Красивый кошмар Дэвида Линча. Как "Голубой бархат" изменил кино

Конечно, сорокалетний к тому времени Линч уже успел снять несколько шедевров — прежде всего речь идет о "Голове-ластик", его дебюте второй половины семидесятых и драме "Человек-слон" (1980-й год). "Голова-ластик", фильм, съемки которого обошлись Линчу в сто тысяч долларов, со временем стал воплощением "независимого" кино и по-настоящему культовой картиной — но премьеру в Лос-Анджелесе в марте 1977-го посетили всего 25 человек, и потребовались еще годы сеансов в полуночных театрах Нью-Йорка и Сан-Франциско для того, чтобы фильм достиг своего статуса. "Eraserhead" — явно "кино не для всех". Эта радикальная работа так и осталась самым рискованным и смелым (или безрассудным) проектом Линча за всю его карьеру — знакомство с творчеством режиссера не стоит начинать с этого фильма.

Но через три года Линч снял "Человека-слона" (снова на черно-белую пленку, но на этот раз с бюджетом в пять миллионов долларов), классическую драму, трогательную и призывавшую зрителя хотя бы попытаться стать добрее, терпимее и человечнее — на деле, а не на словах. Это была биографическая картина с великолепными Джоном Хертом и Энтони Хопкинсом в главных ролях — основой сюжета являлась история трагической жизни лондонца Джозефа Меррика (Херт), человека, тело которого было от рождения деформировано самым ужасным образом. За свою режиссуру Линч был номинирован на "Оскар".

Нужно отметить, что только еще один раз Дэвид Линч снимет настолько "общепринятое" и "нормальное кино" — случится это в 1999-м, за два года до непостижимого "Малхолланд драйв". Картина будет называться "Простая история". По сюжету этого своего рода "роуд-муви" весьма пожилой человек отправляется в другой штат, чтобы навестить больного брата и преодолевает сотни миль… на газонокосилке.

Провал "Дюны" и возвращение к самому себе

Ближе к середине восьмидесятых Линч предпринял попытку стать успешным кинофантастом — он взялся за экранизацию книги Фрэнка Герберта (уже в двадцать первом веке то же самое сделает Дени Вильнев). Попытка с треском провалилась — фильм "Дюна" стал жертвой бесчисленных компромиссов Линча с продюсерами и руковоством киностудии. И сам Линч, и его поклонники в большинстве своем считают картину самой большой неудачей в его режиссерской карьере — не без оснований.

Теперь Линч уже не имел права на ошибку — и он твердо решил не предавать самого себя, свое вдозновение и все то, что сделало его стопроцентно "творческим человеком". Линч вспомнил, кем он являлся в шестидесятых, когда решил стать художником — и начал посещать Коркоранскую школу искусств и дизайна в Вашингтоне, а потом — Школу Бостонского музея изящных искусств. Линч был совершенно непримирым молодым человеком со своим специфическим видением прекрасного — в итоге он бросил учебу и отравился в Европу, чтобы разыскать австрийского художника Оскара Кокошку и учиться тайнам живописи у мастера. Тогда Линчу пришлось вернуться в Штаты уже через несколько лет — уже будучи студентом Пенсильванской академии изяшных искусств он начал снимать более чем странные короткометражки — первая из которых называлась "Шестеро заболевают (шесть раз)".

Как это часто бывает у Линча, работа над эпохальным "Голубым бархатом" началась для него с загадочного и пугающего образа — Линча посетило видение, он предсталял себе человеческое ухо, лежащее где-то на городских окраинах. С этим было связано чувство, которое нельзя было описать словами — а только посредством кинематографа. Кстати, Линч, когда рассказывал о своих любимых киношедерах, использовал то или иное физическое чувство или ощущение — когда ему это удавалось. Так, рассуждая о фильме Альфреда Хичкока "Окно во двор" (с Джеймсом Стюартом и Грейс Келли в главных ролях) Линч постоянно использовал слово "уютный" — но какое чувство должна будет вызывать у зрителя его новая картина?

Еще режиссер вдохновился несколькими песнями — из своей любимейшей эпохи в американской истории. Линч всегда обожал пятидесятые и самое начало шестидестых — и в чисто эстетическом, и в музыкальном смысле. Он был большим поклонником Элвиса Пресли, но Элвис был далеко не единственным его любимцем из той относительно беспечной, невинной и благополучной эры.

Режиссер всю жизнь любил и переслушивал песни своего детства и ранней юности — первые рок-н-ролльные хиты, томные баллады тех времен и сентиментальные номера вокальных групп в стиле "ду-воп", которые были исполнены светлой тоски и щемящей грусти (то, что в большинстве этих песен использовалась одна и та же последовательность аккордов, не делало их хуже). На это раз Линч вдохновился хитом "Blue Velvet" певца Бобби Винтона, а еще песней Роя Орбисона "In Dreams" с необычным для 1963-го года текстом — Орбисон, этот Карузо от рок-н-ролла, в этом сотканном из грез и признаний хите пел о том, как "клоун цвета леденцов, которого называют песочным человечком", на цыпочках прокрадывается к нему в комнату и посыпает звездной пылью — перед тем как шепнуть на ухо о том, что все будет хорошо и можно спокойно засыпать.

