Большие долги или маленькая посылка. Где Украине найти миллиарды долларов на финансовое спасение

Недавно не только правительство и президент со ссылкой на требования МВФ, но даже Евросоюз заявил, что условием для дальнейшего финансирования Украины является принятие нескольких законов. Особо отмечается отмена льготы по НДС для посылок стоимостью до 150 евро.

Прямо сейчас происходит неимоверное давление на депутатов Рады, чтобы они раз за разом не проваливали соответствующие голосования. И это при том, что прогнозируемый эффект от нового налогообложения посылок составляет около 10 млрд грн в год. Для сравнения: правительство говорит о десятках миллиардов внешнего финансирования, которое Украине нужно от партнеров.

Понятно, что объединенная Европа хочет привести Украину в свою правовую рамку — там такая система уже действует. А у нас дома есть активные и влиятельные лоббисты этой нормы: владелец одной из крупных сетей лично агитировал за НДС на малые посылки. Последние называют это поддержкой украинской экономики. Но ведь надо поддерживать не что угодно, а потенциал и развитие, то есть производство сложной продукции. А какое развитие на ширпотребе?

Впрочем, это уже отдельная дискуссия. Ведь есть более интересный вопрос: почему невыполнение именно этой реформы угрожает международному финансированию, без которого Украина во время войны просто не может обойтись?

Запад поддерживает нас, чтобы подкорректировать работу таможни? Или это все-таки геополитический расчет: чтобы Украина выстояла против России? Ответ очевиден, но финансовый вопрос остается.

Самое частое объяснение таково: хотим получать деньги — сами должны экономить или собирать больше налогов.

Хорошо. Но давайте разбираться. Суммы, которые можно собрать на посылках, — мизерные по сравнению с масштабом украинских финансовых проблем. Да, для бюджета воюющей страны каждый миллиард имеет значение, но 10 млрд грн — это примерно четверть миллиарда долларов. Сравните это с десятками миллиардов долларов, в которых Украина ежегодно нуждается от внешних партнеров.

Ключевой вопрос даже не в том, нужен ли НДС на посылки. А в приоритетах. И здесь я хочу указать на гораздо больший источник потенциальной экономии, о котором за дискуссиями о посылках говорят гораздо меньше.

Это — государственный долг, а точнее ее погашение и обслуживание.

Больше всего государство сейчас платит по внутренним облигациям. Но это отдельная история: ОВГЗ нужны для финансирования правительственных расходов и играют важную роль в функционировании финансовой системы (хотя и здесь государство переплачивает кредиторам из-за высоких процентов).

А что с долгами перед внешними кредиторами?

Следует сразу сказать, что выплаты по значительной части гособязательств в иностранной валюте уже были отложены или изменены благодаря реструктуризации 2024 г. При этом Украина продолжает исправно обслуживать долги перед международными финансовыми организациями. Обслуживаются и некоторые другие внешние обязательства. Если посмотреть на ситуацию с госдолгом в перспективе, то реструктуризация-2024 была масштабной. Украине удалось сократить номинальную стоимость реструктуризированного долга более чем на треть, или на $9 млрд. А с учетом переноса платежей и изменения купонов экономическая стоимость требований кредиторов — то есть haircut в терминах нынешней стоимости — снизилась примерно на 60%.

Выглядит отлично. Но это еще не все.

В Украине живуч нарратив, что уменьшение своих долгов — это последнее, чего может добиваться государство. Что реструктуризация — почти финансовый апокалипсис, после которого нормальная страна еще долго не поднимается.

В действительности в мире суверенные долги реструктуризировались сотни раз. Например, классическое исследование Cruces и Trebesch охватывает 180 реструктуризаций в 68 странах с 1970-х по 2010 г. Средний preferred haircut в них составил 37%.

Но и это значение не слишком красноречиво, потому что разброс был огромен. В 123 случаях кредиторы соглашались преимущественно на перенесение сроков погашения — и средний haircut составлял около 24%. А в 57 реструктуризациях, где урезали еще и номинал долга, средний haircut достигал почти 65%.

