Юрий Бойко из "Укрэнерго" о дефиците генерации, миллиардных долгах, ответе врагу и необходимых запасах на время отключений

Об этом "ДС" поговорила с членом наблюдательного совета НЭК "Укрэнерго" Юрием Бойко.

— Украина входит в очередную военную зиму. Премьер-министр Сергей Корецкий уверяет, что энергетика на этот раз лучше подготовлена к российским атакам. Но и противник также совершенствует средства поражения. Насколько изменился характер угроз?

— Чтобы оценить нынешние риски, нужно вспомнить, как развивалась система защиты энергетической инфраструктуры.

Сначала применяли самые простые решения — мешки с песком и габионы, которые защищали оборудование от обломков. Они были достаточно эффективными при условии, что дрон не попадал непосредственно в объект. Какое-то время это работало.

Следующим этапом стала усиленная индивидуальная защита критического оборудования. Его задача заключалась не только в том, чтобы уберечь, скажем, конкретный трансформатор, но и в том, чтобы локализовать последствия возможного поражения. Например, если один трансформатор повреждался из-за атаки дрона, остальное оборудование подстанции должно было остаться работоспособным.

Впоследствии противник повысил точность ударов. Это требовало строительства значительно более мощных защитных сооружений второго уровня. Сегодня на объектах "Укрэнерго" около сотни таких сооружений выполняют свои функции.

Есть случаи, когда дроны попадали в то же самое защитное сооружение более десятка раз, но оборудование продолжало работать. То есть сама концепция доказала свою эффективность.

Однако надо понимать: защитить бетонными саркофагами тысячи единиц оборудования на всех подстанциях невозможно.

— То есть даже масштабное строительство защитных сооружений не решает проблему полностью?

— Да. Защитные сооружения — это лишь один из элементов общей системы безопасности. Нельзя защитить энергетику только бетоном или исключительно средствами противовоздушной обороны. Нужно сочетание пассивной и активной защиты, аварийных запасов оборудования и возможностей оперативного восстановления.

Важно осознавать, почему мы так много внимания уделяем сохранению крупных трансформаторов. Это дорогое и технологически сложное оборудование, имеющее длительные сроки изготовления и доставки //стоимость больших трансформаторов может колебаться от $3 млн до $8 млн, — "ДС"//.

Даже если запасной трансформатор уже есть, его замена — это вопрос недель, а не часов. Поэтому каждое такое оборудование, которое удалось уберечь от разрушения, означает существенное сокращение времени восстановления электроснабжения.

Но сегодня мы видим новый этап противостояния. На подстанцию могут лететь уже не один, два или пять дронов, а значительно большее количество.

Особенно серьезной проблемой остаются реактивные дроны и баллистические ракеты. Для противодействия таким угрозам нам не хватает соответствующих средств.

Поэтому вопрос не в том, что предыдущая стратегия защиты была неправильной. Она работала и продолжает работать. Но изменение тактики противника требует нового ответа с нашей стороны, адаптации.

— Каким должен быть этот ответ?

— Россия получила относительно дешевые и эффективные средства поражения, которые позволяют ей регулярно атаковать нашу критическую инфраструктуру. В части противодействия реактивным дронам наша способность начала существенно расти, в то же время последние события показали критическую зависимость от американской системы спутниковой связи. Следовательно, наряду с развитием систем противодействия новым средствам поражения, необходимо развивать наши атакующие возможности. Пока не будет достаточно серьезных ответных ударов от Украины, нет оснований ожидать, что агрессор добровольно откажется от своей тактики.

Основой нашей стратегии должны быть одновременно и защита, и сдерживание противника. Речь идет о создании ситуации, при которой Россия осознает: продолжение энергетического террора против Украины может повлечь за собой не менее масштабные проблемы уже для нее.

