Единственный враг, которого Афганистану не одолеть, он сам. Роман Халеда Госсейни о жизни женщин за талибов и не только

Мультикультурные романы Халеда Хоссейни не любят в Афганистане: его книги, ставшие мировыми бестселлерами, принимают с почтением во всех странах, кроме его исторической родины. И дело тут не только в очевидном раздражении, которое возникает, когда за рассказ о тебе и твоей жизни берется человек, проживший в твоей стране лишь первые годы, происходящий из обеспеченной привилегированной семьи и гораздо лучше интегрированный в иную культуру. Поскольку именно Хоссейни сделал тему Афганистана, его войн и сопротивления частью популярной (!) литературы, то и социальные явления, которые он подсвечивает, становятся тем образом, по которому теперь узнают страну. "Бегущий за ветром" рассказывает о бача-бази — сексуальном рабстве, в которое попадают юные мальчики. Второй "звездный" роман Хоссейни, который недавно перевели на украинский, — "Тысяча сияющих солнц" — сосредоточен на брачном рабстве, секс-трафике и семейном насилии в отношении женщин. Осуждение преступных социальных практик среди западной аудитории, боюсь, граничит с вуайеристским удовольствием; многие эпигонские авторы Хоссейни не удерживаются на тонком льду и проваливаются в чистую эксплуатацию, пишут по сути порно или мясные хорроры про несчастных туземцев. И тогда истории, которые должны приблизить культуру Афганистана к читателю из других стран, превращаются в фетишизм особого рода. Это и злит афганцев, естественно.

При этом Хоссейни — и в этом действительно заключается его главный дар — обладает чувством меры: в своей прозе он — сочувствующий свидетель. Писатель постоянно подчеркивает: его произведения — это проза социального действия, направленная на социальные же преобразования. Вот как он в интервью 2007 года рассказывал, почему был написан роман "Тысяча сияющих солнц": "Весной 2003 года я приехал в Кабул и видел этих женщин в парандже, которые выпрашивали милостыню на углу улиц с четырьмя, пятью, шестью детьми. Помню, как они шли парами по улице, за ними тянулись дети в лохмотьях, и я удивлялся — какая жизнь могла привести женщин и детей к такому состоянию. Я разговаривал со многими из них. Их истории действительно разбивали мне сердце. И когда я начал писать "Тысячу сияющих солнц", то снова и снова думал об этих стойких женщинах. Хотя ни одна из тех, кого я встретил в Кабуле, не вдохновила напрямую ни Лейлу, ни Мариам, их голоса, лица, их невероятные истории выживания были со мной — значительная часть вдохновения для романа исходила из их коллективного духа". Послание однозначное, правда?

Однако формирование образа одной страны в культуре другой страны через популярную литературу, а тем более через литературу социального действия, — это всегда упрощение, о котором, читая романы Хоссейни, нужно помнить.

"Тысяча сияющих солнц" — история двух женщин, которые вынуждены стать женами одного и того же мужчины (тема многоженства традиционно болезненна и для тех стран, где эта практика узаконена, и тем более — где она нелегальна; эта тема всегда о женской эксплуатации). Первая, старшая жена в романе — Мариам, вторая жена — Лейла. Героини носят эти имена не случайно. Прежде всего это самые распространённые имена в регионе — нам намекают, что в их истории нет ничего исключительного: эти истории ужасны и типичны. Но важным является и буквальное значение имен. Мариам — "та, что служит Богу", ее имя подчеркивает идею служения и преданности. Лейла — "сумеречная", "ночная", ее имя указывает на скрытое, бережно укрытое от чужих глаз и — благодаря легенде о Лейле и Меджнуне — на истинную любовь. Героини принадлежат к разным поколениям: Лейла годится Мариам в дочери (в итоге так и становится), их объединяет то, что замуж они были вынуждены идти (мягко говоря) в очень юном возрасте и при крайне тяжелых обстоятельствах.

Мариам (в начале романа ей пять лет, а попрощаемся мы с ней, когда ей будет чуть за сорок) — незаконнорожденная дочь, живущая с матерью-служанкой на окраине в нищей халупе. Отец иногда навещает Мариам, передает деньги и продукты, обожает дочь, но признавать ее официально не спешит. Он владеет большим кинотеатром, у него две жены и выводок законных детей. Ребенок полубезумной служанки занимает в его жизни маргинальное место, но Мариам не в силах это признать и считает предупреждения матери не жить иллюзиями о мужчинах озлобленными речами брошенной любовницы. (Кстати, в книге много намеков на то, что секс родителей Мариам не был добровольным — она ребенок харассмента). Мать Мариам, решив, что дочь ее разлюбила и предпочла отца, в конце концов кончает жизнь самоубийством. Семья отца спешно договаривается о браке Мариам с кабульским сапожником Рашидом, чтобы как можно быстрее избавиться от бастарда. Мариам — пятнадцать, Рашиду — далеко за сорок.

