Техно

Куда перекочует «золотой миллиард»

Через 30–50 лет состав клуба наиболее успешных стран будет зависеть только от способности порождать новые идеи и совершать открытия. Все остальное — технологии, богатство, влиятельность и обороноспособность — окажется вторичным

Фото: Mayeenul Islam

Четвертая промышленная революция неизбежно породит длинный ряд социальных и политических катаклизмов в масштабах планеты. Это будет борьба не столько между старым и новым экономическими укладами, сколько между системами ценностей.

Качественное изменение экономики всегда приводит к появлению огромных масс людей, оказавшихся лишними в изменившемся мире. При этом лишними могут стать не только группы населения внутри отдельной страны, но и целые страны, регионы и даже континенты, по каким-то причинам отставшие в развитии. Столкнувшись с крушением привычного для них уклада жизни, они окажутся перед выбором: наверстывать упущенное, отгораживаться от перемен или завоевывать новые позиции в изменившемся мире всеми доступными средствами, включая вооруженное насилие.

И хотя подобные кризисы происходили в истории уже много раз, в этом случае конфликт будет жестче. Разрыв между наиболее и наименее развитыми странами быстро растет, и скорость этого роста также увеличивается. С учетом того, что основной прирост населения приходится на страны и регионы, не входящие в круг технологических лидеров, в группе отстающих окажется 70-90% всего человечества. При этом их отставание вовсе не гарантирует отсутствия доступа к опасным технологиям и современным вооружениям. Возможно, и не к самым совершенным из имеющихся, но достаточным, чтобы создать серьезные проблемы в общемировом масштабе.

Область мира, в которой станут доступными плоды четвертой промышленной революции, на первых порах будет очень тесна. Остальной мир по мере ухода группы передовых стран в технологический и социальный отрыв будет все в большей мере испытывать стагнационные и кризисные явления. Ситуация быстро приобретет характер борьбы за место на переполненном спасательном плоту посреди океана. Хотя размеры "плота" теоретически могут постепенно расти, этот рост не будет ни простым, ни быстрым. А те, кто окажутся за бортом, станут сильно раскачивать "плот" в попытках то ли на него забраться, то ли опрокинуть.

Директивы против инициатив

Сегодня в различных частях современного мира, в зависимости от уровня их экономического развития, реализуются две модели социально-правовых отношений. Первую, более примитивную, можно назвать директивной. Она основана на делегировании имущественных и административных прав сверху вниз, от сеньора к вассалу, на условиях выполнения внизу задач, спущенных сверху. Эта модель свойственна странам с преобладанием добывающей промышленности, металлургии и других производств низкого передела. К этой категории относится и Россия, которая "поднялась с колен" на нефтегазодобыче.

Вторая модель характерна для промышленно развитых стран, делающих ставку на высокие технологии, и основана на горизонтальных связях между юридически равноправными экономическими субъектами. Ее можно назвать инициативной, поскольку государство видит свою задачу в поддержке предлагаемых компаниями и научными центрами новых технологий, доказавших свою жизнеспособность в конкурентной борьбе.

Чтобы горизонтальные связи работали, нужна гарантия прав для всех их участников. В этой роли выступает принцип неприкосновенности любой частной собственности. Незыблемый в социальном и юридическом устройстве стран инициативной модели этот принцип не работает вовсе либо действует избирательно, отменяясь по воле верховного правителя там, где господствует директивная модель. Яркий пример такого рода - история с захватом ЮКОСа, которая ознаменовала начало полновластия Путина в России.

Все права и свободы человека и гражданина, характерные для развитых стран, базируются на упомянутом принципе. Без него они не более чем пустая декларация. Именно по этой причине ситуация с правами человека в странах директивной модели неизменно скверная. Директивная и инициативная - так можно назвать и системы ценностей, соответствующие этим двум моделям. Просто потому, что в первой системе наиболее ценен тот, кто успешно выполняет директивы, а во второй - кто выдвигает конкурентоспособные инициативы.

Эти две системы могут конкурировать даже в пределах одной страны. Так было в России в 1990-х, где все закончилось откатом назад, в социальный и технологический тупик. Борьба систем идет сегодня и в Украине с неясным пока результатом. Системы ведут борьбу и в мире в целом. И хотя в стратегической перспективе победа инициативной системы неизбежна, директивные общества и страны отчаянно сопротивляются переменам. Нынешняя милитаризация России и появление ИГИЛ - примеры таких попыток.