Мы видим, что Россия, имеющая значительно большие ресурсы противовоздушной обороны и собственное производство многих видов вооружения, не может полностью защитить даже свою критическую инфраструктуру. Это демонстрируют наши успешные удары по ее нефтеперерабатывающим заводам, объектам ВПК и т.д.

Задача Украины — создать такие условия, при которых продолжение атак станет для России слишком дорогим. По моему мнению, именно это является реальной предпосылкой для переговоров о прекращении ударов по энергетической инфраструктуре.

Электроэнергетика — это основа практически всех экономических процессов для Украины и РФ — от промышленного производства до работы коммунальных предприятий. Именно поэтому россияне и пытаются разрушить нашу энергосистему: они рассчитывают, что проблема с электроснабжением создаст проблемы для всей экономики и повлечет за собой негативные социальные последствия.

Противодействовать этой стратегии только защитными мерами чрезвычайно трудно. И без ответных атак на урегулирование энергетической компоненты войны не выйдем.

— Перейдем к внутренним проблемам энергетики. На балансирующем рынке накопились многомиллиардные долги. Объясните, пожалуйста, как вообще работают главные сегменты рынка электроэнергии?

— Основную часть электроэнергии компании покупают по двусторонним договорам. Это контракты, заключаемые на определенный период — от нескольких недель до месяцев. В классической модели рынка таким способом должно продаваться примерно 70–75% электроэнергии.

Существует также рынок "на сутки вперед". Его назначение — уточнить, сколько электроэнергии понадобится потребителям в конкретные часы следующего дня. Например, предприятие знает, что завтра определенное оборудование будет работать интенсивнее, чем обычно. Оно может заранее докупить необходимую электроэнергию.

Есть также внутрисуточный рынок. Он позволяет корректировать объемы закупки непосредственно в течение суток поставки, когда меняются производственные планы или фактическое потребление. Классическая доля обоих рынков — 15–25%.

Но даже после всех этих операций реальное потребление электроэнергии никогда полностью не совпадает с прогнозом. Для компенсации таких отклонений и существует балансирующий рынок.

Условно говоря, вы планировали потребить 100 единиц электроэнергии, а фактически потребили 103. Эти три дополнительные единицы докупаются на балансирующем рынке, но по самой высокой цене. И наоборот: вы купили, скажем, 103 единицы, а потребили 100. Тогда возникает необходимость эти 3 единицы продать, но уже значительно дешевле, чем вы ее купили. И это тоже происходит на балансирующем рынке.

В идеальной модели на балансирующий рынок должна приходяться небольшая доля электроэнергии, являющаяся следствием неточного прогнозирования потребления. Он должен быть инструментом точной доналадки физического баланса и финансового расчета за это балансирование, а не способом обеспечения больших объемов потребления неплатежеспособными потребителями.

— Почему же долги накапливаются именно там, а не на других сегментах рынка?

— На таких сегментах рынка электроэнергии, как рынок двусторонних договоров (РДД), рынок "на сутки вперед" (РНВ) и внутрисуточный рынок (ВСР), действует принцип предварительной оплаты или фактически одновременного обмена денег на электроэнергию. На рынке двусторонних договоров оплата обычно осуществляется заранее, а на двух других — непосредственно во время торгов. Зато на балансирующем рынке ситуация иная: электроэнергия сначала фактически производится и потребляется, а финансовые расчеты за нее происходят позже.

Проблема заключается в том, что в Украине есть категории потребителей, продолжающих получать электроэнергию, но не оплачивающих ее. Это не всегда обычные неплательщики. Среди них есть государственные шахты, ряд водоканалов, часть коммунальных предприятий и другие объекты, отключение которых может повлечь за собой серьезные социальные или технологические последствия.

В некоторых случаях отключение электроэнергии вообще запрещено судебными решениями. Потребитель электроэнергию получает, но денег за нее не платит (еще и по решению суда!).

— О каких суммах задолженности на балансирующем рынке сегодня идет речь?