Рашид — человек среднего класса, политически нейтральный, патриархальный, хорошо социализированный мужчина без больших амбиций. За его плечами огромная трагедия: единственный сын погиб — и в этом была его вина. Кажется, отношения будут типичными для подчинённой жены, но после первого выкидыша Мариам (всего их будет семь) брак превращается в ад.

Лейла родилась в семье соседей Рашида — учителя и его властной жены — когда Мариам была замужем уже более пяти лет. Старшие братья Лейлы были моджахедами и погибли в боях против советских оккупантов. Мать так и не пережила этой утраты. Когда началась гражданская война — война полевых командиров 1992 года — Кабул активно бомбили; в одном из обстрелов погибли родители Лейлы, а она сама получила тяжелое ранение. Сироту выходил Рашид и, как только девушка оправилась, взял ее в жены. Лейле четырнадцать лет, она невероятно красива. В браке Лейла родила двоих детей.

Сначала Мариам и Лейла враждуют, и Рашид лишь подогревает их неприязнь. Со временем женщины сближаются и формируют союз, напоминающий отношения матери и дочери. Вдвоем они решают бежать от Рашида.

Локаций в "Солнцах" две — Герат и Кабул; обе работают мощно и осмысленно. Кабул — это богатые торговые кварталы, построенные для иностранных бизнесменов, гостиницы, президентский дворец; город торговли, достатка и большой политики. Герат — оазис, связанный с Тимуридским Ренессансом, важный центр персидской культуры, родина поэта Джами.

Но мы не видим эти города — мы их лишь иногда слышим, слышим рассказы о них, но не видим. Отец рассказывает Мариам о суннитском поэте Джами, на могиле которого они якобы бывали, когда Мариам была младенцем. (Упоминание Джами не случайно: именно он написал поэму о Лейле и Меджнуне; его имя предвещает появление второй героини.) Он рассказывает о царице Говхар-Шад, чей мавзолей — главная королевская усыпальница XV века — украшает Герат. Города мы видим только в таких мужских рассказах.

Книга написана с точки зрения женщин, чье право передвижения ограничено — это раз. А во-вторых, культурные достижения, прославляющие величие Герата и Кабула, — это достижения той самой культуры, которая заперла героинь в доме насильника-мужа, что обесценивает эти красоты полностью — опять же, с точки зрения женщин. Официальная публичная городская сфера — не их территория; город — чужой и враждебный, их пространство — разве что базар и очередь за водой.

Знакомство героинь — сейчас речь о Мариам и матери Лейлы, Лейлы еще нет — происходит на улице, в очереди, состоящей только из женщин, но вскоре Рашид запрещает жене общаться с учительской супругой: ее образ жизни ему неприемлем. Пространство, на миг показавшееся дружелюбным, снова становится опасным, чисто дисциплинарным. Далее хуже. При попытке побега Мариам и Лейла направляются на вокзал, в городе власть удерживают еще не талибы, а полевые командиры, но женщинам запрещено передвигаться без сопровождения. В отчаянии они обращаются за помощью к молодому мужчине, который их предает. И тогда они попадают в следующий публичный слой — в полицейский участок, где их откровенно запугивают. Градация от плохого к худшему продолжается. Женщину отправляют рожать в женскую больницу, где нет лекарств, воды, врачей, где грязно и переполнено. Ей делают кесарево без наркоза и антисептики. Не поверите — дальше хуже. Лейла выходит в публичное пространство, пытаясь посетить дочь в приюте; Рашид сопровождать ее отказывается. Это уже при талибах. Лейлу останавливают, бьют, запугивают, возвращают домой — она пытается снова. И вы наверняка поверите — дальше еще хуже. В следующий раз, когда женщины выходят в публичную сферу (буквально), это будет стадион, на котором проходят казни нарушителей законов талибов. В центре публично-политического пространства женщина оказывается лишь здесь: в роли окончательной жертвы псевдоправосудия.