Имея все, что ему было необходимо для вдохновения, Линч написал сценарий — и пригласил на главную роль, несмотря на провал картины, того самого Кайла Маклахлена, который уже сыграл у него Пола Атрейдеса в "Дюне". К слову, Маклахлен в те годы обладал теми же внешними качествами смазливого молодого человека, который выглядит еще моложе своих лет и будит материнские чувства у представительниц противоположного пола любого возраста, что и Тимоти Шаламе — исполнитель роли Атрейдеса у Вильнева.

Маклахлен на этот раз стал одним из залогов успеха "Голубого бархата" — как и игра Изабеллы Росселлини, дочери легендарной шведской актрисы Ингрид Бергман и итальяского режиссера Роберто Росселлини, а также чудесная музыка Анджело Бадаламенти. Линч впервые работал с Бадаламенти — чей талант был сродни его собственному гению. Анджело писал совершенно неземную, потусторонюю музыку — либо небесной красоты, либо пришедшую из невыносимо жутких миров. При этом Линч изначально не планировал просить у Бадаламенти написать музыку для его картины — Анджело был приглашен в качестве преподавателя вокала для Росселлини, героиня которой со сцены в клубе поет ту самую "Blue Velvet" Бобби Винтона.

В фильме Линч виртуозно и причудливо смешивал на одном кинополотне любимые пятидесятые и современные ему восьмидесятые — зритель оказывался в нереальном пространстве вымышленного провинциального города, где марки атомобилей, прически и фасон одежды из совершенно разных и во многом противоположных десятилетий смешивалось в одно странное целое.

По сюжету, студент Джеффри (Маклахлен) возвращается домой, в этот самый тихий и благополучный городок, узнав о том, что у отца случился инсульт — это произошло тогда, когда пожилой человек поливал залитую солнцем лужайку у крыльца своего дома, а мимо проезжала вымытая до блеска пожарная машина (пожарный стоял на ступеньке, ведушей в салон, лучезарно улыбался, махал рукой прохожим и держал при этом на поводке неподвижного далматинца). Всю эту типично линчевскую, странно тревожную в своем благолепии картину мы наблюдаем уже в самом начале — до тех пор, пока камера вдруг не решает показать тайную жизнь насекомых на той же лужайке, невидимую невооруженным глазом.

Джеффри навещает отца в больнице и на обратной дороге находит в зарослях травы на пустыре то самое человеческое ухо из видений Линча. Отвественный парень относит его в полицейский участок — там работает их сосед Джон Уильямс, детектив и отец красавицы-дочери Сэнди (Лора Дерн, которая в будущем, как и Маклахлен, станет актерским талисманом Линча). Уильямс искренне благодарит Джеффри — но ему этого мало, парень он решает провести свое собственное расследование, не без помощи Сэнди. Герою Маклахлена придется пройти через ад — с несколькими передышками, во время которых он оказывался на вершине ранее неведомого ему блаженства. Джеффри при страннейших обстоятельствах знакомится с клубной певицей Дороти Валленс (Росселлини) — оказывается, что ее маленького сына, а также впридачу супруга похитил бандит Фрэнк (Деннис Хоппер), монстр, извращенец и жестокий убийца. Между Джеффри и Дороти завязывается роман, очевидно болезненного свойства — в то же время с Сэнди у молодого человекатоже складываются отношения, гораздо более возвышенные и светлые.

Между мраком и светом

В финале мы снова возвращаемся к аккуратно подстриженным лужайкам, желтым тюльпанам и невероятно красивым розам, посаженным у белого забора — и все к тому же пожарному, машущему каждому встречному. Линч как никто другой умел балансировать на грани зла во всей его жути — и добра, от которого исходил ослепительный и согревающий свет. В "Голубом бархате" Линч впервые продемонстривовал этот присущий только ему навык, при этом режиссер не забывал о юморе — которое у него тоже было весьма специфическим.

По эту сторону экрана все тоже в итоге сложилось самым прекрасным образом — Линча снова номинировали на "Оскар", он получил премию Национального общества кинокритиков США, члены которого назвали его лучшим режиссером — но главным было то, что отныне уже в массовом сознании он являлся самым странным и самым необъяснимым кинематографистом нашего времени. Впереди был "Твин Пикс", где снова в видимом благополучии провинциального сонного городка затаился леденящий ужас — зритель опять увидит Кайла Маклахлена, а заодно и красные шторы, которые уже висели в квартире Дороти Валленс, на седьмом этаже дома, стоящего у пустыря. Жаль, что Линч, умерший в январе 2025-го в возрасте 78-ми лет, так и не успел снять четвертый сезон самого таинственного сериала всех времен.