— Перед "Укрэнерго" участники рынка задолжали более 47 млрд грн. В то же время задолженность самой компании перед производителями электроэнергии составляет примерно 37 млрд грн.

На первый взгляд, все выглядит просто: компания должна получить 47 млрд грн, погасить свои 37 млрд грн долгов, и еще остается 10 млрд грн, которые "Укрэнерго" может инвестировать в сети, строительство защиты и т.д. Но на практике ситуация совсем другая. Значительная часть должников НЭК "Укрэнерго" финансово неспособна рассчитаться. Кто-то зависит от бюджетного финансирования / его недостаточности, часть предприятий-должников оказалась на оккупированных территориях, часть должников — тарифные операторы системы распределения (ОСР). Поэтому реальных возможностей взыскать эти средства нет.

— Кто в таком случае платит производителям электроэнергии?

— Предположим, диспетчер видит, что потребление электроэнергии в системе растет. То есть для поддержания баланса нужно увеличить ее производство. Он дает соответствующую команду электростанции, которая физически способна эту команду выполнить (гидроэлектростанции, ТЭС, малая маневровая генерация). Производитель запускает дополнительную мощность или увеличивает нагрузку на работающий энергоблок. Электроэнергия поступает в систему, и потребители ее используют. И если отклонение от прогнозных объемов потребления ответственными потребителями обычно оплачивается, то основная часть произведенной дополнительной энергии не будет обеспечена надлежащей ее оплатой, поскольку используется проблемными потребителями часто вообще без договора на поставку!

В результате "Укрэнерго" имеет обязательства перед производителями, выполнившими диспетчерские команды, но не получает соответствующих средств от участников рынка, ответственных за неоплаченное потребление. Именно так и формируются долги.

— Кто является крупнейшими проблемными должниками? И почему их просто не отключают?

— Самые показательные примеры — ГПЗД "Укринтерэнерго", или ПУП (Поставщик последней надежды), ГП "РЭМ", КП "Компания "Вода Донбасса", ряд ОСР. Надо понимать, что, кроме "Воды Донбасса", остальные компании — это операторы систем распределения, к сетям которых присоединены проблемные потребители, формирующие реальные долги, и ПУП — предприятие, по закону временно (до 90 дней) выполняющее функцию поставщика в случае, если потребитель не смог ни с кем заключить договор на поставку. На практике это в большинстве случаев означает бесплатное потребление в течение трех месяцев.

Но каждый из этих случаев имеет специфику. Например, "Вода Донбасса" — это предприятие, которое обеспечивало водоснабжение огромной территории Донецкой области, включая населенные пункты по обе стороны линии разграничения после 2014 г. Система водоснабжения строилась задолго до войны. Никто не проектировал ее с расчетом на то, что часть территории будет оккупирована, а водогоны окажутся в зоне боевых действий. Через оккупированные территории вода шла, например, в Мариуполь. Поэтому отключение электроэнергии могло оставить без воды значительное количество людей, в том числе на подконтрольной Украине территории. И это уже не чисто экономический вопрос, а социальная, гуманитарная и политическая проблема.

Схожая ситуация с государственными шахтами. Их отключение может иметь технологические и экологические последствия. Поэтому для многих таких предприятий нет простого решения вроде: не платишь — отключаем.

Собственно именно эта сложность и стала одной из причин многолетнего накопления задолженности.

— Насколько опасны эти долги для энергосистемы? Ведь, на первый взгляд, речь идет лишь о финансовых расчетах между предприятиями.

— Это большая ошибка — считать проблему чисто бухгалтерской. Балансирующий рынок напрямую связан с работой маневровой генерации, то есть электростанций, которые могут быстро увеличивать или уменьшать производство электроэнергии в зависимости от потребностей системы.

Для Украины это чрезвычайно важный ресурс. Такие услуги предоставляют, в частности, гидроэлектростанции, тепловые электростанции и некоторые другие генерирующие установки.

