"Без света прожить можно, без воды — нет", — интервью со Святославом Павлюком о рисках для водопроводов, повышении тарифов и подготовке к перебоям с водоснабжением

— Еще весной президент Украины Владимир Зеленский говорил о возможных ударах по водоснабжению. Насколько это серьезная угроза, какие здесь узкие места у водоканалов?

— Не знаю, на каких данных президент об этом говорил, — не моя сфера комментирования. Но водоканалы этой проблемой занимаются. Все понимают: мы не один год живем в военных реалиях и отсутствие воды в городе — более чувствительная проблема, чем отсутствие электроэнергии. Без света прожить можно, без воды — нет.

Перечислять конкретные уязвимые места не следует, чтобы не подсказывать врагу идей. Очевидно, что это элементы водозабора, водоподготовки, передачи, канализации и энергоснабжения — стандартный набор. Меры сводятся к двум вещам: физическая защита объектов и резервирование. Плюс генераторы, чтобы можно было перебыть перерывы в электроснабжении и возобновить работу насосов.

Кроме того, есть еще водоотвод. Водоотвод даже критичнее водоснабжения. Это базовая вещь, о которой забывают. Сначала нужно "заживить" канализацию, а уже потом — водоснабжение. Иначе все поплывет по улице. Потребитель видит только воду из крана, но проблема гораздо шире.

И это не просто вопрос насосов. Есть водоканалы с двумя насосами, а есть — с двумястами. Если у вас 200 единиц оборудования, нужна совсем другая логистика горючего и обслуживания. К тому же генераторы не работают на полную мощность, а центробежные помпы в минимальном режиме не дают полного давления. Возникают гидроудары, воздушные пробки. Перерывы с электричеством — это совсем другая эксплуатация, с повышенной нагрузкой на диспетчерские службы. И это все в условиях, когда водоканалы системно недофинансированы.

— Почему?

— Беда в том, что водоканалы стагнационно изношены — они сидят без денег. Особенно те, которые регулировались НКРЭКУ до этого года: имеют миллиардные долги, потому что искусственный тариф не покрывал даже операционных расходов. Их работоспособность зависела от возможности городского бюджета дотировать.

Эти водоканалы в последний раз пересматривали тарифы для населения в 2021 г. Тогда электроэнергия стоила около 2 грн/кВт-час, сейчас — 8–14 грн [имеется в виду цена на энергорынке — ДС.]. А электричество — это около трети себестоимости воды в некоторых водоканалах. Вместо развития города годами "проедали" дотации на покрытие ущерба.

— Объясните, как работала модель тарифообразования для водоканалов и почему возникло это хроническое недофинансирование.

— Водоканалы в коммунальной собственности. Другой деятельности, кроме поставок воды, у них нет. Иного источника дохода нет. Расходы покрываются только тарифом.

В малых водоканалах тариф устанавливает местное самоуправление. Большие — обслуживающие более 100 тыс. населения и подающие свыше 300 тыс. м³ воды в год — подпадали под НКРЭКУ. Это преимущественно областные центры и крупнейшие города.

Именно регулятор утверждал тарифы, сиходя из политических соображений: реальную себестоимость занижали. В результате, например, при рыночной цене электроэнергии 10 грн/кВт-ч в тарифе закладывали 4 грн. Реальная зарплата сварщика — 23–30 тыс. грн, в тарифе — 14–18 грн. Найти квалифицированных людей за такие деньги невозможно.

Отсюда разрыв: в малых водоканалах тариф 60–110 грн, в больших — 25–40 грн, и он не покрывал даже операционку, не говоря об инвестициях. Еще нужно помнить, что после реформы местного самоуправления к крупным городам присоединились малые громады и села и нужно было вкладывать деньги в канализацию этих присоединенных территорий. Вместо развития – постоянное покрытие убытков.

— А что меняет закон, который вступил в силу в марте? Он передает полномочия по установлению тарифа городским советам. Решает ли он проблему?

