Общество

Село и люди. Зачем украинскому кино кровянка, евреи и овцы

Отечественный кинематограф начинает избавляться от привычных стереотипов

Кадр из фильма "Жива ватра"

Одним из значимых итогов закончившегося на прошлой неделе 46-го кинофестиваля "Молодость" стала победа в Национальном конкурсе короткометражной черной комедии "Кровянка". Ее автор, Аркадий Непиталюк, получил приз "Скифский олень" и премию $2500. Здесь, кстати, можно поздравить не только Аркадия, но и его генерацию 40-50-летних режиссеров, которым тотальная разруха 90-х не дала возможности полноценно войти в профессию.

Что касается фильма, то его сюжет столь же прост, сколь и увлекателен. Сельская семья готовится к празднику. Семья состоит из троих человек - деда, бабы и их сына Андрея, приехавшего из города. Готовят кровянку - фирменный украинский деликатес. Весь процесс показан со вкусом, знанием и живописностью. Между делом Андрей потихоньку признается отцу, что его девушка Маша, ради которой и затевают пиршество - еврейка по фамилии Наппельбаум. Сообщить об этом матери не осмеливаются. И скоро становится понятно, почему. Когда приезжает Маша, ее принимают со всем возможным радушием. Все садятся за стол, главным блюдом на котором становится пресловутая кровянка. Но к витающему в воздухе скандалу приводит не она.

Взрыв антисемитских эмоций у матери (во всем остальном - очень милой женщины), последующие события с криками и стрельбой вовсе не кажутся искусственными. Все безукоризненно отыграно актерами, верно снято, диалоги прописаны безошибочно. И финал именно тот, что нужно: примирение семьи на общем плане с высоты; ведь перед лицом времени и вечности все персональные глупости отходят на задний план.

Собственно, приз от жюри Национального конкурса тем более важен, что село в нашем кинематографе мало кто показывал. Более того, вокруг самой темы сложился канон настолько жесткий, что убедительных выходов за его пределы практически не наблюдается. Конечно, в определенном смысле это дань традиции, заложенной лучшими, базовыми фильмами украинского кино: эпическая "Земля" Александра Довженко и завораживающие "Тени забытых предков" Сергея Параджанова - именно про село. Знаменитое "поэтическое кино" 1970-80-х - в основном сельские истории. Село у нас предельно опоэтизировано. Да в нем есть и конфликты, и сильные страсти, но они подняты на трагические котурны, как в "Тенях..." или в "Каменном кресте" Леонида Осыки.

Более того - над селом у нас не смеются, а если и пытаются (чаще в глуповатых сериалах, к счастью, с не очень большой аудиторией), то выходит чудовищная пошлятина. Понять, что село не хуже и не лучше города, традиционным режиссерам сложно. И вот здесь надежда на среднее и молодое поколение.

У Непиталюка получилось. Ему удался трезвый взгляд, далекий от буколического любования, с точной социальной оптикой. В "Кровянке" не только с достойной похвалы обстоятельностью воспроизведен быт героев, но и показаны темные, далекие от комплиментарности стороны сельской жизни, которые и до, и после падения СССР было принято стыдливо маскировать живописанием фольклорных обычаев либо же ламентациями о тяжкой трудовой доле. Увы, украинское село - и это ни для кого не секрет - обременено не только бедностью, но и ксенофобными предрассудками, неприятием других, мелочной злобой - и любовь к селянам как раз и состоит в том, чтобы говорить об этом, не изображая их при этом одномерными демонами.

Непиталюк здесь не одинок. Полнометражный неигровой фильм "Жива ватра", прошедший в прокате в сентябре, отдает дань зрелищу: бывший этнограф Остап Костюк делает акцент на цветовой насыщенности пейзажей, костюмов, ритуалов, но все-таки находит нужные слова и образы, чтобы выразить тревогу за исчезающее овчарское ремесло, которое составляет саму суть уклада героев "Ватры".

Пока что эти фильмы - только первые ласточки. Но они обозначают нечто очень ценное, то, чего раньше не существовало: возможность нового взгляда на привычные реалии. Нашему кино еще предстоит повзрослеть, преодолеть многие, часто добровольно поддерживаемые ограничения. Иного выхода в стране, которая сама столь напряженно и даже болезненно избавляется от собственного политического и экономического инфантилизма, попросту нет.

Дмитрий Десятерик, "День", специально для "Деловой столицы"