В нормальных условиях работа на балансирующем рынке должна быть экономически привлекательной, ведь речь идет об оплачиваемой гибкости, которая необходима всей энергосистеме. Но из-за задолженности возникла ситуация, когда производители могут получать деньги за оказанные услуги с задержкой до 14 месяцев.

Представьте себе небольшую газовую электростанцию. Чтобы произвести электроэнергию, ей нужно сегодня купить газ, выплатить зарплаты, обеспечить обслуживание оборудования. А деньги за электроэнергию она получит через год или больше. Разумеется, что поставщик газа не согласится ждать оплату за газ с такой отсрочкой.

Поэтому владелец такой станции начинает искать другие способы работы. Например, продавать электроэнергию в часы самых высоких цен на рынке "на сутки вперед".

С точки зрения работы энергосистемы это не самый эффективный способ использования маневровых мощностей. Но с точки зрения финансовой стабильности предприятия его можно понять.

Долги приводят не только к финансовым проблемам. Они ограничивают возможности эффективного балансирования энергосистемы.

— Существует ли реалистичный способ решить проблему?

— Прежде всего нужно разделить две проблемы: прекращение накопления новых долгов и погашение тех, которые уже образовались. Это две разные задачи, и они требуют разных решений.

В последнее время Министерство энергетики и регулятор активно работают над оздоровлением балансирующего рынка. Мы начали с анализа структуры должников. Очевидно, что невозможно применить один универсальный механизм ко всем. Нужно выделить отдельные категории предприятий и для каждой искать подходящее решение.

Например, государственные шахты. Если они не могут самостоятельно обеспечить экономически сбалансированную деятельность, государство должно предусмотреть достаточное бюджетное финансирование, в частности для оплаты потребленной электроэнергии. Альтернативные варианты — приватизация или закрытие.

Что касается Восточного горно-обогатительного комбината, то здесь речь идет о перезапуске производства и создании условий для финансового оздоровления предприятия. Важным направлением является его будущая интеграция с "Энергоатомом", для чего правительством был инициирован, а ВР принят Закон Украины №4952-ІХ "Об АО ВостГОК". Это должно позволить не только обеспечить финансовую поддержку, но и провести модернизацию и повысить эффективность производства уранового концентрата.

Что касается водоканалов, то летом активно происходила кампания по пересмотру тарифов и их приведению к экономически обоснованному уровню. Это уже позволило для подавляющего большинства таких предприятий выйти на полную оплату за потребленную электроэнергию в последние несколько месяцев.

— Часть долгов возникает из-за войны и потребления электроэнергии на прифронтовых территориях. Как быть с такими случаями?

— Это отдельная категория, для которой нужен специфический механизм. Представим военный объект вблизи линии боевого столкновения, который необходимо срочно обеспечить электроэнергией. Никто не будет ждать оформления всех документов или заключения стандартного договора поставки. Энергетики обеспечат подключение, потому что в этом нуждаются оборона государства и безопасность людей. К тому же информация о таких объектах часто является закрытой. Но электроэнергия фактически потребляется, и кто-то должен за нее заплатить.

Поэтому нужна отдельная бюджетная программа, которая позволит компенсировать расходы на обеспечение таких объектов электроэнергией.

Это не значит, что при отсутствии компенсации энергетики прекратят их запитывать. Конечно же нет! Безопасные потребности остаются приоритетными. Но речь идет о том, чтобы правильно организовать финансовые расчеты и облегчить и без того непростые условия работы прифронтовых энергетических компаний.

— Хорошо. А что делать с десятками миллиардов гривень долгов, уже накопившихся от различных предприятий и организаций?

