Мир

Когда Бомба уничтожит государство

Если до сегодня все мы просто боялись Бомбы, то вскоре всем придется ей противостоять. Страх против фанатиков не поможет

Фото: dialymotion.com

Семьдесят лет назад было проведено полевое испытание первой атомной бомбы. Не прошло месяца, как ее испытали на людях в Хиросиме. Вскоре после второй ядерной бомбардировки Япония капитулировала, Вторая мировая война закончилась. И у бомбы началась новая - мирная - жизнь.

О том, как Бомба изменила мировую политику, написаны километры текстов. Все они так или иначе сводятся к знаменитому и блестящему высказыванию Тетчер о том, что ни одно правительство не сделало для сохранения мира больше, чем ядерное оружие.

Бомба изменила и закрепила границы ядерных супердержав, став гарантом их (но только их) собственной безопасности. Она отменила войны мирового масштаба, по крайней мере, на какое-то время. Бомба установила баланс, который иногда сбивался, и тогда мир давал кошмарный крен, но в последнее время возвращался в равновесие.

Мы вышли на совершенно новый этап человеческой истории, на котором оружие оказалось не столько "для войны", сколько "вместо" или даже "против войны". Его продолжали с лихорадочной скоростью изобретать, усовершенствовать, модифицировать для различных условий, испытывать, не щадя пустынь, атоллов и даже целых островов. Но все это как бы в лабораторных условиях. Бомба сделала первый шаг в направлении виртуализации войны: военные, не выходя даже на полигон, отрабатывали ядерные удары, поражали условного противника, отслеживали траектории ракет, сбивали их, отрабатывали действия на разбомбленных территориях, в условиях, когда утрачена связь, а генштаб полег в полном составе.

Так появился интернет. Вернее, его сугубо военный прототип АРПА-нет - децентрализованная сеть, способная обмениваться сигналами между любыми узлами без центральных станций. То есть Бомба подтолкнула нас на пути к виртуализации и дала для этого технические возможности. Собственно, эти возможности появились бы, даже если бы ее не было: связь развивалась и помимо сугубо военных нужд. Но чем бы мы наполняли каналы связи? Ведь мы были бы совсем другими.

Бомба сильно повлияла на социальный срез супердержав. Это особенно сильно ощущалось в СССР, где пролетариат и примкнувшее к нему крестьянство противостояло "гнилой" интеллигенции. Которая, впрочем, оказывалась не просто неизбежным, но и весьма масштабным "злом" для государства, возжелавшего Бомбы. Ее же в колхозе не вырастишь и на станке не выточишь. Тут нужен инженер.
К этим МНСам, конечно, относились с огромным подозрением. И это было совершенно правильно. В этой среде вольнодумства и бытового диссидентства было невероятно много. Как, впрочем, и стукачества. Без этого было никак, ведь они в своих "ящиках" не фартучки первоклашкам шили. Они делали Бомбу!

Собственно, с того момента, когда война непосредственно между лидерами стала невозможна, мы начали двигаться в направлении того, что сейчас называем гибридной войной

Огромное количество технической интеллигенции, людей с высшим образованием, т. е., как правило, отягощенных "вредной" привычкой читать книги, - это был вызов советской системе. К тому же некоторые из них понимали, что они делают и кому в руки передают. И приходили в ужас, шли из кухонных в открытые диссиденты. Судьба отца водородной бомбы академика Сахарова - очень показательная и не единственная история. По ту сторону океана тоже лихорадило. Там тоже были свои "ястребы" и свои диссиденты, охота на ведьм, шпионские страсти и политические заключенные. И там тоже ученые сходили с ума, видя, в какие руки отдают Бомбу.

Рождение Бомбы оказалось для человечества первым этапом взросления, расставанием с детством, в котором мы все вечны и бессмертны. Оно осознало свою смертность. А часть человечества, взяв в руки Бомбу, вольно или невольно взвалила на себя и ответственность за целый мир. И мир в очередной раз размежевался - уже не только на богатых и бедных, к чему все как-то привыкли и притерпелись. Но на тех, кто может его уничтожить, и тех, у кого такой возможности нет.

