От АТО до полномасштабной войны: научный взгляд на сохранение военной истории Украины

Именно на системное сохранение памяти и институциональное обновление музейного дела направлен масштабный проект "Цифровая музеефикация современного военного наследия". Инициатива реализуется Национальным военно-историческим музеем Украины совместно с общественной организацией "Украинский центр развития музейного дела" при поддержке Украинского культурного фонда. Проект предусматривает создание качественного электронного архива из 500 уникальных предметов Войны за независимость и разработку инновационного мультимедийного аудиогида с 3D-моделями и видеосюжетами, которые будут доступны для аудитории со всего мира.

Один из ключевых идеологов и экспертов инициативы — военный историк, заместитель директора музея по научной работе Ярослав Тынченко. Обладая многолетним опытом научной документации событий с 2014 года по настоящее время, он систематически исследует трансформацию украинской армии, превращение обычных фронтовых вещей в национальные реликвии и вызовы, с которыми сталкиваются историки при фиксации событий, разворачивающихся на наших глазах.

Специально для "Деловой столицы" мы поговорили с Ярославом Тынченко о том, как за последние годы изменилась логика комплектования фондов, почему массовые сегодня вещи с фронта станут бесценными первоисточниками для будущих поколений, как высокие технологии и 3D-сканирование помогают избежать потери исторической памяти и какой путь прошли Силы обороны Украины за два десятилетия.

— Как за последние 12 лет строительства и боевых действий изменились подходы ученых к формированию фондов современной военной истории Украины?

— Если сравнивать 2014 и 2022 годы, то изменились масштабы войны, способ ведения боевых действий, военная техника, а вместе с ними — концепция и тактика как наступательных действий, так и ведения обороны. В 2014 году мы сосредоточивались на исследовании историй отдельных подразделений и людей, с ними связанных. В боях зимы-весны 2022 года начали играть роль новые типы вооружений: "Байрактары" и другие беспилотные летательные аппараты. Сейчас БПЛА и наземные роботизированные комплексы — основной тип вооружений на поле боя. Конечно, именно военно-технические новинки больше всего привлекают внимание посетителей.

— Музейная коллекция, посвящённая современной войне, формировалась начиная с 2014 года. Как менялись география и характер поступления экспонатов — от первых выездов до нынешних событий на фронте?

— 2014–2015 годы запомнились нам выездами в зону проведения антитеррористической операции: тогда наши сотрудники хорошо изучили географию Донецкой и Луганской областей, откуда в нашу экспозицию было привезено немало экспонатов. После широкомасштабного вторжения, как и во время Революции Достоинства, полем сбора будущих экспонатов стали в буквальном смысле улицы, в районе которых находится Национальный военно-исторический музей Украины. Сейчас полевые выезды и исследования для музейно-экспозиционной деятельности уже не имеют такого большого значения, как в 2014 году.

— В чём заключается специфика научной атрибуции и описания артефактов, которые собираются непосредственно во время продолжающихся боевых действий?

— За каждым экспонатом должна стоять история, о которой расскажет наш экскурсовод или которая прозвучит в аудиогиде. В зависимости от обстоятельств мы должны рассказать: кому принадлежала эта вещь, при каких обстоятельствах она была найдена или передана, каким образом использовалась, почему она важна для нашей экспозиции? Например, форма, полученная со склада, не может рассказать ту историю, которую несет каска, куртка, бронежилет или другой предмет, принадлежавший кому-то из наших героев или — противников. Дрон, полученный от производителя, не имеет такой истории, как аналогичный предмет, который использовался во время боевых действий.

— Почему вещи с фронта, которые сегодня повсеместны, через несколько десятилетий станут редкими и бесценными первоисточниками о повседневном опыте войны?

— Я хорошо помню, как в Советском Союзе отмечалась 40-я годовщина окончания Великой Отечественной/Второй мировой войны. Мне лично хотелось увидеть артефакты, которые были бы в употреблении именно тогда — сорок лет назад. Но даже в музеях такие предметы были редкостью — обычно они "затенялись" наградами, фотографиями, формой одежды более позднего периода. И, конечно, наша музейная коллекция — это артефакты буквально "с места событий". Но, как правило, это простые недорогие вещи: нарукавные знаки, предметы снаряжения, военная форма, какие-то элементы или даже целые дрон и т. п. Со временем эти предметы физически изнашиваются и выбрасываются. И когда через 40 лет внук или правнук спросит дедушку: "Расскажи о войне?" Ему, кроме фотографий, больше нечего будет показать… И тогда, очевидно, он вспомнит и пожалеет, что камуфляжная куртка где-то "пропала" на огородах, а нарукавный знак своего подразделения потерялся во время очередной уборки или переезда.

— Как высокоточное 3D-сканирование помогает учёным исследовать и фиксировать мельчайшие детали (повреждения, маркировку, личные подписи) для будущих реконструкций?

— Об этом можно рассказывать много. Но приведу лишь один пример. У нас есть огромная коллекция флагов периода АТО, значительная часть которой ещё ожидает 3D-сканирования. Это либо обычные флаги национальных цветов, либо полотна с символикой воинских частей, территориальных общин и общественных организаций. На них — много автографов, посвящений, пожеланий и других записей. Сейчас мы постепенно выясняем, что многие из них принадлежат людям, которые героически совершили немало подвигов в 2022–2023 годах, а некоторые из них погибли. Конечно, постоянно листать эти флаги в поисках различных записей довольно сложно, к тому же большинство из них довольно старые. Простая фотография также не позволит с ними работать, так как разрешение будет очень низким. И только 3D-сканирование позволит полноценно исследовать эти артефакты на компьютере.

— Как ученым-музейникам удается сохранять исследовательскую объективность, работая с материалами о событиях, разворачивающихся на наших глазах?

— Этому не учат на исторических факультетах. Каждый из исследователей самостоятельно принимает решение о своей ангажированности и тональности высказываний. Лично я всегда стараюсь представить, как мой текст будет восприниматься через 40–50 лет? И, надеюсь, это помогает.

— В чём заключается главная историческая и научная ценность коллекции из 500 оцифрованных предметов Войны за Независимость?

— Мне, как историку, известно о десятках уникальных экспозиций, которые создавались и действовали во время и сразу после Первой и Второй мировых войн, в период борьбы за Украинскую Народную Республику и т. д. Большинство из них по разным причинам исчезло в волнах истории. Собственно, коллекция оцифрованных предметов позволит им жить, даже если они в дальнейшем по каким-то причинам физически исчезнут.

— Какой главный научный вывод можно сделать об эволюции украинской армии и нашего общества за годы российско-украинской войны?

— Современная украинская армия — Силы обороны — за эти двенадцать лет вышла далеко за пределы книг и рассказов о Княжеской эпохе и Запорожской Сечи, периоде УНР и УПА. До 2014 года мало кто в мире знал о существовании Вооруженных Сил Украины. Сейчас это — одна из самых известных армий мира.