Экономика

Ловец возможностей

Дизайнером может быть каждый — утверждает Том Диксон. Этому человеку, который бросил вызов коллегам по цеху, сложно не поверить. Не имея ни одно

Дизайнером может быть каждый — утверждает Том Диксон. Этому человеку, который бросил вызов коллегам по цеху, сложно не поверить. Не имея ни одного профильного высшего образования, он тем не менее получил титул офицера ордена Британской империи за вклад в английский дизайн. А в этом году организаторы парижской выставки Maisоn & Objet еще и присудили ему звание "Дизайнер 2014 года".

При всем этом по своим манерам Диксон больше походит на скромного инженера-изобретателя, чем на представителя арт-тусовки. Он пишет книги, владеет рестораном, в прошлом был собственником рок-клуба, играет на бас-гитаре и обещает в этом году на Миланском мебельном салоне развлечь публику своей игрой, десять лет был креативным директором марки Habitat (британский аналог IKEA), всерьез увлекается сваркой, постоянно экспериментируя со свойствами разных металлов, и выпускает светильники и мебель под брендом имени себя.

Свой стиль в дизайне Том Диксон называет rough-and-ready, что на практике означает созданные как будто наспех предметы, которые тем не менее отличаются продуманной функциональностью и долговечностью.

Лимонад из лимона

Несколько лет назад, приехав в Милан на мебельный салон, Том Диксон, тогда уже известный дизайнер, не смог найти себе номер в отеле. Прохладную апрельскую ночь он провел на скамейке в парке. А через пару месяцев на свет появились эскизы одежды и обуви под названием "Путешественник-минималист", которые в прошлом году запустила в массовое производство марка Adidas.

По своей функцио­нальности это скорее комплект для выживания, чем просто одежда. Пальто-пуховик легко превращается в спальник на молнии, шорты — в брюки, а рюкзак — в шкаф с полками для вещей, который можно повесить хоть на ветку дерева, хоть на крючок для одежды в отеле.

Диксон говорит, что с его комплектом, состоящим из двух пар обуви и десяти единиц одежды, можно отправляться в недельное путешествие и не испытывать дискомфорта, ведь там есть и теплые, и легкие вещи на все случаи жизни. Кстати сказать, это первый опыт Диксона в дизайне одежды.

Описанный случай весьма показателен для дизайнера. Как никто другой, он умеет использовать самые неблагоприятные обстоятельства, превращая их в перспективные возможности для творчества. Почти все его идеи были рождены подобным образом. И даже дизайнером он стал благодаря своей способности превращать лимон в лимонад. Когда он попал первый раз в аварию на мотоцикле, ему пришлось проваляться три месяца в гипсе.

В результате Диксон решил бросить художественную школу и заняться музыкой. Перед ним открывалась карьера бас-гитариста (в составе группы Funkapolitan он гастролировал по стране и записал альбом на студии Джимми Хендрикса в Нью-Йорке), однако следующая авария на мотоцикле разрушила его планы.

Он серьезно повредил кисть руки, поэтому с профессиональным занятием музыкой пришлось распрощаться. Но и тогда Диксон не поддался унынию. По­явившееся свободное время он проводил в гараже, сначала пытаясь собрать заново свой мотоцикл из обломков с помощью сварочного аппарата, а потом всерьез увлекшись процессом превращения расплавленного металла в причудливые конструкции.

Работал он без эскизов, в качестве материалов использовал строительную арматуру, канализационные решетки, выброшенные на свалку автомобили и другой металлический хлам. Благо, такого добра в Лондоне в то время хватало. Каждый найденный кусок металлолома Диксон тащил к себе в гараж, делая стулья, столы, светильники, посуду.

"Я работал для собственного удовольствия. Только когда люди начали покупать это, я понял, что открыл новую форму алхимии. Я превращал кусок металла в золото", — говорит дизайнер.

(Кликните, чтобы увеличить)

Металлоискатель

Продолжая заниматься сваркой все свободное время, Диксон не оставлял и музыку, правда, уже не как музыкант, а как менеджер. Он занимался продвижением своей группы, подрабатывал управляющим в ночных клубах, один из которых и приобрел. В своем клубе Диксон решил создать интерьер с нуля, взяв в качестве мебели свои произведения, которые уже не помещались в гараже.

