Золотой век Голливуда. Почему старое кино до сих пор не теряет своей магии

Конечно, слава Богу, еще здравствуют актрисы-долгожительницы Ширли Маклейн и Софи Лорен. Но самые известные в наше время роли Маклейн родом уже из другой эпохи, наступившей после, а что касается легендарной итальянки Лорен, то ее имя в большей степени связывают с европейским кино, не смотря на съемки с такими голливудскими грандами, как Кларк Гейбл (звезда "Унесенных ветром") и уже упомянутый Кэри Грант. Наоборот, самые знаковые роли Эвы Марии (к слову, долгое время она была еще и старейшей обладательницей "Оскара") Сейнт датированы серединой и концом пятидесятых — это были последние мгновения классического Голливуда, той самой Золотой эпохи.

До того, как прославится благодаря своему кинодебюту, упомянутой роли в картине "В порту", Эва Мари снималась на телевидении и играла на Бродвее — c конца сороковых годов. В начале пятидесятых ей было уже почти тридцать — Сейнт имела все основания полагать, что ей не удастся стать настоящей кинозвездой вроде Риты Хейворт или Джоан Кроуфорд. Эти актрисы собирали внушительную кассу для киностудий ( и толпы поклонников в кинотеатрах) не только потому что обладали яркой внешностью и стали секс-символами — в них была загадка и опасная глубина, все то, что делает женщину непостижым творением в глазах мужчины.

Но как раз тогда режиссер Элиа Казан предложил Сейнт главную женскую роль в своей будущей картине "В порту". Эва должна была сыграть девушку, которая вдохновит героя Марлона Брандо (Казан уже успел снять его в своем шедевре "Трамвай "Желание") на самые решительные поступки, взывая к его совести и решительности — другой претенденткой на роль была Грейс Келли, которая только что снялась в вестерне "Ровно в полдень" вместе с Гэри Купером.

Грейс Келли с ее ангельской красотой, за которой чувствовалась могучая сила, казалась идеальным кандидатом — на Казан предпочел Сейнт, которая обладала не настолько идеальной внешностью, но тем же магнетизмом. В какой то степени, Эве Мари досталась еще более непростая роль, чем Брандо — ее героиня по имени Эди Дойл учится в школе при монастыре и заводит нечто вроде романа с парнем, который причастен к смерти ее старшего брата, грузчика из портовых кварталов Нью-Джерси.

Парня зовут Терри Маллой (Брандо), в прошлом он пытался стать боксером, теперь молодой человек таскает ящики с бананами и ирландским виски — а еше выполняет поручения вконец охамевшего бандита Джонни Френдли. Джонни вместе со своей шайкой, по сути, является хозяином порта — наплевав на профсоюз и прибрав к рукам его коррупционныхх лидеров. У брата Эди, Джои Дойла, лопнуло терпение, он собирался открыть глаза полиции на все те темные дела, что творятся в порту — по заданию Френдли, герой Брандо в самом начале фильма заманивает Джои на крышу дома, откуда его сбрасывают члены банды Джонни.

Вообще-то Терри Маллой — неплохой парень, выросший в портовых трущобах на руках у старшего брата Чарли (который является незаменимым "мозговым центром" в группировке Джонни Френдли). Он благодарен Джонни хотя бы за то, что когда-то, когда он был совсем ребенком, тот водил его на карусели — герой Брандо наивно полагал, что головорезы Френдли просто пригрозят Джои, и поэтому мучается угрызениями совестями, узнав о его гибели.

Как раз тогда он встречает сестру Джои, красивую блондинку Эди — которая пытается выяснить обстоятельсва смерти старшего брата. Чувство вины смешивается с восхищением — Терри Маллой, которых любит своих птиц из голубятни на крыше, однако привык к суровым портовым реалиям и начисто лишен всяких сентиментов, поэтому тяга к Эди является для него вдвойне сложным и необычным чувством.

Но героине Сейнт еще сложнее — она догадывается, что Терри причастен к смерти брата, но ее влечет к нему и тому миру, который совершенно незнаком для нее, благочествой воспитанницы монастырской школы. Терри приводит девушку в питейное заведение (довольно респектабельное, в нем есть специальный вход для дам), она впервые в жизни пробует спиртное, парень гуляет с ней в парке, показывает своих голубей… Очень скоро члены банды узнают об отношениях Терри с сестрой "стукача" Джои, а тот признается героине Сейнт в том, что это именно он позвал среди ночи ее брата на злосчастную крышу, где оба разводили птиц. В итоге Брандо в одиночку (но при поддержке местного священника и Эди Дойл) идет против бывших "коллег" по банде — и в суде, и с помощью кулаков, хотя силы, конечно же, не равны.