Бомба, конечно, оказалась колоссальным миротворцем. Ни одной гекатомбы, подобной Первой и Второй мировой, больше не случалось. Но войны, увы, не прекратились, только сильно модифицировались. Супердержавы не воюют прямо между собой, но воюют под спудом, чужими руками, на чужих территориях. Мир поделился на "тех, кого можно" и "тех, кого нельзя" необычайно резко и болезненно. То, что СССР ввел войска в Афганистан, исключало возможность аналогичного шага со стороны США и НАТО, но не сделало невозможной саму войну в Афганистане. Собственно, с того момента, когда война непосредственно между лидерами стала невозможна, мы начали двигаться в направлении того, что сейчас называется гибридной войной.

Но монополия супердержав не могла длиться вечно. Да и сами супердержавы, как мы могли убедиться, не вечны. Поэтому нет смысла убиваться за нашим "сданным" ядерным арсеналом - он не превратил бы нас автоматически в супердержаву. Ядерное оружие постигла судьба иных предметов престижа: сначала его выпускает одна фирма в деревеньке в Швейцарских Альпах, а потом китайские заводы продают "эксклюзивную" вещь на массовом рынке. Вот и Бомба теперь попсовая штука. Это стало ясно, когда баллистические ракеты начали украшать инкрустациями и обливать святой водой - в точности как автомобили (кстати, ракеты-носители и освящают, должно быть, по тому же чину, как "колесницы").

Да, тут начинается самое интересное. Мир перестал быть биполярным. Ультима рацио теперь есть не у одного-двух королей, их теперь не меньше дюжины, и это число постоянно меняется. Оказалось, что выйти из категории "бедных", перейти из "третьего" мира в "первый" гораздо труднее, чем из категории "безъядерных" перейти в клуб стран - обладателей Бомбы. Мир поделился на три неравные части: тех, у кого Бомба есть, у кого ее нет и быть не может, и тех, у кого ее нет, но кто может ее создать.

Иллюстрация: uapress.info

Впрочем, нет. Теперь есть еще одна категория: те, кто может ее украсть. И, кстати, еще более интригующая категория - те, кто может ее использовать. Интересно, многие ли сейчас осознают тот факт, что именно теперь, а вовсе не семьдесят, шестьдесят и даже еще тридцать лет назад, когда мы все боялись Бомбы до заикания, угроза ее наиболее вероятна? Ведь теперь она так доступна, что любой безумец, фанатик или просто глупый интриган может ее использовать. Пускай не глобально, но даже локальный Армагеддон способен привести планету на грань катастрофы. Пускай не за несколько часов, но за несколько лет, тем более десятилетий - точно.

По-настоящему глобальной угроза Бомбы становится только теперь. И именно сейчас это в полной мере планетарный вызов. А значит, перефразируя Горалик, от осознания, что "мы теперь взрослые", пора переходить к осознанию, что "взрослые теперь - мы". Традиционные государства больше не могут эффективно гарантировать планете и человечеству ядерную безопасность - Бомба может попасть в руки террористов, пусть и называющих себя каким-то очередным "исламским государством". Бомба уже есть в руках государств, мало чем отличающихся от "исламского". И это по большому счету приговор самой концепции державы, поскольку гарантия безопасности - одна из основных ее функций.

И совершенно не исключено, что именно Бомба заставит видеть в глобализации не только возможность пить кока-колу и жевать гамбургер в любой точке планеты, но и перспективу появления планетарной цивилизации. Если до сегодня все мы просто боялись Бомбы, то вскоре всем придется ей противостоять. Страх против фанатиков не поможет.

Опубликовано в еженедельнике "Деловая столица" от 20 июля 2015 г. (№ 29/739)