Вот несколько очень выгодных для стран-должников кейсов. Россия в 2000 г. — haircut около 51%. Аргентина в 2005-м — почти 77%. Ирак в 2006-м — почти 90%. Причем речь шла не о каких-то мелких суммах. В российской реструктуризации было привлечено около $32 млрд долга; в аргентинской — свыше $60 млрд; в иракской — почти $18 млрд.

Реструктуризация со снижением и без снижения номинальной стоимости госдолга по странам в 1975–2010 гг.

И Украина в 2024 г. провела крупную по международным меркам реструктуризацию. Но не беспрецедентную.

Мировая статистика показывает, что в исключительных случаях кредиторам приходилось соглашаться на потерю 70–90 % текущей стоимости своих требований. То есть сейчас сама постановка вопроса "Почему бы не списать больше?" не является какой-то экономической ересью.

Что мы и сделаем. Соответствует ли нынешний уровень облегчения долгового бремени масштабу украинского военного шока? Ведь у Украины не просто долговой кризис. У Украины — самая крупная война в Европе со времен Второй мировой, огромные оборонные расходы, разрушенная инфраструктура, многомиллионная миграция за границу и экономика, работающая в режиме выживания.

Поэтому с вопроса о дальнейшем облегчении долгового бремени нужно снять "табу".

Представляете, насколько лучше были бы перспективы Украины, если бы удалось еще больше снизить долговую нагрузку?

Я не имею в виду механическое списание 90% всего внешнего долга. Ведь внешний долг Украины — это не одна кипа денег. Его держат международные финансовые организации, правительства, частные владельцы облигаций и другие категории кредиторов, и к каждой из них применяются разные правила. Но если во время войны мы готовы спорить за каждые дополнительные 10 млрд грн налоговых поступлений, то почему так мало говорим о возможности дальнейшего сокращения миллиардов и десятков миллиардов будущих долговых платежей?

Наиболее показателен здесь кейс МВФ. Украина сейчас один из крупнейших должников Фонда и при этом исправно обслуживает и возвращает ему старые кредиты, проценты и комиссии. То есть берем новые кредиты и отдаем старые.

Но стоит хотя бы заикнуться о списании, сразу слышится ответ: МВФ долгов не "прощает", потому что у него особый статус кредитора последней инстанции. Но правда не совсем такая. МВФ уже списывал долги в этом столетии. По программам HIPC и MDRI 36 беднейших стран получили "полное долговое облегчение". Да, это были специальные программы для беднейших стран типа Боливии или Эфиопии, и финансировались они по особой схеме — из вкладов других государств и ресурсов самого МВФ. Но разве самая большая война в Европе со времен Второй мировой — менее уважительная причина для исключительного механизма? Возможно, за четыре последних года стоило бы разработать специальную программу, которая позволила бы и Украине избавиться хотя бы от части из $15-миллиардного долга перед МВФ?

Может, тогда и не пришлось бы так закручивать гайки украинцам.

Возможно, больше денег оставалось бы на оборону. И на восстановление. На инвестиции и экономическое развитие.

И это уже вопрос не к парламентариям, которые голосуют или не голосуют за очередную норму о посылках. А к правительству и тем, кто ведет переговоры с нашими кредиторами. Прежде всего к неизменному в период военного положения министру финансов Сергею Марченко.

Почему мы договорились с кредиторами именно о таком уровне долгового облегчения — и почему не пошли дальше?

Почему дополнительные миллиарды так упорно пытаемся собирать внутри страны, тогда как уменьшение будущих (и текущих) долговых платежей уже не становится таким же предметом политического торга с партнерами?

И наконец, почему малая посылка становится камнем преткновения на пути к получению миллиардов долларов помощи?

Возможно, проблема не только в том, что Украина недостаточно средств собирает.

Возможно, пора снова поговорить о том, сколько денег Украине придется отдавать.