Министр народного просвещения. Почему чекисты расстреляли Владимира Науменко
8 июля 1919 в Киеве по постановлению Всеукраинской ЧК был расстрелян видный украинский общественный деятель, педагог, сотрудник Украинской академии наук Владимир Павлович Науменко
Когда в феврале 1919-го Киев захватили большевистские войска, казалось, что новая власть будет всячески поддерживать созданную за несколько месяцев до этого Украинскую академию наук (УАН). Достаточно было руководителям Академии президенту Владимиру Вернадскому и непременному секретарю Агатангелу Крымскому встретиться с наркомом образования УССР Владимиром Затонским, как в Академии наконец-то появилось собственное помещение, что и при Гетманате, и при Директории ей было много раз обещано, однако так и не предоставлено. Ожидали и предоставления главному украинскому научному центру финансирования согласно довольно-таки быстро принятой властью академической смете.
В начале своего правления большевистские руководители во внутренние дела Академии особо не вмешивались. УАН выбирала академиками тех лиц, которых считала нужным, создавала те учреждения, которые считала необходимыми, без какого-либо согласования с властью утверждала на должностях своих научных сотрудников и оплачивала их работу.
Впрочем, на взгляд благосклонное отношение советской власти к УАН как к институции изначально контрастировало с ее отношением к академическим работникам как частным лицам. Ученые, приступившие к труду в Академии, до революции имели приличные доходы, отождествлялись с враждебной пролетариата буржуазией, обращение с которой как с классовым врагом было соответствующим. Без церемоний и лишних разговоров к обычно большим и нарядным квартирам ученых на постой становились красноармейцы. Постой часто сопровождался насилием, грабежами и уничтожением имущества, а также домашними библиотеками и лабораториями. Имели место наложение контрибуций и реквизиции жилья.
Чтобы обезопаситься, УАН почти сразу после прихода большевиков начала просить у власти специальные документы — так называемые "охранные письма". Обращений за "охранными письмами" из месяца в месяц становилось все больше, и в начале июня 1919-го Совет народных комиссаров УССР был вынужден даже издать специальный декрет об "охранных грамотах" для академиков.
Декрет определял типичное содержание этого документа, которое должно было составить на двух языках — украинском и русском. У академиков и директоров академических учреждений запрещалось реквизировать жилье, библиотеки и научные принадлежности. Право выдавать "охранные грамоты" переходило к руководству УАН, и Академия немедленно воспользовалась этим правом, выписывая "охранные письма" многим академическим работникам.
Однако ученые привлекали большевиков не только из-за привлекательной частной собственности, которую можно было реквизировать. Среди сотрудников УАН было немало общественных, политических и государственных деятелей – бывших членов Украинской Центральной Рады (УЦР), Генерального секретариата УНР, Кабинета министров Гетманата и Директории УНР. Большевики относились к ним однозначно враждебно. Аресты ученых именно из-за их политической деятельности в прошлом были единичными.
Едва ли не первым уже в начале марта 1919-го был арестован сотрудник академической Комиссии для составления биографического словаря деятелей Украины Петр Стебницкий, бывший член УЦР, министр образования в одном из правительств во времена Гетманата. Академия не осталась в стороне и сразу после ареста ученого по решению Совместного собрания вернулась с "ходатайством" к наркому образования об "освобождении" Стебницкого.
Когда 25 марта 1919 чекисты арестовали академика Сергея Ефремова, также бывшего члена УЦР, генерального секретаря межнациональных дел Генерального секретариата УЦР-УНР, Академия действовала уже по шаблону. Уже на следующий день после ареста по решению Совместного собрания в нарком образования было направлено "ходатайство" об увольнении Ефремова за подписью президента и непременного секретаря УАН. Составлено оно было по той же форме, как и в деле Стебницкого. Вдобавок за несколько дней в Затонское отправилась делегация в составе трех академиков — Владимира Вернадского, Дмитрия Багалия и Федора Тарановского. А еще через несколько дней письмо наркома от своего имени написал Вернадский как президент УАН.
Несколько раз настойчивые ходатайства оказались успешными. Уже 5 апреля академикам стало известно, что и Стебницкого, и Ефремова чекисты уволили. Однако практически сразу в УАН узнали другого арестованного сотрудника — инженера-технолога Эрнеста Гарфа…
Дальше все пошло по кругу. Аресты, ходатайство (и не только при сотрудниках Академии, но и за других ученых), визиты во властные кабинеты с просьбами уволить ученых, охранные письма, новые аресты…
Красный террор набирал обороты. В ночь с 7 на 8 июля чекистами был арестован сотрудник Первого (Историко-филологического) отдела УАН литературовед Владимир Павлович Науменко.
Науменко принадлежал к известным всему Киеву деятелям и обладал исключительной репутацией. Известный педагог-новатор, преподаватель словесности в киевских гимназиях, коллегии Павла Галагана, Владимирском кадетском корпусе, основатель и директор частной гимназии, руководитель Киевского общества грамотности, многолетний редактор знаменитого журнала "Киевская старина", Науменко также активно участвовал в киевских соучредителем Украинского научного общества в Киеве. В 1902-м он сделал беспрецедентный шаг — приобрел участок земли с могилой Тараса Шевченко, взяв на себя заботы и защиту места последнего упокоения Кобзаря.
