Злые шутки математики. Почему физики сдали украинский лучше лириков

Одинакового сожаления заслуживает как традиционно низкий балл по математике, так и традиционно высокий – по украинскому языку. Потому что этот балл ничего не говорит о владении родным языком
Фото: УНИАН

Одним из наиболее любопытных результатов ВНО этого года, по признанию руководства УЦОКО, стало то, что выпускники, избравшие своим профилем точные и естественные науки – математику и физику, сдали украинский язык лучше, чем те, кто выбрал историю и филологию. Физики в очередной раз посрамили лириков на их поле. Правда, за лириков отыгрались выпускники, сдававшие ВНО по иностранным языкам, – они несколько сравняли счет. И в конечном итоге в списке лидеров ВНО по украинскому языку – физматовцы и инязовцы. Украинские филологи вместе с историками оказались в хвосте условного рейтинга знатоков украинского языка.

Отчего так случилось? Есть огромный соблазн объяснить все просто. И, кстати, это самое простое объяснение будет наиболее вероятным – прямо по Оккаму: талантливый человек талантлив во всем.

Ну, ладно, это для красного словца. Не в таланте, конечно, дело. Все дело в готовности работать. Пахать. Напрягаться. Те из учеников, которые напрягают извилины, традиционно называются словом "успевающие": у них успехи и в математике, и в украинском языке, и в географии с ботаникой. Именно потому с украинским успешно справились не только математики, но и инязовцы: дело вовсе не в том, что у них особые филологические способности, а в том, что они привыкли напрягать мозг. Изучение иностранных языков – та еще интеллектуальная нагрузка. В общем, объяснение очень простое. Примитивное даже: тот, кто работает, имеет успех.

А работает, как известно, тот, кто видит перед собой цель и стремится к результату. То есть в конечном итоге все дело не в таланте, способностях и даже не в напряге, дело в мотивации и уверенности в себе.

Как видите, простое объяснение оказывается довольно сложным. Как формируется мотивация и уверенность в себе у школьника? Откуда берутся физики и лирики в школе? Что (и кто) убеждает физика в том, что он физик, а лирика в том, что физика из него не получится, пускай попробует себя в чем-то менее серьезном? Почему кто-то из детей готов пахать, веря в то, что он "может" и "добьется своим трудом", а кто-то готов пойти по пути наименьшего сопротивления? И почему он связывает этот путь с филологией и историей, а не с математикой и иностранными языками?

Да, вот этот последний вопрос меня занимает больше прочих. Ответы на прочие либо очевидны, либо очень индивидуальны. Почему "историко-филологический", гуманитарный путь – "путь лирика" – связывается с меньшим интеллектуальным напряжением? Кто сказал и решил, что это путь интеллектуальных аутсайдеров? "Второй сорт" (так часто связываемый со "вторым полом")? Что если у тебя есть интеллектуальный потенциал, крепкий, ясный ум, то его нет смысла разменивать на гуманитаристику (за исключением иностранных языков, само собой)?

Ответ кроется в прошлом, диктующем сомнительные "традиции": наша – советская и индустриальная в своей основе – школа была задумана и заточена под подготовку кадров для советской промышленности. В первую очередь для нужд НТР, вернее, ОПК – ИТРов и рабочих. Вас, например, никогда не удивляло наличие в школьной программе курса черчения, сводящегося к умению изобразить условную гайку в трех проекциях и правильно оформить сопроводительную документацию к чертежу? Я вот до сих пор помню, как целый месяц в седьмом классе пыталась сдать чертежные шрифты и учитель у меня их не принимал. Я искалякала уйму листов, я была согласна на тройку, на двойку, на единицу, но учитель стоял, как скала. Он считал, что я "могу лучше", что мое призвание – быть инженером (потому что кем же еще? у меня ведь пятерка по математике!), а значит, черчение – мое все.

Да, математика была на особом счету среди школьных предметов. И, я считаю, это правильно – была и есть. Но это порождало (и продолжает порождать) некоторые девиации, которых быть не должно. Например, по степени успешности в математике ученики ранжировались "по успешности" в целом. Если у вас была пятерка по математике, по истории и литературе вам была гарантирована четверка – пускай и натянутая. Но если по математике у вас была безнадежная тройка, ее не компенсировали никакие выдающиеся успехи в других предметах (за исключением разве что физики и в редких случаях химии). Даже если вы играли на скрипке, как Паганини, и писали стихи, подражания Блоку, на вас все равно смотрели с жалостью.

