Конец эпохи искренности. Чему нас научила Эми Уайнхаус

Вообще-то в этом июле у меломанов всего мира был еще один повод вспомнить об Эми Уайнхаус. Дело в том, что легендарные "Роллинг Стоунз", самая уважаемая и "долгоиграющая" группа на планете, записали кавер песни Эми "You Know I’m No Good" для своего нового альбома под названием "Foreign Tongues" — он вышел в начале месяца.

Продюсер Эндрю Уотт напомнил "Стоунз" о тех временах, когда они исполняли множество каверов – и в самом деле, вплоть до 1966-года львиная доля записей группы составляла песни, написанные другими авторами, как правило, это были блюзовые или соул-номера. Мик Джаггер всегда был неравнодушен к творчеству Уайнхаус – в конце концов, он спел дуэтом с Эми еще в 2007-м году, когда певица вышла на сцену к "Стоунз" во время их выступления на острове Уайт. Тогда Джаггер и Уайнхаус исполнили классический хит соул-легенд "The Temptations", песню "Ain’t too Proud to Beg" ("Стоунз" записали свою версию в 1974-м для альбома "It’s Only Rock’n’Roll") – с тех пор песни самой Уайнхаус, и в частности "You Know I’m No Good", тоже успели стать признанной современной классикой.

Джаггер сыграл на губной гармонике проигрыш, который на оригинальной записи Эми играли духовые, немного изменил текст, чтобы его можно было петь от лица "бедового" мужчины – в итоге получился один из лучших треков нового альбома "Роллинг Стоунз", красующийся в самом его центре. Конечно же, прежде всего это дань уважения певице, которую мир потерял слишком рано – и которая успела спеть слишком мало.

"Клуб 27"

Как известно, Эми Уайнхаус стала еще одной участницей печально известного "Клуба 27" — присоединившись, среди прочих, к Джими Хендриксу, Дженис Джоплин и Курту Кобейну. Но все эти музыканты – в шестидесятые и девяностые годы прошлого века – успели записать как минимум три полноценных студийных альбома до своей смерти в роковые 27 лет. Эми же хватило только на два диска – она так и не смогла собраться и начать полноценную работу над альбомом, который стал би неким сиквелом "Back to Black", диска, который прославил ее в 2006-м, двадцать лет назад.

Свое последнее лето Эми Уайнхаус начала с небольшого тура – в июне 2011-го она выступала в Белграде. Концерт оказался самым неудачным в ее карьере – Эми была сильно нетрезва, еле стояла на ногах, с трудом вспоминала слова собственных песен и не могла как следует представить участников своей группы публике. Выступление завершилось гораздо раньше запланированного времени – Эми была попросту освистана. Следующие намеченные концерты в Стамбуле и Афинах отменили, после чего, уже в конце июня, было объявлено об отмене всего тура. Уайнхаус вернулась в Лондон — чтобы попытаться прийти в себя. 

За несколько дней до смерти она в последний раз появилась на публике – 20 июля 2011 года Эми вышла на сцену лондонского концертного зала "Roundhouse", чтобы поддержать свою крестную дочь Дион Бромфилд, в то время начинающую 15-тилетнюю певицу. Через три дня телохранитель обнаружил Эми бездыханной в собственной спальне – было около трех часов пополудни, прибыла скорая, но было уже слишком поздно. Осенью стало известно, что уровень алкоголя в крови Эми на момент ее смерти был слишком высок.

Другая Эми в самом начале

Начало карьеры Эми Уайхаус вовсе не предвещало такого печального и трагического конца. Она была амбициозной и целеустремленной еврейской девушкой с норовистым характером и знавшей себе цену. Эми росла в музыкальной семье – ее отец Митч зарабатывал на жизнь, развозя пассажиров в своем такси, однако при этом он обожал петь и мог отлично подражать своим кумирам, легендарным крунерам Фрэнку Синатре и Тони Беннетту (незадолго до своей смерти Эми запишет дуэт с последним из них). Но что еще важнее, бабушка Эми по материнской линии, с которой они были очень близки, пела профессионально – она не только выступала в лондонских клубах, но даже какое-то время встречалась с одним из первых британских джазменов, саксофонистом Ронни Скоттом.

