Варшавское соглашение. Как украинцы с поляками о границах договаривались

Польша провозгласила независимость 11 ноября 1918 года, когда уже началась "соседская война" между поляками и украинцами. Разумеется, границы Польши на востоке не были определены сразу. Польские дипломаты считали стартовой позицией историческую границу Речи Посполитой 1772 года, эксперты Антанты — близкая к этнической границе по Западному Бугу. В обоих случаях предполагалось, что окончательная восточная граница Польши пройдет где-то между этими линиями.

Поляки воспринимали ситуацию как собственную готовность уступить восточную периферию исторических земель, например, "линию Дмовского". В то же время эксперты Антанты считали, что некоторым образом нужно скорректировать в пользу Польши "минимальную" этническую границу, начертанную 12 апреля и окончательно утвержденную 8 декабря 1919 года.

Для Варшавы подход экспертов Антанты был едва ли приемлем. Польские войска продвинулись восточнее "минимальной" границы еще в январе-феврале 1919-го, а к концу года вышли практически на "линию Дмовского". Антанта не разрешала аннексировать занятые территории, а определение их политического статуса бесконечно откладывалось до времени решения "российского вопроса". В таких обстоятельствах польские политики стремились договориться с более слабой в военном смысле УНР и, воспользовавшись затруднительным положением украинцев, получить от них формальное согласие на аннексию восточных территорий.

Это почти удалось в кризисный для украинских армий момент весной 1919 года. 24 мая дипломат Борис Курдиновский от имени УНР подписал договор с польским премьером Игнатием Падеревским, согласно которому Украина отказывалась в пользу Польши Восточной Галиции (ЗОУНР) и волынских территорий к реке Стырь. И хотя это соглашение объединенное актом Соединения УНР признало недействительным, Падеревский сполна воспользовался им на Парижской мирной конференции.

В июле горячая фаза польско-украинской войны завершилась. Директория УНР стремилась договориться с Польшей об условиях перемирия и демаркационной линии, а в перспективе вместо врага получить союзника.

Демаркационная линия была установлена 1 сентября с учетом реального контроля территорий: по Збручу, через Изяслав и Олевск в Мозырь. По данному соглашению, подписанному Петром Липко, состояние перемирия было необходимо продолжать каждые 10 дней, начиная с октября. Пользуясь этим, поляки шантажировали украинцев отказом в очередной раз подтвердить armistice.

Во время политических переговоров, протекавших одновременно с переговорами о перемирии, польская сторона требовала от украинской предварительно выступить с декларацией с подтверждением готовности к территориальным уступкам. Поскольку без декларации дело переговоров не двигалось, 19 августа глава украинской миссии Филипп Пилипчук выступил с соответствующим обращением.

Вопрос Восточной Галиции в нем оставался по усмотрению Парижской мирной конференции. На Волыни стартовой позицией для установления границы определялась линия от Устилуга на Западном Буге через реку Турию до Припяти, а затем по течению Припяти и на север к станции Ганцевичи (ныне Беларусь). С согласия украинского правительства эта линия могла быть сдвинута дальше на восток. По дальнейшим инструкциям Пилипчук выехал в Каменец, где отчитывался за проделанную работу перед правительством Бориса Мартоса. Одновременно о деятельности Пилипчука "отчитались" польские СМИ, сообщив, что по делу Восточной Галиции украинская сторона выразила désintéressement (незаинтересованность).

Август 1919 был временем победного похода Приднепровской и Галицкой армий против большевиков. Известия о миссии Пилипчука — правдивые и вымышленные — усложняли и без того напряженные отношения Петлюры и Петрушевича. И хотя Пилипчук представил официальное опровержение интерпретации своих слов польскими журналистами, обратно в Варшаву его уже не пустили.

К концу сентября бои украинцев с большевиками прекратились, зато началась война с Деникиным. УНР стала больше нуждаться в дружбе с Польшей, ведь над Украиной нависла угроза дипломатической изоляции и полной транспортной блокады со стороны Антанты.

Новую миссию УНР, составленную как из приднепровцев, так и из галичан, возглавил министр юстиции и управляющий делами МИД УНР Андрей Ливицкий. По инструкции правительства от 26 сентября миссии, в крайнем случае, разрешалось временно уступить полякам Холмщину и Подляшье. Миссия не должна была идти ни на какие уступки по делу Восточной Галиции, указывая, что это компетенция Парижской мирной конференции.

Переговоры начались в октябре. Как и в прошлый раз, украинцев попросили выступить с односторонней декларацией. Текст, составленный в соответствии с инструкциями украинского правительства, поляки отказались принимать. Чтобы не срывать переговоры, Ливицкий пообещал "доработать" декларацию.