Все директивные страны, если они не начнут переходить на инициативную модель, неизбежно выпадут из зоны действия четвертой промышленной революции. К этому приведет как их собственная технологическая и социальная отсталость, так и нежелание держателей технологического лидерства открывать свои потенциально опасные технологии перед режимами, существующими в ином ценностном измерении, принципиально враждебном системе ценностей развитых стран. В то же время успехи этой революции приведут к снижению спроса и падению цен на производимые директивными странами сырье и низкотехнологичные товары. Как следствие, ухудшится материальное положение рядовых жителей этих стран, и без того зачастую тяжелое.

Варианты будущего

Часть мира, способная осуществить на своей территории четвертую промышленную революцию, столкнется с множеством политических и социальных трудностей, как внутренних, так и внешних. Местным властям придется решать проблемы адаптации к изменившимся условиям значительной части населения. На этой почве возможны конфликты с транснациональными бизнес-структурами, которые постараются усилить свое политическое влияние.

Столкнувшись с крушением привычного для них уклада жизни, лишние страны окажутся перед выбором: наверстывать упущенное, отгораживаться от перемен или завоевывать новое место под солнцем всеми доступными средствами, включая вооруженное насилие

Во внешней политике зона "Индустрии 4.0" столкнется с необходимостью укреплять территориальные границы с остальным миром (в частности, с целью недопущения неконтролируемой миграции), а также наращивать военную мощь для противостояния экспансионистским устремлениям отдельных государств-резерваций. Для США, Канады, Дании, Норвегии особенно опасны российские потуги установить гегемонию в Арктике. Самостоятельно осваивать арктические богатства Россия не в состоянии в отличие от западных стран с их быстро растущими технологическими возможностями. Для Кремля захват арктических территорий - по сути, попытка банального рэкета: установить контроль над регионом, который становится все более привлекательным для Запада, и затем обложить данью те транснациональные компании, которые захотят заняться его освоением.

Одновременно страны инициативной модели будут вынуждены совершенствовать механизмы экономического и политического стимулирования директивных стран к ценностной переориентации. Сокращение группы государств, упорно придерживающихся директивной модели и потому являющихся источником враждебности к мировым лидерам, станет для зоны "Индустрии 4.0" насущным вопросом, напрямую связанным с ее выживанием.

Страны, находящиеся в на­чальной стадии перехода от старой к новой модели, окажутся, по сути, полем боя между двумя противоборствующими системами. Причем, как показывают события на востоке нашей страны, "поле боя" будет вовсе не фигурой речи. Впрочем, помимо вооруженного противостояния, будет идти борьба или открытая война в финансово-экономической и идейно-информационной сферах.
Если реализуется оптимистический сценарий, мир в ближайшие 30-50 лет существенно изменит свою структуру. Директивная модель "в чистом виде" окончательно уйдет в прошлое, а страны, находящиеся на переходной стадии, в значительной мере усвоят инициативную систему ценностей, глядя на пример зоны "Индустрии 4.0", снабжающей весь мир передовыми технологиями и идеями. Тем временем сама эта зона будет переходить к общественному устройству, предоставляющему возможности для творческой реализации человека, которые мы сегодня едва ли можем себе даже вообразить.

Конфликт между странами-участницами промышленной революции и отсталыми режимами необязательно выльется в ядерную войну. Например, мишенью могут стать спутниковые сети, обеспечивающие функционирование "Индустрии 4.0"

Однако возможен, разумеется, и противоположный сценарий: обострение противостояния между странами инициативной модели, совершившими технологический рывок, и враждебными к ним директивными режимами. Эти режимы для укрепления своей устойчивости будут опираться на религиозный фундаментализм. И если ИГИЛ дает пример исламского радикального фундаментализма, дошедшего до своей крайности, то Россия, если она не будет остановлена, может стать примером радикального православного фундаментализма. Если эти две радикальные силы станут союзниками, а предпосылки к этому очевидны уже сейчас, то нельзя исключать глобальный конфликт с большими потерями и катастрофическими последствиями для всех его участников.

Такой конфликт не обязательно выльется в ядерную войну. Например, мишенью террористических режимов могут стать спутниковые сети, обеспечивающие функционирование "Индустрии 4.0". Разнообразны и возможные исходы конфликта: от самоизоляции союза развитых стран на более или менее длительный срок и технологической деградации остальной части мира до социального и технологического отката всего человечества примерно на столетие назад.

