Государство

Алексей Хмара: Мы, украинцы, настолько же мафиозны, насколько были мафиозными итальянцы лет 20–30 назад

Директор украинского отделения международной организации Transparency International, член Совета общественного контроля Национального антикоррупционного бюро Украины о европейском опыте борьбы с коррупцией, который поучителен для Украины

Фото: "ВД"

"ВД"   Если взять страны бывшего соцлагеря, что из их опыта борьбы с коррупцией для нас поучительно? Например, Арсений Яценюк в телеинтервью 4 декабря заявил: "Первый директор польского антикоррупционного бюро до сих пор еще сидит в тюрьме. Потому что начали заниматься несвойственными делами, в том числе и политическими преследованиями".

А.Х. Действительно, первый шеф Центрального антикоррупционного бюро Польши (в 2006-2009 гг.) Мариуш Каминский в марте нынешнего года был признан судом первой инстанции виновным в превышении служебных полномочий и приговорен к трем годам лишения свободы. Однако приговор не вступил в силу: 16 ноября новый президент Польши Анджей Дуда воспользовался своим конституционным правом и помиловал своего однопартийца, мотивировав это тем, что, по его мнению, решение суда было политическим. В тот же день было сформировано новое правительство во главе с Беатой Шидло, и Каминский вошел в его состав в качестве министра, координирующего деятельность спецслужб. Так что Яценюк был немного не в теме.

"ВД"  Но все же какой урок в этой истории для Украины?

А.Х. На самом деле там не было каких-то явных политических преследований. Просто руководителя антикоррупционного бюро назначила одна политическая сила ("Право и справедливость"), затем пришла к власти другая ("Гражданская платформа") и стала обвинять первую в различных нарушениях, теперь эта первая вернулась к власти, то есть налицо банальное влияние политического цикла. Украина уже учла данный опыт. Если спросить людей, чей генпрокурор, ответят: президента. Чей министр внутренних дел - ответят: премьера. Чей руководитель СБУ - предположат: наверное, президента. А чей директор антикоррупционного бюро - пожмут плечами: непонятно, похоже, ничей. И это хорошо.

О польском антикоррупционном бюро нужно сказать, что оно за годы работы сумело стать достаточно независимым от партий и показывает высокую эффективность. Его можно отнести, наверное, к семерке лучших в Европе. Если чиновник попадет в разработку этого органа, то его не спасут уже никакие политические связи.
Но у польской модели есть свои недостатки. В ней смешаны две функции: превентивная, то есть предупреждение коррупции, и расследование коррупционных дел. Как следствие, польское бюро основное внимание уделяет тому, чтобы посадить коррупционеров. И это понятно - этого от него ждут люди, общество всегда требует крови. А предупреждение коррупции остается на заднем плане. Так что в Польше получилась однобокая модель.

В данном плане Украина поступила мудрее, разведя эти две функции по двум разным органам. Расследованием коррупционных дел будет заниматься антикоррупционное бюро, а превентивную функцию станет осуществлять Нацагентство по вопросам предупреждения коррупции, которое сейчас создается. Оно должно проверять декларации чиновников, выявлять конфликты интересов. И шансы, что оно будет заниматься этим эффективно, намного выше, чем если бы все было смешано в одну кучу в одном органе.

"ВД"  На чей опыт еще нужно обратить внимание?

А.Х. Для Украины особенно поучителен опыт Румынии, которая вместе с Болгарией была аутсайдером евроинтеграции. Болгарию и Румынию до сих пор не пустили в учасники Шенгенской зоны (хотя остальные бывшие союзники СССР по Варшавскому договору, так же как и страны Балтии, присоединились к ней еще в 2007 г.). Одна из главных причин - коррупция, которая в глазах западноевропейцев выглядела неизлечимой, совсем как в Украине.

В 2013 г. пост руководителя Национального антикоррупционного директората Румынии получила Лаура Ковеши, и она показала, как бороться с коррупцией по-настоящему. Ее боятся и министры, и депутаты, а рейтинг доверия граждан к данной структуре очень высокий

В 2002 году в Румынии был создан Национальный антикоррупционный директорат. Это являлось условием принятия страны в ЕС. Имелся такой пункт в обязательствах - и его выполнили. Лет десять от данного органа было толку не больше, чем от нашей Счетной палаты. Но в 2013 году пост руководителя антикоррупционного директората получила Лаура Ковеши, и она показала, как бороться с коррупцией по-настоящему. На ее счету уже свыше тысячи посаженных чиновников и мафиози. Ее боятся и министры, и депутаты, и олигархи. И сейчас антикоррупционный директорат - это самый крутой орган в Румынии. Рейтинг доверия граждан к данной структуре очень высокий, а сама Ковеши по узнаваемости и популярности может соревноваться с президентом и премьером.

Вместе с тем изменилось отношение к Румынии внутри ЕС. Раньше румынам грозили: не будете бороться с коррупцией - выгоним из Евросоюза. Но уже в прошлом году Евросоюз назвал румынский антикоррупционный директорат в пятерке лучших антикоррупционных институций в странах ЕС. И сейчас в Европе говорят о румынском "антикоррупционном чуде" и о том, что эту страну можно делать полноценным членом ЕС, включать в Шенгенскую зону, зону евро и так далее.