— Нужно быть реалистами: погасить исторические долги исключительно внутренними ресурсами будет крайне тяжело. Есть предприятия, которые фактически не имеют возможности вернуть средства. Часть активов расположена на оккупированных территориях или разрушена войной. Поэтому уже длительное время "Укрэнерго" ведет переговоры с международными финансовыми партнерами о привлечении для этой цели дополнительного финансирования — как кредитного, так и грантового.

У нас уже был положительный опыт использования международных ресурсов для поддержания ликвидности энергетического рынка. Партнеры позволяли менять целевое назначение средств по ранее заключенным кредитным соглашениям. Часть этих денег направляли на строительство защитных сооружений, часть — на пополнение оборотных средств и погашение в т.ч. долгов на балансирующем рынке. Это позволяло "Укрэнерго" рассчитываться с производителями электроэнергии даже тогда, когда компания не получала соответствующих платежей от должников. Это частично объясняет разницу в 10 млрд грн между долгом перед "Укрэнерго" и долгом самой компании.

Кстати, это было чрезвычайно важно для подготовки к прохождению отопительных сезонов прошлых лет. Ведь речь шла об обеспечении расчетов с маневровой генерацией. Полученные ими таким способом средства направлялись на ремонты, закупку необходимого оборудования и подготовку к зиме.

Поэтому погашение долгов на балансирующем рынке — это одновременно и инвестиция в надежность энергосистемы.

— Насколько критична потеря тепловой и гидрогенерации накануне зимы?

— С технологической точки зрения для балансировки системы (например, покрытия увеличенного спроса) есть два основных инструмента:

• первый — увеличить производство электроэнергии или ее импорт;
• второй — уменьшить ее потребление.

Если возможностей генерации и законтрактованного (или технически допустимого) импорта недостаточно, приходится применять различные графики ограничений и отключений.

Для обычного потребителя не так важно, как именно называется график — аварийный (ГАО), стабилизационный или, скажем, СпецГАО. Результат одинаков — некоторое время он остается без света.

— Насколько в этой ситуации может помочь импорт электроэнергии из Европы?

— Импорт — это важный инструмент привлечения дополнительной электроэнергии, особенно когда собственного производства не хватает. Но нужно различать две вещи: покрытие дефицита электроэнергии и оперативное балансирование энергосистемы.

Импорт позволяет увеличить общий доступный ресурс электроэнергии. Однако не может заменить функционал наших маневровых электростанций. Поэтому сегодня импорт прежде всего помогает покрывать дефицит (обычно прогнозируемый), но не решать проблему балансирования. По правилам работы ENTSO-E, все энергосистемы Европы, в т.ч. украинская, должны работать сбалансированным образом — поддерживать максимально близкое к 0 сальдо перетоков с соседями относительно коммерческого графика (то есть с учетом предварительно законтрактованного импорта и/или экспорта). Самим импортом это отрегулировать невозможно.

— Как изменилось потребление электроэнергии в Украине за годы полномасштабной войны? И насколько сильно оно будет расти зимой?

— Сегодня Украина потребляет значительно меньше электроэнергии, чем до полномасштабного вторжения. До последнего времени можно было говорить о примерно 30%-ном уменьшении потребления. Это в первую очередь было связано с оккупацией востока нашей страны и процессом релокации многих производств. Сегодня добавилось значительное сокращение промышленного производства, в частности остановка части металлургических предприятий, предприятий химической промышленности и ряда других энергоемких отраслей. Промышленное потребление, в отличие от бытового, формирует более равномерную нагрузку в энергосистеме в течение суток и, как следствие, покрывается более дешевой базовой генерацией.

Потеря значительной части такого потребления изменила общий график нагрузки в энергосистеме. Если говорить о потере мощности, то речь идет ориентировочно об 1 ГВт базовой нагрузки.

