• USD 28
  • EUR 33.5
  • GBP 38.6
Спецпроекты

Расплата за углеродный след. Как Евросоюз может навредить экономике Украины

Вскоре в торговых отношениях между Украиной и ЕС может возникнуть оперившийся "черный лебедь" в виде так называемого пограничного углеродного сбора из «Европейского зеленого курса». Насколько пострадает от введения данного налога украинская промышленность? 

Цель программы "Зеленый курс" превратить Европу в "углеродно-нейтральный континент"
Цель программы "Зеленый курс" превратить Европу в "углеродно-нейтральный континент" / Getty Images
Реклама на dsnews.ua

Углеродный сбор

Европа наметила для себя магистральные направления по выходу экономики из коронавирусного кризиса. Одним из них объявлен «Зеленый курс», который в ближайшие годы станет ключевым абсорбентом внутренних инвестиций и госдотаций на триллионы евро. Речь идет о глобальной перестройке социально-экономической модели. Цель программы — сократить количество выбросов парниковых газов в атмосферу на 50% в течение ближайших 10 лет и впоследствии, к 2050 г., превратить Европу в первый на планете «углеродно-нейтральный континент».

Сейчас основные импортеры углеродного следа в ЕС (страны, продающие на европейский рынок товары с использованием технологий, увеличивающих выброс парниковых газов) — это Китай, Индия, РФ, Казахстан, члены АСЕАН.

А среди отраслей, которые больше всех «следят» в природной среде, необходимо выделить энергетику, добычу углеводородов, металлургию, сельское хозяйство, перерабатывающую промышленность. Именно против этих сегментов экономики и будет нацелен пограничный углеродный сбор при экспорте товаров в ЕС. Его ориентировочный размер — $30 за тонну CO2.

Размер углеродного следа (эквивалента СО2 в тоннах) будет формульно определяться по каждой стране и отдельной группе товаров. Это может привести к тому, что целый ряд государств утратят свои конкурентные преимущества на рынке ЕС либо существенно сократят рентабельность операций и объем прибыли. Данная модель рассматривается в ЕС как альтернатива киотскому протоколу, механизм регулирования выбросов которого оказался неэффективным. Напомним, в его рамках страны торговали квотами на выбросы: те, у кого объем парниковых газов превышал установленный лимит, — покупали квоты, те, у кого был ниже, — продавали. Это было выгодно для развивающихся стран, уровень индустриализации которых уступал параметрам развитых экономик. Такие страны, как Украина, за свои квоты покупали машины скорой помощи, вагоны метро и даже полицейские автомобили. А производители развитых государств вынуждены были наращивать издержки, терять рынки сбыта и останавливать производства вследствие критического снижения уровня конкурентоспособности. В частности, в ЕС была выведена из эксплуатации часть металлургических мощностей.

Именно по этой причине развитые страны и придумали модель пограничного углеродного сбора вместо прежнего механизма квот на выбросы. Примеру ЕС могут последовать США. То есть хочешь продавать на европейском рынке свою продукцию — продавай «зеленое». Но действительно ли все продиктовано исключительно заботой об окружающей среде? 

В Европе заговорили о так называемой циркуляционной модели экономики, когда потребление новых ресурсов в значительной мере обеспечивается за счет переработки отходов. Создание подобного цикла предположительно увеличит ВВП ЕС к 2030 г. на 0,5% и создаст дополнительно 700 тыс. рабочих мест. То есть экономический эффект будет небольшим. Но главная цель – эффект экологический, ведь в противном случае к 2050 г. ресурсов планеты начнет не хватать для удовлетворения потребностей глобальной экономики.

Реклама на dsnews.ua

Обменяется ли Грета Тунберг одеждой с девочкой-бушменом

Здесь мы подходим к раскрытию циничности происходящего, олицетворением которого, увы, можно считать известную экоаквистку Грету Тунберг. В чем цинизм? А в том, что углеродный след девочки Греты как жительницы нашей планеты, включая ее дом, 18-метровую яхту и так далее, в десятки раз превышает аналогичный показатель жителя экваториальной Африки, у которого из одежды только тряпочка на причинном месте. Но проблему экологии почему-то решают не путем ограничения стандартов жизни Греты Тунберг до уровня девочки-бушмена, а путем создания механизмов сдерживания в развитии стран третьего мира, в результате применения которых девочка-бушмен никогда не купит 18-метровую яхту и не будет жить в таком доме, как Тунберг…

Центр мировой аналитики, компания BCG, провела исследование «Как пограничный углеродный сбор ЕС может повлиять на мировую торговлю». Согласно полученным данным «налог на импорт в ЕС в размере $30 за метрическую тонну выбросов CO2 (один из возможных сценариев) может сократить размер прибыли иностранных производителей примерно на 20%, если цена на сырую нефть останется в диапазоне от $30-40 за баррель. Налог может снизить прибыль от продажи, в частности, импортного плоского проката в среднем примерно на 40%. Влияние дополнительных затрат будет ощущаться далеко вглубь технологических цепочек. В некоторых секторах пограничный налог на выбросы углерода может изменить условия конкурентных преимуществ. И европейские производители «внезапно» обнаружат, что стоимость китайской или украинской стали, производимой в доменных печах, теперь менее выгодна по сравнению со стоимостью того же типа стали из стран, которые, например, применяют более углеродосберегающие технологии.

