увиденном расскажешь тем, кто выжил, удачи.

Ричард Пауэрс, "Playground"

"Плейграунд" — крупная корпорация, одна из первых на рынке компьютерных игр. Так же называется их первая игровая платформа. Её разработал и ею владеет Тодд Кинг. Ныне ему диагностировали деменцию, он постепенно теряет контроль над своим телом, над воспоминаниями — границы реальности стираются. Он ещё помнит, что должен согласовать один пункт в завещании, разрешить спор о том, кому на самом деле принадлежит авторство той судьбоносной игры. Тодд Кинг должен найти Рафи Янга.

Темнокожий юноша из бедных кварталов Чикаго был стипендиатом в иезуитском колледже, стипендию ему предоставил отец Тодда. Ребята подружились — оба запойные книголюбы и фанатичные игроки. Оба учились в одном университете. Оба влюбились в одну девушку — Ину Ароиту, художницу из Микронезии. Рафи сильно вдохновился русским космизмом Фёдорова, это его способ оживлять мертвецов (у Рафи погибла сестра по его вине), нафантазировал себе какую-то революцию; а пока социалистической революции не случилось, Рафи отжал у Тодда миллион.

Ина и Рафи сейчас живут на одном из островов французской Полинезии, за который годами идёт борьба, потому что он стоит на фосфатном месторождении. На острове же живёт Эведин Больё — канадка, легенда, одна из первых женщин в океанографии, лидер по погружению, ей сейчас почти уже сто лет.

Штука в том, что у Тодда реально размыты границы воображаемого и реального. Нам подробно рассказывают истории этих четырёх. И не всё в них оказывается правдой в финале.

Каждый герой здесь — дитя сдвинутых родителей, чья идея-фикс становится фактором идентичности выросшего ребёнка. Рафу заставляют насильно читать. Тодда — играть в шахматы. Ину — рисовать. Отец Эведин бросает её в воду, нацепив на подростка тестовый акваланг, в котором недавно погиб предыдущий испытатель. Эти малыши приобретают свои таланты-суперсилы, реализуя болезненные фантазии родителей.

В общих чертах: "Мы обречены на свободу. Сизиф на самом деле счастлив, братан. Плюс-минус".

В момент, когда ты думаешь, что делаешь самостоятельный выбор, на самом деле реализуешь травматический опыт предыдущего поколения. Но ты хорошо научился себя обманывать сказочками о свободе воли.

Клэр Мессуд, "This Strange Eventful History" (этой книге предрекали победу, но она и до короткого списка не дошла)

Одна из второстепенных персонажей как можно плотнее передаёт послание семейной саги Мессуд. Немка, в середине 1930-х уехала в Аргентину — это была экономическая эмиграция. Во время Второй мировой открыла книжный магазин, где продавала английские и немецкие книги, поскольку "отказывала злу в захвате языка и литературы, которые были ей родными". Эта женщина является для главной героини образцом жизни в изгнании. Она сохранила без горечи воспоминания юности и ушла от них как можно дальше. Французская семья, о которой пишет Мессуд, так давно, что почти никогда во Франции не жила, и её члены разбросаны по миру. Жить в изгнании — главная тема произведения. Поэтому Лили-книготорговка и является здесь эталонным персонажем.

Вот только одна проблема. Никто в книге не является изгнанником или военным беженцем.

1940 год. Алжир. Франсуа (ему восемь) с младшей сестрой Дениз (ей шесть) и мамой бегут после оккупации Франции в Алжир. Он тогда ещё является колонией. Франсуа родился в Бейруте, вырос в Салониках, теперь вот живёт в Алжире: папа Гастон у него военный и находится там, где есть территориальные интересы Франции. 1953 год. Гастон оставил военную службу и занялся разработкой нефтяных месторождений. Дениз учится в школе с местными девочками, которые почему-то вдруг стали националистками, и одна из них даже совершает покушение на Дениз, а через пару лет совершит теракт. Франсуа учится в США. 1962 год. Гастон с женой и Дениз в начале войны в Алжире переехали в Аргентину. Дениз пытается покончить с собой, но вовремя садится на литий. Франсуа получил степень по бизнесу в Женеве и женился на англоязычной канадке Барбаре. 1974…1978…1989…2001…2010…

Название романа — "Событийная история" — боже, какое ироничное. Между этими датами, когда мы встречаем разных членов семьи в новых условиях, а они остро переживают драму изгнанников, происходят войны и революции. О которых в романе нет ни слова. В книге есть предисловие, его пишет потомок, с которым мы встретимся лишь в конце романа: "Свой стыд, который я хочу исцелить, рассказав их историю. Стыд истории семьи, в которой мы родились".

В военных конфликтах оставаться над конфликтом, а то и жить своей лучшей жизнью под личиной жертвы-в-изгнании — худшая из форм бездействия, равнозначная действию.