И вот тут новоиспеченного дизайнера, самоучку без диплома ждал неожиданный для него успех. Людям всерьез нравились его стулья из кастрюль и столы из автомобильного капота.

Первый заказ поступил от клубного фотографа, затем от гримера. Так у Диксона появилась мысль продавать свои изделия. В 1985 году он открыл свою мастерскую Creative Salvage ("Креативный утиль"), где собственноручно варил мебель из металлолома, делая ставку на эксклюзивность.

Диксон отдавал предпочтение металлу из-за его основательности и долговечности, работая только с ним. Все вещи были в единственном экземпляре, выглядели сурово, если не сказать — брутально. Чего стоил один только стул Kitchen Chair, ножки и сиденье которого были составлены из сковородок и ковшей!

Для консервативной тэтчеровской Англии 1980-х вещи Диксона были как взрыв бомбы на площади. Сейчас, когда Англия прочно ассоциируется с хорошим дизайном, трудно представить, какое затишье было в этой области еще тридцать лет назад. Темные обои в скромный цветочек, кожаные стеганые диваны, резные шкафы в викторианском стиле — на этом фоне не заметить металлическую мебель Диксона, напоминающую запчасти от промышленных станков, было невозможно.

Правда, первыми заметили и оценили ее итальянцы, благодаря которым Диксон стал известным сначала за рубежом, а потом у себя на родине. Ключевым моментом стало знакомство Диксона с англофилом Джулио Каппелини, с мебельной фабрикой которого он стал сотрудничать в 1989 году.

Первый его предмет, который Каппелини запустил в массовое производство, был S-chair — изогнутый, как доллар, парящий в воздухе консольный стул. В своей новой книжке с ироничным названием Dixonary, вышедшей в прошлом году, Диксон рассказывает, что придумал его, рисуя курицу на салфетке в кафе.

Получившаяся каракуля была мало похожа на курицу, зато больше походила на стул. Так появился стул, который изначально был придуман как кресло для клиентов в парикмахерской в Сохо. Сейчас стул украшает постоянную экспозицию двух музеев — Виктории и Альберта в Лондоне и MoMa в Нью-Йорке.

С присущей ему скромностью вспоминая звонок в 1992-м от кураторов Музея Виктории и Альберта, Диксон говорит, что воспринял тогда предложение купить у него стул как крупный заказ на мебель. И только спустя время понял, что его хотят увековечить для истории.

(Кликните, чтобы увеличить)

Дизайн для всех

Слишком много деталей — вот бич современного дизайна, считает Диксон. И относится это не только к мебели, но и к многочисленным гаджетам. "Зачем на пульте от телевизора столько кнопок, если мы пользуемся всего пятью?" — риторически вопрошает Диксон.

Сам он принципиально создавал всегда мегапростые и функциональные вещи, объясняя, что его интересует прежде всего конструкция, а не внешняя форма или декор. Поэтому когда в 1998 году Теренс Конран предложил ему стать арт-директором марки Habitat, политика которой сходна с философией IKEA, Диксон был вне себя от счастья: "Для меня это было все равно, что иметь огромную коробку с игрушками. Все технологии производства в мире — от изготовления корзин до литья карнизов. Проектирование любых товаров для дома: от забавных игрушек до двухъярусных кроватей, сорок стран, 85 магазинов!"

Это был тот дизайн, к которому Диксон стремился всю жизнь: сдержанный, понятный, мегаудобный и, главное, доступный. За 10 лет своего арт-директорства Диксон сумел договориться с ведущими дизайнерами мира (братьями Бурулек, Марком Ньюсоном и др.), чтобы те спроектировали мебель для Habitat.

Доступность дизайна — один из пунктиков Диксона. Несколько раз он устраивал для лондонцев бесплатную "раздачу слонов" во время London Design Festival. В 2006 году дизайнер уставил всю Трафальгарскую площадь пластиковыми стульями, чтобы продемонстрировать возможности полиэстера, а на следующий день предложил всем желающим… украсть стул!

На следующий год подобную акцию он провернул со своими светильниками Blow Pendant Light. Хорошие вещи должны быть в любом доме, считает Диксон, который в лучших британских традициях стремится создавать предметы на века — тяжелые и долговечные.