Китайско-индийский синдром

Какой из двух сценариев трансформации мироустройства в условиях "Индустрии 4.0" реализуется - оптимистический или пессимистический, будет сильно зависеть от Китая. Несомненно, КНР относится к директивным режимам. Также очевидно, что этот режим сохраняет устойчивость и не склонен к введению демократических норм. Но в то же время и роль мирового злодея он на себя не примеряет.

Специфический вариант коммунистической идеологии, принятый в КНР, далек от догматизма. Традиционные конфуцианство и буддизм тоже не могут служить почвой для радикального фундаментализма. Поэтому Китай трудно представить себе в роли союзника сил, вознамерившихся уничтожить западную цивилизацию. К тому же в отличие от России он не ставит перед собой цели во что бы то ни стало представить себя в качестве ядра какой-то особой цивилизации. Ему это не нужно, ибо как раз он-то является особой цивилизацией, и с этим никто не спорит.

В свою очередь, Запад не испытывает желания принуждать КНР к внутренним реформам. Во-первых, это бесполезно. Запад и Китай слишком взаимозависимы экономически, чтобы одна сторона могла угрожать другой разрывом связей и изоляцией без огромного ущерба для себя самой. Во-вторых, это бессмысленно, ибо сменить директивную модель на инициативную можно только по доброй воле. Изображать демократию для этого совершенно недостаточно.

С другой стороны, при всех своих громадных вложениях в науку КНР не дала миру ни одного нобелевского лауреата по физике, химии, физиологии или медицине. Хотя три уроженца Китая, эмигрировавшие в США, получили нобелевские премии за открытия в физике элементарных частиц (Чжэньнин Янг и Чжэндао Ли в 1957 г., Сэмюэл Тинг в 1976-м). Но именно способность совершать открытия и порождать новые идеи будет определять успех страны в среднесрочной перспективе. Поэтому Западу достаточно просто ждать.

Но решающим толчком для Китая может послужить пример Индии, по мере того как она будет уходить вперед в сфере высоких технологий. Кстати, в IT-аутсорсинге Индия давно уже стала мировым лидером и сейчас занимает почти четверть этого рынка. Конечно, ей еще тоже далеко до торжества инициативной модели. В индийском обществе до сих пор довлеет директивная модель. И все же исход соревнования двух систем ценностей решится именно на Азиатском континенте.

Государства-резервации

На За­па­де по ме­ре гло­ба­ли­за­ции всех сфер жиз­ни тер­ри­то­ри­аль­ные го­су­дар­ства по­сте­пен­но ста­но­вят­ся ана­хро­низ­мом. Впе­ре­ди - со­зда­ние ЗСТ меж­ду ЕС и США. Че­рез не­сколь­ко де­ся­ти­ле­тий эта зо­на мо­жет до­рас­ти до по­ли­ти­че­ско­го со­ю­за, тем бо­лее что воен­ная со­став­ляю­щая та­ко­го объ­еди­не­ния дав­но го­то­ва - в ви­де Се­ве­ро­ат­лан­ти­че­ско­го аль­ян­са. Од­но­вре­мен­но рас­тет влия­ние транс­на­цио­наль­ных эко­но­ми­че­ских ин­сти­ту­тов и мо-­биль­ность про­стых граж­дан. Та­ким об­ра­зом, в за­пад­ном ми­ре по­сте­пен­но фор­ми­ру­ет­ся еди­ное эко­но­ми­че­ское, ин­фор­ма­ци­он­ное и по­ли­ти­че­ское про­стран­ство. А бла­го­да­ря ин­ду­стри­аль­но­му ин­тер­не­ту бу­дет фор­ми­ро­вать­ся и еди­ное тех­но­ло­ги­че­ское про­стран­ство. Осталь­ной же мир оста­нет­ся раз­дроб­лен­ным на круп­ные и мел­кие го­су­дар­ства. Не­ко­то­рые из них не­из­беж­но пре­вра­тят­ся в ре­зер­ва­ции для бес­прав­ных на­ро­дов, на­хо­дя­щих­ся под вла­стью дик­та­то­ров или плу­то­кра­тий в де­мо­кра­ти­че­ском ка­му­фля­же.

Опубликовано в ежемесячнике "Власть денег" за сентябрь 2015 г. (№9/434)