Ситуацию усугубляет еще и то, что рассчитать углеродный след в продукции не так-то уж и просто. Международная организация по стандартизации разработала стандарт ISO 14040:2006. На его базе был сформулирован стандарт оценки жизненного цикла, который определяет влияние той или иной продукции на окружающую среду. Но здесь важно не то, как считают, а то, кто считает.

Почему нынешняя модель выгодна для развитых стран? Именно они оставляют наибольший углеродный след в контексте конечного потребления ресурсов. Хотя формально больше дымят развивающиеся страны, но дымят-то они ради экспорта своей продукции на рынки развитых экономик. Однако проблема почему-то не решается за счет ограничения стандартов жизни европейцев (прежде всего на уровне потребления). Экологию будут улучшать с помощью накидывания смирительной рубашки на мир развивающихся стран с помощью специального налога, ограничивая их рост, чтобы они никогда не достигли стандартов жизни развитых стран по уровню потребления базовых ресурсов.

Банк Франции выпустил отчет «Выбросы CO2 и международная торговля», в нем много интересной информации.

Углеродный след, тонн CO2 на миллион долларов
Источник: Банк Франции

Если рассчитывать углеродный след по показателю тонн СО2 на миллион долларов продукции в структуре экспорта и импорта, то в лидерах по «экспорту углерода» в готовой продукции и сырье оказываются такие страны, как Китай, Индия и РФ. Зато, к примеру, в Германии, США, Японии, Италии, Франции и Великобритании «импорт углерода» в структуре покупки ими товаров и услуг значительно превосходит экспорт. Все дело в том, что всю грязную работу по добыче сырья и выработке полуфабрикатов за них делают развивающиеся страны, находящиеся «вверх по течению» глобальных цепочек добавленной стоимости. В то же время развитые страны, стоящие на финише выпуска готовых товаров, могут позволить себе быть «чистыми».

Углеродный след, тонн CO2 на человека
Источник: Банк Франции

 

Истина же выявляется при анализе углеродного следа в расчете тонн СО2 на душу населения. Ведь одно дело абсолютные выбросы, и тут лидирует Китай, а другое — в перерасчете на количество жителей страны. И здесь в лидерах уже Германия, США, Япония, Италия, Франция и Великобритания. Показатели Китая существенно ниже (в 4-5 раз по экспорту и в 6-8 раз по импорту). А углеродный след Индии в расчете на душу населения более чем в 20 раз (!) ниже уровня развитых стран.

Удар по металлургии и не только

На первом этапе ведение углеродного сбора ударит по нефтяной и химической промышленности развивающихся стран, но главное — по металлургии. Вот как описывает этот процесс BCG: «Введение углеродного сбора может изменить относительные позиции производителей стали на рынке ЕС на кривой затрат. Эффективные производители будут платить меньше сборов на импорт (например, Турция и Индия — меньше, чем Китай и Украина). Разница может быть значительной (на 50% меньше CO2 может означать на 50% меньше сбора), что повлияет на решения компаний из ЕС о выборе поставщиков и формировании торговых отношений. Игроки из ЕС будут экономить, развивая партнерские отношения с компаниями с низким уровнем выбросов CO2. В целом страны ЕС могут увеличить свою зависимость от эффективных производителей стали (например, Турции и Индии). Недостаточно загруженные мощности по производству стали в ЕС могут снова стать привлекательными».

На практике это будет означать переориентацию металлургии с мартенов и конверторов на электродуговые печи и смещение акцентов в пользу малых и средних производителей, а не крупных комбинатов. Для Украины это равносильно введению дополнительной антидемпинговой пошлины и потере 40-50% прибыли.

По сути в выигрыше остаются государства с кластерной моделью развития. Словами BCG, те страны, которые наиболее интегрированы в европейскую цепочку добавленной стоимости (Италия, Франция, Германия и Великобритания) или в аналогичные производственно-сбытовые механизмы (Мексика, Южная Корея), имеют высокую долю импортного CO2 в своем экспорте. Кроме того, эти страны, как правило, производят меньше загрязнений, чем их торговые партнеры, способствуя увеличению доли иностранных выбросов в их экспорте.