— Он меняет картину: тариф в больших водоканалах могут поднять местные власти. До какой степени сохраняется надзор НКРЭКУ — пока что не до конца ясно. Часть проблем закон решает. Но мяч сейчас на стороне городов. Местные депутаты должны выйти и сказать избирателям: мы поднимаем тариф! На фоне коррупционных скандалов и привычной риторики в стиле "не имеете права повышать" — это политически сложно. Игра переходит из экономики в политику. Однако шанс на изменение тарифа закон дает.

Плюс еще один момент: переоценка основных фондов. Как я вижу, закон этот вопрос не решает. В тарифе стоимость активов заложена по имеющейся балансовой стоимости — а она копеечная. Труба, проложенная в 1980-х, на балансе стоит 20 коп., хотя реально 20 тыс. грн. Так что на амортизацию (составляющая тарифа) закладывается мизерная сумма. Чтобы нормально обновлять основные фонды, нужно провести их переоценку.

— Закон дает водоканалам около 90 дней на расчет новых тарифов. Какие ориентировочные числа могут быть, например, по Львову?

— Тариф — это ответ на вопрос "чего вы хотите?" Если вы хотите, чтобы водоканал был безубыточным — чтобы город не дотировал его каждый год — тариф должен быть около 50 грн/куб. Если хотите надежности снабжения (резервные нити, цистерны, готовность к авариям) — около 60 грн/куб. Если хотите цифровизации и возможности сократить персонал, тариф еще заметно возрастет, но потом начнет снижаться за счет уменьшения удельных затрат.

В точке инвестиционного максимума вы получаете пользу, потому что, скажем, можно установить солнечные станции и существенно снизить потребление электроэнергии. Это огромные объемы. Во Львов, Днепр и многие города вода идет с расстояния 100 км, там работают большие насосные станции. Это тоже учитывается.

— Сколько реально стоит кубометр воды и действительно ли это много для людей?

— Сейчас в Киеве официальный тариф для населения — около 30 грн, а в малых водоканалах Житомирщины, Черниговщины, Львовщины — 70, 80, 120 грн. В малых громадах дотаций просто нет, потому там установлен реальный тариф. А в больших городах все прикрывается "политической целесообразностью" — людям, которые зарабатывают больше, почему-то не позволяют платить реальную цену.

При этом разница в платежке минимальна. Среднее домохозяйство потребляет около 4 "кубов" воды в месяц на человека (130–135 литров в сутки). Если удвоить тариф, потребитель будет платить, но это не критическое подорожание. Люди в малых городах платят по таким тарифам. Не те деньги, из-за которых следует разыгрывать трагедию. А для водоканалов это сотни миллионов дотаций из городских бюджетов каждый год.

— Что, кроме тарифа, может дать водоканалу большую стойкость в наших условиях?

— Резервирование. Большинство городов прокладывали трубопроводы одной нитью. Если повреждение — вариантов нет. Инженерно правильная схема — две ветви с камерами переключения: одну выключили, переключились на другую. Но экономили везде, поэтому в большинстве своем одна нить сейчас.

Любое повреждение — город без воды. А если зимой, то вода замерзает — и ремонт длится дольше. Газ можно перекрыть, электроэнергию — оборвать и подключить. А трубу под землей в мерзлоте пока откопаете… Часто единственный выход — проложить сбоку новую траншею, обойти зону повреждения, врезаться в существующую трубу.

Если бы у водоканалов были деньги в тарифе — закупили бы технику, цистерны, баки. Но в тарифе этого нет. Водоканалы — это плохой бизнес: они тотально зависят от финансирования города или государства.

— Есть ли какие-либо примеры аварий?

— Да. В прошлом году авария во Львове показала эти слабые места. Тогда прорвало магистральную трубу, целый микрорайон четыре дня был без воды, развозили цистернами. И стало банально не хватать машин. Подключали частных поставщиков — тех, у кого есть цистерны с гарантированной безопасностью. Но это аварийный режим, не норма.

— Что с водоотводом и требованиями ЕС?

— Сейчас дискуссия о тарифе сосредоточена на воде. Это и есть проблема. Качество стоков остается за бортом. В ЕС требования к очистке воды перед возвращением в природу высоки, и там стоимость водоочистки может быть даже выше стоимости водоснабжения.