У Эвы Мари Сейнт удивительным образом получилось правдоподобно изобразить фантастическую девушку, которая разбудила светлые чувства в довольно примитивном парне — хотя на окончательное решение героя Брандо пойти против "портовой мафии" повлияла смерть его старшего брата Чарли. Эди Дойл определенно была из тех женщин, ради которой любой мужчина искренне захотел бы стать или просто показаться лучше. При этом, даже если по нынешним временам она может производить впечатление экранной святоши с утопичными идеалами, ничего фальшивого или плакатного в образе, созданном Сейнт, нет и в помине. За эту роль Эва Мари получила "Оскар" как лучшая актриса второго плана.

Роковая и коварная женщина

Через пять лет она снялась у Альфреда Хичкока, в одном из главных фильмов мастера, картине 1959-го года "К северу через северо-запад" — и тогда мир увидел совсем другую Эву Мари Сейнт. Ее героиня оказывается настоящим спасением для мистера Роджера Торнхилла (Кэри Грант), добропорядочного обывателя, который оказывается втянутым в жуткую и странную историю, в которой замешана разведка, государственные интересы и злодеи уровня "бондианы" (до первых фильмов которой оставалось еще несколько лет).

Мистер Торнхилл в этой истории до самого последнего момента — на самом деле ничто, случайная безымянная пешка и его жизнь тоже не стоит ровным счетом ничего. Он должен был сгинуть незаметно и тихо, но герой Гранта начинает проявлять характер и смекалку — в то время как находится в бегах, спасаясь бегством и от властей, и от "плохих парней". Тут-то, в вагоне поезда, Торнхилл и знакомится с таинтсвенной блондинкой, с первой секунды производившей впечатление роковой женщины — но эта дама, каждое движение которое сочится сексом при всей внешней строгости, вдруг начинает проявлять неожиданную благосклонность к Торнхиллу, и несколько раз буквально спасает ему жизнь.

Сначала зритель, как и герой Гранта, принимает героиню Сейнт за прекрасного ангела-хранителя — потом, следуя его же примеру, считает ее предательницей и воплощением коварства. У актрисы, тем временем, хватает мастерства для того, чтобы сохранять интригу как можно дольше.

Этих двух хрестоматийных ролей было бы вполне достаточно, чтобы имя Сейнт вошло в историю кино — но актриса, помимо прочего, снялась еще в прекрасной драме "Шляпа, полная дождя" и спортивном эпике "Большой приз". Со смертью актрисы классический Голливуд уплыл еще дальше по реке времени — но не исчез бесследно. Чем эти фильмы, снятые в Америке тридцатых, сороковых и пятидесятых годах прошлого века, до сих пор привлекают зрителя — вовсе не обязвтельно киномана и синефила?

Чем был Золотой век

Нельзя не вспомнить об обстоятельствах и условиях, характерных для эпохи — в первую очередь о системе производства с монополией нескольких киностудий (их звезды были связаны с индустрией долгосрочными котнрактными обязательствами). К тому же, существовал так называемый "кодекс Хейса", который, по сути, цензурировал кино Голливуда с середины тридцатых годов вплоть до конца шестидесятых — а еще началась и закончилась очередная мировая война. Но в итоге, когда мы наблюдаем вступительные титры к фильму, снятому в самой гуще событий двадцатого века, главным становится не обстоятельства.

Золотой век Голливуда был эпохой безукоризненного стиля, и эта стильность проявляла себя самым естественным образом во всем — а безукоризненная работа костюмеров, осветителей и операторов только делали сказочный киномир, в котором жили небожители, от Кларка Гейбла и Хамфри Богарта до Ингрид Бергман и Бетт Дейвис, еще более безупречным и волнующим. И даже если герои Грегори Пека или Роберта Митчема не ругались, как сапожники, а их костюмы выглядели безупречно, если они провели ночь в канаве — такая реальность в темноте кинозала становилась не только возможной, но и единственной допустимой.

Любой признанный шедевр голливудского Золотого века — наглядный пример того, как фильм легко и с достоинством выдержал испытание временем, в этическом и эстетическом смысле, не смотря на всю кажущуюся архаику. В то же время, существуют и картины, которые вдруг, многие десятки лет спустя, вновь становятся актуальными и даже злободневными.

Сейчас, например, самое время пересмотреть шедевр Чарли Чаплина 1940-го года, его первую полностью звуковую картину "Великий диктатор". Одного из чаплинских персонажей в фильме зовут Аденоид Хинкель — в наше время остается поразиться не только бесстрашностью самого Чаплина и безжалостностью его сатиры, но и человечностью великого актера и режиссера, которая с годами стала еще ценнее. Отдельный разговор — картина "Африканская королева" снятая Джоном Хьюстоном в самом начале пятидесятых. Действие происходит в Африке во время Первой мировой. Исполняющий главную мужскую роль Хамфри Богарт на этот раз не является воплощением сдержанного мужского стиля, Кэтрин Хепберн тоже не играет гранд-даму — но уверенность в себе и сила этих людей, вдруг очутившихся в самой невероятной и экстремательной ситуации, поражают и вдохновляют не меньше, чем 75 лет назад.