Что касается населения, то здесь картина несколько иная. В последние годы активно развивается малая солнечная генерация — панели устанавливают на крышах частных домов, хозяйственных сооружениях, земельных участках (где надо, а иногда и где не надо). В солнечные дни это позволяет заметно уменьшить потребление электроэнергии из сети. Но примерно со второй половины октября до конца февраля производство солнечной генерации существенно падает. Дни становятся короче, погода чаще облачная, и соответственно население снова больше потребляет электроэнергии из объединенной энергосистемы. Поэтому зимой нагрузка растет, хотя общее потребление страны остается значительно ниже довоенного уровня.

— Можно ли уже сейчас спрогнозировать, насколько тяжелой будет эта зима для энергосистемы?

— Она будет чрезвычайно сложной. Причина не только в объемах повреждений, но и в характере новых угроз. Мы видим увеличение количества средств поражения, применяемых противником, и совершенствование их характеристик.

В то же время энергетики продолжают ремонты, восстанавливают оборудование, формируют аварийные запасы и усиливают защиту объектов. Но невозможно гарантировать, что новые массированные удары не приведут к серьезным ограничениям электроснабжения.

Поэтому я снова возвращаюсь к своему главному тезису: необходимо не только повышать устойчивость собственной энергосистемы, но и создавать предпосылки для прекращения российского энергетического террора. Без аналогичных ответных ударов по их электроэнергетике (а зимы на значительной территории РФ суровее зимы в Украине), на такие предпосылки трудно рассчитывать.

— Что посоветовали бы украинцам, которые готовятся к зиме?

— Люди уже имеют определенный опыт, чтобы понимать базовые потребности во время длительных отключений. Зарядные станции, аккумуляторы, альтернативное освещение, запас воды, возможность приготовить или разогреть еду без электричества — все это точно не будет лишним.

Для жителей частного сектора возможностей организовать резервное энергообеспечение обычно больше. В многоквартирных домах ситуация сложнее, но и там можно найти определенные решения. Главное — подходить к этому технически грамотно, не создавая опасности для оборудования и людей.

При этом я надеюсь, что с газоснабжением ситуация будет более стабильной. Газовая инфраструктура имеет другие технологические особенности. Ее сложнее вывести из строя таким образом, чтобы полностью прекратить поставки на значительной территории. Кроме того, газ можно (и это сделано!) накапливать в больших объемах. С электроэнергией ситуация принципиально иная.

— Но ведь развиваются промышленные батареи?

— Даже при нынешнем быстром развитии аккумуляторных технологий и их существенном удешевлении, на сегодня у нас нет возможности накопить в них столько электроэнергии, чтобы обеспечить потребности всей страны хотя бы в течение одного часа. Напомню, что объем введенных в эксплуатацию СЭС оценивается в 600 МВт/2400 МВт*ч.

Для решения виртуальной задачи обеспечить страну энергией на 1 час зимой от АКБ необходимо дополнительно установить еще по меньшей мере 14 000 МВт/12 000 МВт*ч, что ни с технической, ни с экономической точки зрения нецелесообразно.

Зато природный газ можно накапливать в объемах, рассчитанных на длительное потребление, например емкость украинских ПХГ позволяет накопить там ресурс для 1,5-годичного запаса (при текущих объемах потребления). Это показывает принципиальную разницу между двумя энергетическими системами и способностями к накоплению.

Конечно, накопители электроэнергии очень полезны на локальном уровне — для отдельной квартиры, дома или предприятия, или даже производителя из возобновляемых источников (солнце, ветер). Но решить ими проблему резервного электроснабжения всей страны в ближайшей перспективе невозможно. Поэтому при подготовке к этой зиме нужно подходить прагматично: готовить доступные резервные решения, учитывать возможность длительных отключений и одновременно осознавать, что устойчивость энергетики зависит не только от защитных сооружений, ремонтов и резервов оборудования, а и от финансового оздоровления рынка и развития распределенной генерации.

В то же время считаю нашей стратегической задачей не просто научиться выдерживать или приходить в себя после ударов, а создать условия, при которых продолжение энергетического террора станет для противника неприемлемым.