Члены миссии-галичане (Степан Витвицкий, Антон Горбачевский, Михаил Новаковский) отказывались идти на территориальные уступки, рассчитывая, что в ближайшее время Антанта примет благоприятное решение по Восточной Галиции. Ливицкий и приднепровцы склонялись к компромиссу с поляками, учитывая ухудшение военно-политической ситуации в Украине.

Новый раунд переговоров начался 11 ноября. Для рассмотрения вопроса Восточной Галиции решили создать отдельную двустороннюю комиссию, в которую украинская миссия делегировала членов-галичан. На следующий день Ливицкий составил заявление, что должно стать подготовительным к декларации, которой все время добивались поляки. Северная граница УНР определялась по Припяти, а на участке восточнее Западного Буга о его виде должны были договориться на дальнейших переговорах, результаты которых планировали утвердить на Парижской мирной конференции.

15 ноября правительство УНР скорректировало инструкцию для миссии, позволяя на Волыни уступить территорию к реке Турии (максимум — к Стиру), а на Галичине — к "линии Бартелеми ". Или же добиваться широкой автономии для галичан в составе Польши. И именно тогда миссия получила серьезные причины для пересмотра позиции по галицкому вопросу: Галицкая армия перешла на сторону Деникина, политическое руководство ЗОУНР уехало в Румынию, а конференция в Париже утвердила Устав для Восточной Галиции, который предусматривал предоставление Польше мандата на управление этим краем на 25 лет.

Поляки стремились к безусловному признанию присоединения Восточной Галиции, поэтому по случаю решения Антанты устроили дипломатический демарш и усилили давление на украинскую миссию. Галичане в своей отдельной комиссии прогнозировано ни к чему не договорились. Поскольку в самой миссии не было единства, Ливицкий решил заручиться поддержкой правительства. 27 ноября он уехал из Варшавы, но до Каменца не доехал. В то время руководство УНР было рассеяно, а украинская армия переживала драму окружения в "треугольнике смерти". Ливицкий получил запротоколированное согласие на декларацию от известных украинцев (преимущественно беглецов-приднепровцев) на встречах в Тарнополе, Львове и Варшаве.

2 декабря 1919 года глава украинской миссии подал польской стороне долгожданную декларацию. В ней отмечалось, что граница УНР с Польшей будет проходить по Збручу и через северо-западную Волынь. Из семи членов миссии четверо отказались утвердить такой текст — все галичане и приднепрянец Петр Мшанецкий. Следовательно, они выбыли из состава миссии.

Варшавская декларация Ливицкого углубила раскол между УНР и ЗОУНР, хотя фактически дороги двух украинских республик разошлись раньше. Зато документ открыл путь к политическому и военному сотрудничеству УНР с Польшей. Еще раньше по приглашению Петлюры польские войска пересекли демаркационную линию Липка и заняли Каменец. Вскоре большая часть государственного аппарата и войск УНР оказалась на подконтрольной полякам территории, а сам Главный атаман уехал в Варшаву. Остальные украинские армии отправились в Зимний поход деникинскими тылами.

Новый 1920 год принес благоприятные изменения в отношении "российского вопроса" международных арбитров. Ставка Антанты на "белую" Россию себя не оправдала: Колчак и Деникин оказались в шаге от разгрома. Теперь союзники склонялись к стратегии сдерживания и развития "санитарной границы" вокруг "совдепии". Вновь государствам (Польше, республикам Балтии и Южного Кавказа) рекомендовали начать с большевиками мирные переговоры. На военную поддержку Антанты они могли рассчитывать только в случае нарушения Красной армией их "законных" границ.

В январе Антанта признала де-факто Грузию и Азербайджан. Возможно, так же могло наступить перелом и в отношении Украины, но, в отличие от 1919-го, украинское правительство и войско уже не контролировали ни одного клочка территории. Антанта просто не видела признаков жизни УНР.

В настоящее время в некоторых дипломатических кругах Европы рассматривали вариант сохранения Украины как небольшого буферного государства на правобережье Днепра. Основанием считалась та же граница 1772 года, которую можно было попытаться подвести под определение "законного", а значит — гарантированного Антантой от большевистского вторжения. В сообщении председателя военной секции делегации УНР в Париже Владимира Колосовского за 1 марта 1920 отмечалось, что Украина могла претендовать на территорию, ограниченную Збручем, Стиром, Припятью и Днепром площадью 160 тыс. км2 с населением 12 млн. человек.  

Впрочем, Антанта единственной "законной" границей на востоке считала утвержденную 8 декабря 1919-го. Польшу предостерегали даже от попыток провести на оккупированных территориях плебисцит. Не имея разрешения на аннексию, Варшава еще в 1919 ввела Гражданское управление восточных земель, из состава которого 17 января 1920 было выделено Гражданское управление земель Волыни и Подольского фронта. Хотя поляки и одобрили декларацию миссии Ливицкого о границе по Збручу, польская гражданская администрация на Подолье и Волыни вела себя произвольно — как будто никаких украинских прав на эту территорию Польша не признает.