Юная Эми обожала джаз – и это отличало ее от подружек и сверстниц, с которыми она росла в девяностые. Уайнхаус мало интересовала модная в то время музыка – европейское клубное техно и чуть позже бритпоп в лице "Oasis", "Blur" и "Pulp". Она предпочитала слушать записи безумного гения, пианиста Телониуса Монка, а также обожала джазовых певиц пятидесятых-шестидесятых. Позже многие сравнивали Эми с Билли Холлидей – имея в виду и голос, и судьбу – однако сама Уайнхаус предпочитала записи Сары Воан и Нины Симон. 

Когда Эми исполнилось девять лет, ее родители развелись – когда она стала превращаться в подростка, у нее начались периоды затяжных депрессий. В то же время Эми одолжила у брата гитару – и стала писать собственные песни, просто потому, что Уайнхаус не устраивало то, что ей предлагали телевизор и радио.

Песни у девушки получались именно тогда, когда на душе скребли кошки – депрессивное состояние было не только мукой, но и вдохновением. Когда же Эми чувствовала себя счастливой, у нее просто не было повода и стимула для того, чтобы браться за гитару и сочинять строку за строкой – как правило, признаваясь при этом в собственных ошибках. А еще Уайнхаус обладала явной харизмой – на самом деле, ей не стоило больших усилий получить первый большой контракт с крупным лейблом "Island" в начале нулевых. Эми просто явилась в офис лейбла и спела несколько песен, примостившись с гитарой на диванчике – продюсеры увидели перед собой личность, а не безмолвную заложницу индустрии вроде Бритни Спирс, тогдашней принцессы поп-музыки. Контракт был заключен – и Эми записала свою дебютный альбом, диск "Frank", вышедший в 2003-м году.

Положа руку на сердце, "Frank" на самом деле не был выдающимся альбомом. Все те же продюсеры с лейбла все-таки не стали слишком рисковать и аранжировали песни Эми довольно стандартным для того времени способом – ровный электронный бит сводил на нет почти все усилия Уайнхаус быть оригинальной. Однако голос у Эми и в самом деле был особенный – он напоминал манеру всех ее любимых "олдскульных" певиц одновременно, и при этом отличался ярчайшей индивидуальностью. Диск разошелся в родной Британии впечатляющим миллионным тиражом, получил престижную награду Ivor Novello – однако сама Эми была глубоко разочарована первым опытом. Позже Уайнхаус признавалась, что у нее даже нет экземпляра собственного дебюта в домашней коллекции – ей было просто стыдно за эту запись.

"Back to Black"

В студию Эми вернулась только через несколько лет – и за это время изменилось слишком многое. Эми купила квартиру в лондонском районе Камден-Таун, с головой окунулась в местную музыкальную тусовку, завела дружбу с главным скандалистом того времени, участником группы "The Libertines" Питером Догерти, но самое главное – она без памяти влюбилась, впервые в жизни. Ее избранником стал молодой человек по имени Блэйк Филдер – Эми всегда нравились "плохие парни", а Блэйк был именно из этой породы. Его единственным талантом была способность "висеть" сутками напролет – как правило, за чужой счет. Но Эми обожала проводить время в компании Блэйка. Однажды он ее бросил, решив вернуться к прежней подружке – та обладала более покладистым характером, чем Уайнхаус. Сбитая с толку, растерянная и ошарашенная Эми за считанные дни написала песни для своего второго альбома – и тут же приступила к записи вместе с продюсером Марком Ронсоном.

Альбом "Back to Black", выпущенный осенью 2006-го года, стал сенсацией и сделал Эми мировой звездой – Ронсон умудрился сделать звук, который напоминал соул-записи шестидесятых, однако при этом оставался ультрасовременным. Но главным достоинством диска были сами песни, написанные Эми – болезненно искренние, проникновенные и при этом яркие и хитовые. В то время еще покупали компакт-диски — и альбом разошелся тиражом в несколько миллионов экземпляров, что сейчас, во времена стриминга, представить крайне сложно.

Времена и в самом деле изменились. Представительницы нынешней аристократии женской поп-музыки – Тейлор Свифт, Сабрина Карпентер, Оливия Родриго, Ариана Гранде и Грейси Абрамс — тоже сочиняют и поют о разбитых сердцах, но при этом не уходят в запои и ведут исключительно здоровый образ жизни. Верить ли их песням – дело слушателя, но похоже, Эми Уайнхаус была последней певицей, считавшей, что автор должен в обязательном порядке принести себя в жертву собственной музыке.