В марте 1917 года, когда председателем Украинской Центральной Рады заочно избрали Михаила Грушевского, Науменко исполнял обязанности председателя до возвращения Грушевского в Киев. Дальше была работа помощником попечителя (а затем и попечителем) Киевского школьного округа, в комитете при министерстве вероисповеданий Украинского Государства. 14 ноября 1918 года Владимир Науменко был назначен министром народного образования и искусств Совета министров Украинского Государства. На этом посту работал всего месяц…
Узнав об аресте Науменко, 9 июля 1919-го УАН пошла уже привычным путем — обратилась к наркому образования с ходатайством об увольнении. В письме не только было подчеркнуто чрезвычайно большое значение работы, которую вел уже пожилой ученый (Науменко на время ареста было 67 лет), но и специально подчеркнуто, что Науменко с начала работы в Академии стоял "в стороне от всякой политики" и "посвятил всему себе культурно-научному труду", понимая, что она особенно не ознаменовалась.
Однако на этот раз Академия с ходатайством опоздала.
Архивно-уголовное дело Владимира Науменко, сохранившееся в архиве СБУ, а также свидетельства очевидцев, опубликованные в киевской печати осенью 1919-го после прихода Добровольческой армии, позволяют реконструировать события древности.
В ночь с 7 на 8 июля 1919 в помещении Науменко по ул. Караваевской (ныне ул. Льва Толстого), 23, согласно выданному накануне ордеру Всеукраинской ЧК, был проведен обыск. Чекисты изъяли портфель с перепиской и документами, а также 15 тысяч рублей. Ученый был арестован.
Около трех часов ночи его привезли в дом на улице Розы Люксембург, где расположилась Всеукраинская ЧК (ныне улица Липская, до 1919-го — Екатерининская), а утром 8 июля допросили. Допрос, скорее всего, был недолгим: слова Науменко, зафиксированные размашистым почерком чекиста, едва занимают полторы страницы. Завершает протокол допроса предложение " Отношение к русской власти отрицательное, но лояльное ".
Само обвинение было кратким: " занимал должность министра народного просвещения при Гетмане ". Науменко вины не признал.
Днем арестованного ученого вернули в камеру. Как впоследствии вспоминал один из тогдашних заключенных, Науменко был спокоен: проводивший допрос следователь заверил мужчину, что ему ничего не угрожает.
Между тем, все было решено. В тот же день на заседании Коллегии Всеукраинской ЧК присутствовали чекисты Лацис (председатель ВУЧК), Яковлев, Витлицкий, Иванов за секретарь Николаева после доклада Витлицкого рассмотрели дело Владимира Науменко и приняли его расстрелять. Приговор должен быть исполнен в течение 24 часов.
Вечером, когда арестованные пили чай, в камеру вошел чекист Терехов и вызвал известного киевского адвоката Сергея Горбунова. Через пять минут он вызвал Владимира Науменко, а затем еще одиннадцать человек. Через некоторое время послышались глухие выстрелы.
Тела расстрелянных были отвезены на Лукьяновское кладбище: их хоронили в могилах, накануне вырытых чехами-заложниками.
О расстреле Владимира Науменко и других известных киевлян было объявлено в киевских газетах в традиционных тогда рубриках о реквизициях и расстрелах контрреволюционеров 10 июля. Свои вопиющие преступления советская власть не скрывала и даже кичилась ими.
В Академии известие об убийстве Владимира Науменко произвело сильное и удручающее впечатление. Стало понятно, что система "ходатайств" себя исчерпала. Публичные заседания были минимизированы. Некоторые ученые, опасаясь за свою жизнь, стали скрываться. Президент УАН Владимир Вернадский выехал на биологическую станцию в Староселье в 20 км от Киева.
Лишь после захвата Киева Добровольческой армией 7 сентября 1919-го на Совместном заседании УАН была уважена память убитого накануне проф. Александра Сперанского и расстрелянного ВУЧК Владимира Науменко. Было принято, что " когда посчастливится найти тело В. П. Науменко, Академия наук берет на себя компанию его похорон ". Не повезло… До сих пор место последнего упокоения Владимира Павловича не установлено.
В сентябре 1919-го киевские газеты запестрели некрологами насмерть Владимира Науменко и воспоминаниями о нем.
"Ни одно из убийств, которыми ознаменовался "красный террор", не произвело такого сильного, ошеломляющего впечатления, как расстрел Владимира Павловича Науменко. брошенным в лицо киевскому обществу ", — писал 9 сентября 1919-го в газете "Киевская жизнь" историк Евгений Кивлицкий.
7 октября в Киевском университете состоялось специальное заседание Общества Нестора Летописца, посвященное убитому Науменко чекистами. Выступали известные ученые Митрофан Довнар-Запольский, Владимир Щербина, Николай Василенко, Евгений Кивлицкий и Андрей Лобода. Мемориальные мероприятия провели Киевское педагогическое общество и общество грамотности.
А 9 октября киевляне узнали об аресте убийцы Владимира Науменко. Случилось это довольно неожиданно. За ограбление кремнецкой казны на 600 тысяч рублей был задержан уездный комиссар кремнецкого присутствия Терехов. О его аресте сообщили в газетах. Чиновник одного из банков, прочитав об этом, пришел в полицию и заявил, что арестованный вор — тот самый Терехов, который проводил расстрелы в ВУЧК и расстрелял Науменко.
Сохранились и другие свидетельства об этом палаче. В частности, в поданном в 1920-м Международном комитете Красного Креста в Женеве докладе сестер милосердия о деятельности ЧК в Киеве упоминался помощник коменданта Терехов, который, как и большинство чекистов, не мог жить без кокаина. " Кто он был — неизвестно, говорили, что уголовный, — отмечалось в докладе. — Сначала этот высокий, стройный, красивый молодой человек был главным катителем. шпор. Они знали, что пришел он не даром, что выхоленная рука с дорогими кольцами скоро привычным жестом поднесет револьвер к потылице одного из них ". Что дальше произошло с палачом и вором Тереховым, точно не установлено.