Антанта предостерегала Варшаву от продолжения войны с большевиками и призывала согласиться на мирные предложения Москвы. А предложения эти были щедрыми: 28 января 1920 года Ленин и нарком иностранных дел РСФСР Чичерин предложили установить границу, близкую к "линии Дмовского". Однако Пилсудский не верил в искренность русских революционеров. Гарантией мира на востоке он считал только военное поражение большевиков и создание буферных стран.

Приближалось время похода Пилсудского на Киев, и чтобы выглядеть освободителем, а не оккупантом, Польше срочно потребовался союз с УНР. Переговоры в Варшаве возобновились 11 марта. Польская сторона предупредила, что готова помогать освобождать Украину до линии 1772 года. Поляки усилили давление, чтобы получить от Ливицкого согласие на собственный проект польско-украинской границы. Поскольку дело Галиции было починено еще в декабре, речь шла о границе на Волыни.

На заседании 9 апреля польская делегация потребовала 7 из 12 уездов Волыни: Владимирский, Ковельский, Луцкий, Дубенский, Ровенский, Кременецкий и Острожский. Кроме того, поляки отвергали претензии украинской миссии на территории Минской губернии к Припяти. Такие условия превосходили самые плохие ожидания украинцев. Переговоры зашли в тупик.

13 апреля поляки предложили незначительные уступки: оставить Украине Острожский уезд, разделить границей Кременецкий, а в отношении Ровенского, Дубенского и западной части Кременецкого, которые пока отходили в Польшу, окончательно найти общий язык позже. В лучшем случае украинцы могли рассчитывать на возвращение в будущем территорий примерно по Стырю. Это уже было что-то. На следующий день Ливицкий выехал на консультации с правительством в Каменец.

Мнения украинских чиновников разделились. Министров Ивана Огиенко и Николая Шадлуна после всех неприятностей, которые испытали от польской администрации на Подолье, условия договора не вдохновляли. Военный министр Владимир Сальский, который совместно с польским командованием занимался формированием новых украинских дивизий, высказался за немедленное подписание соглашения. К этому склонялся и сам измученный переговорами Ливицкий. Главы правительства Исаака Мазепы на месте не было — в это время он путешествовал в поисках армии Зимнего похода. Неясно по поводу договора высказались и ведущие украинские партии.

Финальное заседание польско-украинских переговоров началось 21 апреля после возвращения в Варшаву Ливицкого. Хотя глава миссии не имел положительной резолюции правительства, он был решительно настроен подписать договор. Неожиданно, когда украинская сторона уже склонялась к редакции от 13 апреля, польский делегат Мариуш Шумляковский потребовал убрать из текста упоминание о позднее решения вопроса Ровенского, Дубенского и части Кременецкого уездов.   

Это было уже слишком. По свидетельству адъютанта Петлюры Александра Доценко, "Ливицкий кричал на Шумляковского как не знаю на кого и прибыв на Аллею Руж ( резиденция украинской миссии — М. М. ) заявил, что он просит о демиссии ( составление обязанностей — М. М. )". Украинские дипломаты начали готовить чемоданы.

Убеждать Ливицкого вернуться уехал соратник Пилсудского Валерий Славек. Срочно в резиденцию Пилсудского в варшавском Бельведере вызвали вице-министра иностранных дел Польши Яна Домбского. Позже туда прибыли Симон Петлюра, Славек и обескураженный Ливицкий. Наконец, в 1.40 22 апреля после нескольких часов напряженных переговоров Ливицкий и Домбский поставили свои подписи под текстом политической конвенции соглашения.

Варшавский договор устанавливал такую линию прохождения польско-украинской границы: от Днестра вдоль Збруча, далее вдоль бывшей российско-австрийской границы до Вышгородка, далее севернее через Кременецкие горы и по линии восточнее Здолбунова до восточной границы Ровенского уезда. Северная граница проходила по границе Минской губернии до Припяти, а затем Припяти к Днепру. Окончательное урегулирование на участке Ровенского, Дубенского и западной части Кременецкого уездов откладывалось позже.

Отдельный пункт соглашения предостерег, что польское правительство признает за Украину территорию к линии 1772 года, которую Польша уже контролирует или получит от России вооруженным или дипломатическим путем. Следовательно, по собственному убеждению, поляки не нападали, а только возвращали назад от России польские исторические земли. Конечно, Петлюра надеялся, что с помощью Польши, повстанцев и армии Зимнего похода удастся овладеть также Левобережьем и черноморским побережьем. Однако даже во время максимальных успехов в мае 1920 польско-украинские войска не заняли все территории до линии 1772 года.