В.Д.  А среди старых членов ЕС чьи способы борьбы с коррупцией нам наиболее подходят?

А.Х. Наилучшая модель - скандинавская. Но нам она не подходит. У скандинавов нет специальных органов по борьбе с коррупцией по той простой причине, что там нет коррупции в традиционном для нас понимании, она там проявляется очень слабо. Наше общество другое, с высокой терпимостью к коррупции, и нам нужно смотреть на другие страны с такой же бедой: Италию, Испанию, Португалию.

В Италии все издавна было построено на кланах, на мафии. Ведь что такое мафия? Это, по сути, семья. Но семейственность, клановость, кумовство - это же основа Украины. В данном аспекте мы, украинцы, настолько же мафиозны, насколько были мафиозными итальянцы лет 20-30 назад. Чтобы побороть мафию и коррупцию, итальянское государство создало ряд специальных силовых структур и наделило их правом применять очень жесткие методы. Но важны не только успехи в этой борьбе, а и то, что изменилось общество. Например, уже почти полностью разгромлена каморра, то есть неаполитанская мафия, которая в свое время была самой крупной в Европе. А об изменениях в обществе лучше всего рассказали результаты выборов мэра Неаполя в 2011 году. Самовыдвиженец Луиджи де Маджистрис победил кандидатов от крупнейших партий, не располагая ни большими деньгами, ни влиятельными союзниками. Но у него была репутация, заработанная за годы работы в прокуратуре, - репутация бескомпромиссного борца с каморрой, врага коррупционеров и криминалитета. Украинское государство должно научиться действовать жестко. И тогда можно будет надеяться, что в украинском общественном сознании тоже произойдет подобный перелом.

"ВД"  Чем отличаются Испания и Португалия?

А.Х. Испания и Португалия - это сейчас реальный эпицентр коррупции в Западной Европе. И не только по внутренним причинам, но и потому, что эти страны тесно связаны с Латинской Америкой. Оттуда идет поток коррупционных денег, коррумпированных политиков и соответствующих смыслов, развращающих общественное сознание.

С Украиной здесь прямая аналогия. Мы очень гордимся своими транзитными возможностями, и правда, у нас очень выгодное географическое положение. Но транзит бывает разный. Наркотрафик, порнотрафик, потоки нелегальных мигрантов, пиратский интернет-хостинг - это тоже все наше и все это служит источником коррупции. Мы - страна-трафик, и мы должны осознавать эту проблему во всем ее масштабе. Стандартные методы борьбы с коррупцией, которые годятся для большинства европейских стран, для нас недостаточны.

"ВД"  Последний вопрос: что не получилось у Саакашвили в Грузии?

А.Х. В Грузии были Саакашвили и другие люди, боровшиеся с коррупционерами, но не была создана система предупреждения и искоренения коррупции. Можно назвать несколько причин. Первая причина - в методах, которые выбрал Саакашвили. Он хотел показать: я пришел - и все поменялось. Поэтому он вел исключительно персонифицированную политику, все было завязано на нем и близких ему людях, но не на институциях. Вторая причина - в кадрах. Саакашвили был большой молодец в том, что разрешал молодым занимать высокие должности и экспериментировать, набираться опыта методом проб и ошибок. Но в этом был и негатив: те, кто приходили, ничего не знали о системе и наново, с нуля пытались ее создавать - причем со своими, зачастую ошибочными представлениями о том, что такое система. Третья причина - в обществе. Отсутствовал общественный запрос на создание настоящей антикоррупционной системы. То, что привносилось из западного опыта, было слишком чуждым ментально. Например, жесткие методы воспринимались как чрезмерные - хотя именно такие методы и нужны, чтобы воспитать в обществе нулевую терпимость к коррупции. Наконец, нужно сказать и о том, что Саакашвили не спешил создавать систему, потому что не рассчитывал, что ему придется уйти. Хотя в каждом деле, особенно в реформаторском, очень важно вовремя уйти. Если бы он думал об уходе, то думал бы и о том, чтобы оставить после себя эффективно работающую, четко отлаженную систему.

Алексей Хмара

Исполнительный директор "Transparency International Украина"

Один из наиболее известных украинских специалистов по анализу государственной антикоррупционной политики, внедрению стандартов надлежащего управления и развития гражданского общества. В разные годы инициировал создание наиболее успешных национальных коалиций и сетей в сфере борьбы с коррупцией, открытости власти и прозрачности государственных закупок.

Имеет более чем 12-летний опыт работы в общественном секторе и руководит украинским представительством Transparency International - всемирно известной общественной антикоррупционной сети. Является автором более 100 статей и аналитических материалов по вопросам надлежащего управления и борьбы с коррупцией, имеет 10-летний опыт работы консультантом национального и международного уровня, активно разрабатывает и внедряет новое антикоррупционное законодательство Украины.

В 2009-2010 гг. был членом общественного совета при правительственном уполномоченном по вопросам антикоррупционной политики, в 2010-2012 гг. - членом Национального антикоррупционного комитета при Президенте Украины. В настоящее время является членом Координационного совета при Кабинете Министров Украины по реализации инициативы "Партнерство "Открытое Правительство", членом совета общественного контроля Национального антикоррупционного бюро Украины.