По мере более глубокой европейской интеграцией придется включать в тариф то, чего мы никогда не включали. К примеру, фосфор, который у нас из воды не выделяют (технология наших очистных удаляет фосфор недостаточно). А реки от него цветут…

Плюс климатические аномалии: дожди, которые выливают месячную норму за день. Значительная часть этой воды через застройку идет в канализацию и на очистные сооружения. Систему нужно строить, чтобы транспортировать такие объемы.

— А кадры? Кто сейчас работает на водоканалах?

— Если смотреть на возрастную структуру, то преимущественно люди предпенсионного возраста. Молодых мало. Водоканалы неконкурентны как работодатели. Зарплаты — типа 18 тыс. грн.

А оборудование современных водоканалов — это технически сложные вещи. Дорогие задвижки, помпы, системы диспетчеризации — для работы с ними нужны люди с квалификацией и культурой труда.

— Если мы говорим о Smart Grid в электроэнергетике, насколько актуальны цифровизация и искусственный интеллект для водоканалов?

— Это очень актуально, но упирается в то же самое: специалиста высокого класса за 18 тыс. не нанять. Помпы имеют разный КПД при разных давлениях и объемах. Управление помпами в реальном времени дает существенную экономию — миллионы киловатт-часов в год.

Но был парадокс с регулятором. Вы устанавливаете частотные приводы, автоматику, сокращаете потребление — и НКРЭКУ просто забирает эту экономию из тарифа. Вы не можете внутренне реинвестировать эти деньги. Потребляли миллион киловатт-часов, сократили на 100 тыс. — заберите 100 тыс. из тарифа. Стимул к энергоэффективности исчезает. Зачем экономить и модернизироваться? Чтобы снизить себе тариф?

— А работа с банками и донорами? Как водоканалы привлекают средства на модернизацию?

— Водоканалы — идеальные заемщики: вода — это проект, который не может не работать. Но напрямую кредит водоканал часто взять не может — это делает город под гарантию бюджета.

Большинство модернизаций в Украине проходят за счет международных банков развития. Это ЕБРР или Европейский инвестиционный банк. Они позволяют привлекать грантовую компоненту. Благодаря грантам снимаются проценты — и кредит получается почти бесплатным.

Будь в тарифе нормальная амортизация, модернизацию можно было бы делать из собственных средств, без международной бюрократии, а она тяжелая: офис управления проектом, куча документации, формальная часть, затягивающая процесс на годы.

— Запчасти, оборудование, насосы — это преимущественно импорт?

— Да, в большинстве своем импорт. Когда-то насосы производил Мелитопольский завод, но Мелитополь оккупирован. Вопрос качества тех насосов — отдельная история.

Главное — не цена закупок, а жизненный цикл. Задвижка должна стоять в земле 40 лет. Если она заклинит — вы не сможете перекрыть трубу, и вода уйдет в землю. А действующие правила закупок заставляют брать дешевле. Если вы выставляете жесткие характеристики, чтобы отсеять китайские и турецкие варианты в пользу австрийских или немецких вас обвинят в "заточке" (преднамеренном формировании тендерных требований). Но если считать весь жизненный цикл, дорогая надежная задвижка обходится за меньшие средства, чем несколько дешевых замен.

— Есть угрозы, кроме физических ударов?

— Кибератаки. В водоканале с разветвленной сетью диспетчеризации — это серверы, управление насосами. Потеря серверной инфраструктуры — это потеря управляемости системой.

— Если бы вы могли дать читателям один действительно практический совет — как домохозяйству разумно подготовиться к возможным перебоям с водоснабжением? Что следует знать заранее и что мало кто учитывает?

— К таким перебоям можно готовиться на трех уровнях: предприятие водоснабжения, дом и квартира.

Уровень города. В случае серьезных проблем водоканал информирует об ожидаемом времени восстановления через свой сайт, горячую линию, чат-бот или радио. Если этот период короткий — достаточно дождаться восстановления. Если он затягивается на 5–6 часов и больше, водоканал обычно начинает развоз воды автоцистернами. Места стоянки цистерн публикуются на сайте предприятия — узнайте об этом заранее, а не в момент кризиса. В период военных действий враг неоднократно бил ракетами и дронами по местам скопления людей, поэтому объявлений в широких медиа может и не быть. Особенно следует соблюдать осторожность в городах, близких к фронту, там может быть другая схема оповещения.