И наоборот, страны, которые менее интегрированы в глобальные цепочки создания стоимости и производят относительно высокие уровни выбросов, имеют меньшую долю импортного CO2 в своем экспорте (Россия, ЮАР и Индия). Как следствие, Германия и Япония с положительным товарным торговым сальдо в размере 8,6% и 3,1% ВВП соответственно в контексте выбросов СО2 являются чистыми импортерами (то есть введение пограничного углеродного сбора для них априори выгодно), а такие страны, как Индия и ЮАР, обладая торговым дефицитом в 1,1% и 4,6% ВВП, являются экспортерами СО2, и углеродный сбор будет означать для них замедление темпов экономического роста.

От себя добавим, что к группе стран с высоким уровнем экспортируемого СО2 (на фоне торгового дефицита) относится и Украина. Ведь углеродный след будут искать во всех наших товарах, а не только в металле. С учетом того, что у нас значительная часть энергетики – тепловая, этот след найдут и в продукции машиностроения, и в переработке аграрного сырья. Углеродный след обнаружат и в наших курах, и в химической продукции, и в полимерах, и в стеклянной таре… И несмотря на заверения отечественных металлургов о том, что они «готовятся», на практике все это трансформируется лишь в закрытие шахт, выбивание государственных дотаций и сохранение льготного тарифа для «зеленой энергетики».

Кузнечика жалко!..

Совсем недавно информационное пространство Украины облетела новость: ЕС готов пересмотреть соглашение о ЗСТ, о необходимости внесения правок в которое у нас говорят уже несколько лет. Правда, разговоры эти ведутся в основном для внутреннего пользователя, так как процедура согласования изменений достаточно сложна и, самое главное, — в условиях посткризисной экономики в Европе никто не захочет делиться с нами своим куском экономического пирога. Тем более что в экономически сильной Украине не заинтересована Польша, которая использует нас как донора рабочей силы и сырьевой придаток.

На этот раз европейцы согласились внести изменения в части цифровой экономики, совместного воздушного пространства и… экологического сотрудничества. Речь идет о введении того самого пограничного углеродного сбора. Азиатским странам в ЕС ничего не должны, Турция уже вышла на уровень развития с низким углеродным следом, остается Украина. Ввести дополнительный налог-пошлину против нашей продукции нельзя — есть соглашение о ЗСТ. Если Брюссель сделает это в одностороннем порядке — это развяжет нам руки для аналогичных действий по торговому протекционизму и защите внутреннего рынка (например, в части требований по локализации выпуска продукции). Следовательно, нужно убедить Украину согласиться на углеродный сбор. Взамен нам пообещают «европейское небо» и «государство в смартфоне», то есть плюшки с капитализацией, условно, в 0,00001% ВВП (а потери будут в тысячу раз выше). Может, даже увеличат квоты по меду. И мы знаем, у нас могут на это согласиться. Ведь подобная коррекция даст Владимиру Зеленскому дополнительные бонусы на внутренней политической арене: мол, изменил «невыгодное» торговое соглашение (все равно никто не будет читать текст изменений). Плюс преференции для некоторых олигархов по отдельным видам товаров. И общий экономический кризис в придачу за счет окончательной деиндустриализации, но это будет выгребать уже другая власть.

А тем временем европейцы озадачены тем фактом, что за последние 30 лет количество насекомых в Германии уменьшилось на 76%… Выращивание технических культур и применение гербицидов нужно срочно переносить в такие страны, как Украина, попутно закрывая местные заводы, чтобы не коптили восточный фас Европейского континента.

Это для адаптации Китая к новым требованиям был утвержден совместный проект ЕС и КНР — ETS по расширению «взаимной координации и политического диалога», а также создана платформа переговоров о проблеме торговли выбросами между ЕС и Китаем (ECPPD). ЕС не отказывается от импорта углерода из Китая в структуре его продукции, просто хочет управлять процессом и получать от этого свою порцию выгод. Китай не купишь квотами по меду и «совместным небом». Поэтому закрыться рискуют украинские заводы. Чтобы европейские кузнечики плодились и процветали.

Андриан Прокоп
Андриан Прокоп
Эксперт программы «Энергетика» Украинского института будущего

Согласно всем программным документам «Зеленого курса» европейцы предполагают, что к 2050 г. декарбонизируют свою энергетику. Ключевые тут два направления. Первое — развитие возобновляемой энергетики, второе — водород. В свою очередь "Водородная стратегия" для климатически нейтральной Европы, принятая летом 2020 г., говорит о том, что приоритет — это декарбонизация энергетики, в том числе газового сектора.

Прежде всего предполагается отказ от угля. В некоторых угольная генерация совсем небольшая, но есть Германия и Польша. В Германии планируют до 2038 г. отказаться от угля (хотя, если все так пойдет, то и быстрее). А Польша должна отказаться в 2040-х.

Но и газ оставляет определенный углеродный след. И в этом случае или будет полный переход на водород, или речь пойдет о подмешивании небольших доз водорода в газовую смесь. Тогда его можно использовать в сетях без замены самого оборудования, горелок, без полного редизайна и замены газораспределительных систем. А калорийность водорода приблизительно в три раза выше, чем у природного газа.

    Реклама на dsnews.ua