Женщина — не политическое, женщина — частное. Послание предельно прозрачное, но передано убедительно и аккуратно. Можно даже подумать, что дома у женщины есть хоть какая-то безопасность. Но и дом в романе — не женское пространство. Несмотря на то, что именно женщины обслуживают быт, фактически как рабынь, дом принадлежит Рашиду. Есть яркая и тяжёлая сцена наказания: Мариам избита до полусмерти, с внутренними кровоизлияниями и переломами — в одной комнате. В другой, без воздуха и воды, две суток умирают Лейла и её младенец. Это дом.

Что остается? Тело, вероятно. Женское тело — пространство, где частное становится политическим и наоборот. В начале брака Мариам и Рашида происходят два события, узаконивающих их союз: первый секс и то, что Мариам впервые надевает бурку — вернее, Рашид надевает ее на нее. Эта сцена, где он покрывает ее тело с ног до головы, больше похожа на акт дефлорации. А первая брачная ночь — первое из серии изнасилований. Женское тело в мире романа априори ей не принадлежит.

И что же в сухом остатке? У маленькой Мариам есть любимое дерево, под которым она играет и мечтает. На его ветке повесится ее мать. Это единственное пространство, которое хоть как-то претендует на безопасность для женщины. Сведение женской свободы к ветке дерева, на которой ей предлагается повеситься — ненавязчиво, но эффектно.

В конце романа молодая женщина, которая кажется старше своих лет из-за пережитого опыта, красит стены школы-интерната, где будут учиться девочки; она сама собирается стать там учительницей. Хоссейни придумывает своим героиням хеппи-энд: они отвоевывают право на публичную активность. Но об этом "счастливом" финале стоит поговорить отдельно.

В названии романа Хоссейни цитирует стих Саиба Тебризи, персидского поэта XVII века. В оригинале эта строка описывает красоту Кабула: тысячи сияющих солнц скрыты за его стенами. В контексте романа реплика прозвучит, когда Лейла говорит о Мариам: мол, в ее сердце есть тысяча сияющих солнц. Если верить названию, книга посвящена материнской любви. Если верить первоисточнику — эта любовь надежно спрятана за высокими стенами враждебного женщинам города.

Как и в "Бегущем за ветром", в центре "Солнц" — отношения с ребёнком, которого не рожали, но любят и о котором заботятся. Родительская любовь к чужому ребенку — не любовь-долг, а любовь-выбор. Там была история о приемном отце и приемном сыне, здесь — о приемной матери и приобретенной дочери. (Эти две книги трудно не сравнивать: "Солнца" — женская версия хита Хоссейни, также ставшая бестселлером и теперь — лонгселером.) И это рассуждение о любви, но на другом, более важном уровне: роман обосновывает свободу выбирать того, кому хочешь дарить свою любовь. И для героев Хоссейни — живут ли они в военном Афганистане или переехали в мирную Америку — это единственная свобода, доступная к реализации: все остальное решают обстоятельства или злые люди.

Какие же мрачные на самом деле его романы! Но странность в том, что замечаешь это не сразу. Главный пафос Хоссейни — возвышение. Это удивительно: сюжеты его романов состоят из отборного ужаса гипернатуралистичной военной и межвоенной реальности, а эмоциональный рисунок — освобождение, возвышение и утешение. Хоссейни умеет рассказывать истории, в которых невыносимое становится понятным (не оправданным, не осмысленным, а именно понятным). Он прямолинеен, у него нет второго смыслового слоя или мощной эстетической глубины; он объясняет (!) каждый свой шаг и движется к финалу-искуплению, где читателя ждет катарсис-облегчение. Вероятно, именно это многих привлекает.

Но с "Солнцами" эта стратегия дала сбой, хотя не по вине Хоссейни.

"Тысяча сияющих солнц" вышла в 2007 году. Когда пишешь о стране, десятилетиями охваченной войной, и ведешь сюжет к условному счастливому финалу, всегда есть риск, что этот хеппи-энд станет чем-то ужасным. По крайней мере, с позиции читателя 2025 года финал "Тысячи сияющих солнц" выглядит именно так. Роман заканчивается в 2003 году. Семья, в которой родители живут в согласии, помогают исцелять физические и психические раны, оставленные войной, воспитывают двоих детей, у которых есть мирное будущее: семья возвращается в Кабул, где власть талибов прервало вторжение США. Строятся школы. Цветут деревья. Женщина ждет ребенка и знает, что назовёт дочь Мариам… В 2021 году, когда США выведут войска из Афганистана, а талибы вернутся, этой девочке будет семнадцать. В 2025 году, когда Пакистан будет бомбить Кабул, ей будет двадцать один. Хеппи-энд, ага, он.