Для компактных микрорайонов стоит поднять вопрос перед администрацией: есть ли у водоканала или в районе достаточное количество больших пластиковых баков на 2–3 куба? Цистерна может слить воду в такой бак и поехать за новой партией воды, а не тратить время на разлив в индивидуальные канистры. В случае масштабной аварии таких баков катастрофически не хватает — это следует проверить заранее. Наличие такого бака существенно повысит уровень обеспечения жителей водой из перевозочных автоцистерн и при должном обустройстве снизит риск потенциального поражения людей врагом.

Уровень дома. Выясните, может ли вода из городской сети при пониженном давлении самостоятельно, то есть без работы помп подкачки, подняться на верхние этажи. Если нет, то позаботьтесь о резервном питании для этих насосов: подойдут генератор или аккумуляторный блок с инвертором — такие же, которые использовались зимой для циркуляционных насосов отопления. Без этого жильцам верхних этажей придется носить воду вручную.

Обратите особое внимание на пожилых соседей с верхних этажей — для них это может быть физически непосильной задачей. Организуйте взаимопомощь в доме.

Проконсультируйтесь с управляющей компанией или управляющим дома относительно канализации: в больших жилых комплексах канализационные насосы могут не работать без электроэнергии и воды, что создает риск забивания сетей. Если такая угроза существует — жильцов дома следует предупредить об ограничении использования канализации.

Отдельно о пожарной безопасности. Отсутствие водоснабжения означает, что при пожаре огонь нечем будет тушить. Наличие качественного крупного огнетушителя в доме — это не излишество, а базовое страхование риска. Жители должны знать, где он, и иметь к нему доступ.

Уровень квартиры. Упражняйте экономное использование воды во время перебоев: воду после мытья рук собирайте и используйте для слива унитаза. Это мелочь, которая существенно продлевает запас.

— Какой запас воды стоит иметь дома — сколько литров на человека и на сколько дней? И имеет ли смысл устанавливать гидроаккумулятор?

— Что касается запаса в квартире, то ориентир для городских условий — 3–4 литра на человека в сутки для минимальных потребностей (питье, приготовление пищи, гигиена рук). Если в семье есть маленькие дети или люди с особыми потребностями — норму следует увеличить вдвое. Оптимальный запас — на трое суток, то есть около 10 литров на человека. Вместе с тем значительная доля потребления воды приходится на смыв унитаза, а каждый смыв составляет 4–5 литров. Реалистично в квартире можно хранить 2–3 десятилитровые пластиковые канистры с водой, это позволит полностью покрыть минимальные потребности в течение одних-двух суток.

Теперь о скрытом резервуаре, о котором забывают. В большинстве квартир установлены электрические бойлеры — а каждый бойлер представляет собой бак-накопитель на 60–100 литров чистой питьевой воды. В случае перебоев эту воду можно и нужно использовать. Алгоритм прост:

1. Выключите бойлер из розетки, чтобы не сгорели нагреватели, когда упадет уровень воды.
2. Перекройте входной кран холодной воды в квартиру.
3. Откройте два крана одновременно: выше относительно пола (например, кухонная мойка) на горячую воду — туда зайдет воздух, и нижний (например, ванна, шланг душа) на холодную — оттуда потечет вода из бака, которую можно слить в сосуд.
4. Если вода не пошла — рукой откройте предохранительный клапан давления на бойлере: через него в бак зайдет воздух и вытеснит воду.
5. После восстановления водоснабжения не забудьте стравить воздух с бойлера в обычном порядке перед повторным включением в розетку.

А вот гидроаккумулятор, как правило, не оправдан — его объем (обычно 8–15 литров полезной емкости) слишком мал, чтобы существенно повлиять на автономность. Он полезен прежде всего для выравнивания давления, но не как средство хранения. Выгоднее иметь несколько обычных канистр на 10–20 литров и знать, как слить воду с бойлера