Была, впрочем, у школьного курса математики еще одна совершенно гуманитарная задача: убедить подрастающее поколение в их интеллектуальной несостоятельности. Курс математики для старшей школы был искусственно усложнен и запутан, так, что открывался только "посвященным". Математика превратилась в темный лес для подавляющей массы учащихся. При полном потворствовании школы. Тот, кто читал учебники по математике "демократичного" уровня для шестого-седьмого классов (когда до интегралов еще целая вечность), поймет, о чем я говорю: если вы знаете, что такое уравнение с одним неизвестным и как его решать, после прочтения полуторастраничного правила с пояснением, данного в учебнике, вы быстро растеряете всю уверенность в себе.

Герметизм школьной математики продолжает играть с нами злые шутки. По сей день жива и процветает как оправдание и для учеников, и для родителей, и для учителей фраза про "отсутствие математических способностей", "гуманитарный склад ума" и т. п. Ну не дается ему/ей математика. Может, он/она гуманитарий. В смысле "не тратьте, куме, сили". Не напрягайтесь.

Такая фраза – чистый, незамутненный обман. Себя, ребенка, клиента – всех сразу. Курс любой школьной науки – это тот уровень, на котором не нужны выдающиеся способности, чтобы постичь и усвоить. Когда вам говорят такую фразу или вы сами готовитесь ее сказать, подумайте о том, что это ложь, за которой скрывается чья-то лень, чья-то неспособность или нежелание хорошо выполнять свою работу и/или несостоятельность самой школы в целом.

Диагноз "отсутствие математических способностей", обрекающий детей на снисходительную оценку в 7–8 по математике без особых придирок со стороны учителя (ну нет у ребенка способностей – зачем его мучить?) – это первый и сильнейший демотиватор для ученика. Это удар по его самооценке. Но он его переживет. И усвоит, как урок: отныне он будет легко списывать свое нежелание напрягаться на "отсутствие способностей" и будет требовать уважения к этому решению на основании того, что "он такой, какой он есть". Может, он филолог...

Так мы лицом к лицу сталкиваемся с проблемой мотивации ученика. Условные физики в массе своей, когда поступают в избранные ими вузы, знают очень твердо, чего они хотят, чем будут заниматься, какую профессиональную судьбу избирают (даже если они ошибаются – это ничего не меняет в плане мотивации). Условные лирики (кроме инязовцев) в массе своей имеют очень туманные представления о том, какую стезю им избрать и "кем они хотят быть, когда вырастут". Ведь что такое гуманитарий? Дилетант широкого профиля. Зачастую они не знают четко, в чем их способности. Зато они хорошо знают, в чем они неспособны. Они уступают не столько в знаниях – это следствие, сколько в мотивации.

Это упрек уже не в адрес школьной математики, а в адрес школьной филологии и гуманитаристики в целом – содержания курсов, формы подачи и способа контроля знаний. Способы верификации знаний в области языка в нашей школе почти ничем не отличаются от способов верификации знаний по математике. Отношение к гуманитаристике как к науке уводит детей прочь от истинного понимания того, что такое гуманитаристика, какая профессиональная деятельность может быть с нею связана. Натужное желание гуманитаристики в эпоху НТР и себе казаться "наукой" уже неоднократно сыграло с ней злую шутку и продолжает играть злые шутки с нашей школой и нашими детьми: те из них, кто мог бы стать гуманитарием, кто имеет к этому талант и склонность, зачастую не знают, как им стать, как им быть, чего желать в этой сфере и к чему стремиться.

Взять хотя бы украинский язык. Почему курс родного языка в советской школе уродовали, я понять могу – человек, хорошо владеющий языком, плохо поддается обработке пропагандой и прочим манипуляциям с сознанием. Но почему в эпоху независимости мы продолжаем фабриковать в школах безъязыкое нечто, подавать под видом языка своды правил и основы лингвистики, я понять никак не могу. И что характерно: после очередного провала математики на ВНО у нас хотя бы говорят о том, что содержание и преподавание этого предмета в школе надо менять. А про реформу преподавания родного языка – ни слова. А зачем? И так неплохо сдали.

Сущность гуманитаристики остается непонятой и недоступной для школьников, поэтому они показывают такие скромные результаты на ВНО. И одинакового сожаления заслуживает как традиционно низкий балл по математике, так и традиционно высокий – по украинскому языку. Потому что этот балл ничего не говорит о владении родным языком. Высокий балл по математике – у тех немногих, у кого он есть, – что-то говорит о знании математики и способности использовать математический аппарат. А высокий балл по украинскому – нет.

Это должно нас удивить и даже насторожить – то, что условные физики в вопросах языкознания оказываются лучше условных лириков. Но велик соблазн, вместо того чтобы спросить себя почему, насторожиться и заняться расследованием, успокоить себя "объяснением номер один": талантливый человек талантлив во всем – и в математике, и в поэзии. Собственно, я и сама вынесла это объяснение в топ. Но (это каждый гуманитарий знает) все дело – в контексте.