Томми Оранж, "Wandering Stars"

Стартовое событие романа о коренных американцах и белой колонизации — Сэнд-Крик. Американские регулярные войска напали на мирные лагеря шайенов и арапахо в 1864 году, чтобы сократить резервации и искать на "освобождённых" территориях золото. Тогда 800 мирных индейцев погибли по-разному. Бабушка Птицы спасла его, привязав малыша и ещё какого-то шайенского ребёнка к лошади. В племени, куда попал Птица, его назвали Звездой. Шайенские воины-собаки после смерти становятся звёздами. Потом, уже в интернате для индейцев, он назвался Старом, перевёл себя на английский, и Иудой в честь Книги Иуды из Библии.

Иуда был "перевоспитан", он стал белее белого, возглавил местную полицию, родил сына Чарли от ирландки (она осиротела и её воспитали индейцы). Однажды он увидел запрещённый законом ритуал коренных американцев и сбежал из семьи. Чарли хотел быть писателем, стал наркоманом и грабителем, которого подстрелили. Опал — шайенка — родила ему дочь вне брака и умерла в родах. Вики воспитывала белая семья, она не знала своего племени, работала на джинсовой фабрике. Вики родила двух дочерей Джекки и Опал, Джекки идентифицирует себя как олоне, хотя её папа белый, почтальон Джунис из олоне — отец Опал. Девушки участвовали в акции неповиновения, когда индейцы в 1969 году захватили остров Алькатрас.

2018 год. В фокусе романа — внуки Джекки, которых воспитывает Опал. Орвилл, Лутер и Лони. Орвилл — человек с инвалидностью, его подстрелил шутер на пау-вау. Орвилл знакомится в сети с Шоном, который лечится от спортивной травмы. Оба парня — наркоманы, решают заработать на своих зависимостях. У каждого человека в роду, начиная с Птицы, есть зависимость — алкогольная или наркотическая. История семьи — это перечень способов, которыми медленно убивают себя коренные американцы. "Ты принадлежишь к народу, который выжил случайно, который сделал своё выживание значимым".

2023 год. У Лутера родится девочка Опал, которая хочет стать писательницей.

Таких персонажей, какими являются герои Оранжа, в литературе либо игнорируют, либо делают болезненно заметными. Оранж держится берега. Его Орвилл придумывает супергероя-индейца и размышляет: его суперспособностью будет невидимость. "Потому что никто не знает, что мы всё ещё здесь".

Когда приходит время выбирать, каждый надеется, что именно он — на правильной стороне Истории. Белые — на правильной белой стороне. Цветные — на правильной цветной. Женщины — на правильной женской. Мужчины — на правильной мужской. И так далее.

Колин Барретт, "Wild Houses"

Западная Ирландия. Десятилетия проходят, а ирландские писатели продолжают писать романы об алкоголиках и наркоманах. Деву Хендрику двадцать три (он, кстати, самый старший в романе), высоченный татуированный качок, в завязке, окружён дружками-наркоманами. Недавно умерла мать Дева, он тяжело это переживает, он стал таким себе человеческим воплощением её сборника рецептов — живёт, чтобы помнить. Папу давно закрыли в местной психушке, он опасен для окружающих.

Дев живёт в заброшенном фермерском доме, единственным преимуществом которого является удалённость. Этим преимуществом пользуются Мейо и Скетч и завалились к Деву — вместе с Доллом Инглишем, подростком, которого похитили и за которого будут требовать выкуп. Брат Долла — Килиан — задолжал паре преступников несколько тысяч за наркотики.

Тем временем Ники Хениган, девушка Долла, берётся искать похищенного парня. Ей семнадцать, она только что проснулась после жёсткого похмелья и не имеет никаких зацепок, лишь мистическое предчувствие. Ники — сирота, давно сама о себе заботится, она не влюблена в Долла и не видит с ним будущего, из этого городка, где выбор для девушки — наркоман или придурок — надо уходить как можно скорее. А у Долла на побег есть деньги.

Это не детектив. Двое под кайфом, один в завязке и один, удерживаемый силой в подвале, сидят в замкнутом (до уровня клинической клаустрофобии пространстве) и по кругу ведут один и тот же бессмысленный разговор. Роман-дурилка, извините. Технически сделанная чёрная комедия. Не все в этой комедии выживут. Килиан и Ники грабят бар, чтобы заплатить выкуп — сумма неполная, но Долла отпускают. Дев в пустом доме принимает слишком большую дозу антидепрессантов.

Миг, когда стоишь на грани, за которой вот-вот начнётся насилие, ты обычно чётко ощущаешь. Ощущать её — не значит уметь предотвратить акт насилия. Даже в том случае, когда ты сам — его инициатор.

Подведём промежуточный итог? Соберём все книги в одно сообщение (благо они к тому легко располагают).

Опыт насилия, а опасность теперь идёт исключительно извне, а не изнутри, как во времена пандемии, — так вот, опыта насилия избежать невозможно. Он становится не экстремальным, но универсальным. Но ещё есть шанс не вмешиваться, выйти в суперпозицию "над конфликтом" и таким образом стать бенефициаром преступления. Быть в эпоху конца света свидетелем — это привилегия, которую нужно заслужить, заслужить как раз тем, чтобы не вмешиваться в событие, мотивированное системным насилием.

Интересно же?

И это книги, которые остались в длинном списке и не попали в шортлист, — "лузеры". Представьте, что нам такого полезного посоветуют финалисты.