Мир

Дом, который построил Юнкер

Главу Еврокомиссии, по всей видимости, принесут в жертву ради сохранения европейского проекта

Фото: blic.rs

Злопамятный и злорадный

Юнкер - председатель Евро­комиссии (ЕК), высшего исполнительного органа ЕС, аналогичного по своим функциям правительству обычного государства. Его кандидатуру в 2013 г. лоббировала Ангела Меркель, британский же премьер Дэвид Кэмерон был категорически против. И Мер­кель, и Кэмерон видели в Юнкере сторонника централизации власти в ЕС. Это справедливо лишь до некоторой степени. Юнкер выступает за единую финансовую дисциплину в ЕС, в частности, за введение единых еврооблигаций без права их эмиссии отдельными странами. В то же время он заявлял, что "никогда не был против идеи хорошо структурированного, организованного и основательно обсуждаемого возвращения части полномочий от Брюсселя к национальным парламентам".

Насколько можно судить по публикациям в СМИ, Юнкера попытаются принести в жертву евроскептикам, дабы умерить их активность. Не исключено, что в Брюсселе держат в уме недопущение Брекзита. Технически это возможно, притом множеством способов: от назначения повторного референдума (число подписей под петицией уже многократно превысило необходимый минимум) до вето Палаты лордов или самой королевы. Вопрос лишь в том, что особого желания сделать это у Лондона пока не видно. Парламент, правительство и королева держат эффектную паузу. Очевидно, что вокруг выхода из ЕС по результатам референдума - или их пересмотра - в Соединенном Королевстве идет нешуточная подковерная борьба.

Британия является существенным финансовым донором ЕС, и ее уход будет означать дополнительную нагрузку на оставшихся - прежде всего на Германию и Францию. Кроме того, ЕС угрожает парад аналогичных референдумов, неосмотрительно прописанных в конституциях всех стран Союза. Исход их в каждом случае неясен. Соотношение сторонников и противников ЕС везде примерно равное, фифти-фифти, и исход голосования могут решить даже доли процента.

Сам Юнкер прокомментировал итоги волеизъявления островитян в духе "проходите, не задерживайтесь" - мол, жаль, конечно, но раз уж вы все решили, так нечего тянуть время до октября, до анонсированной отставки премьера Кэмерона. При чем тут вообще персона премьера, когда есть ясное решение? Прави­тельство - исполнительный ор­ган, вот пускай и исполняет. Такая негибкая - чтобы не сказать мстительная - позиция, хотя и негласно, тоже ставится Юнкеру в вину.

И даже среди сторонников ЕС у Юнкера, выступавшего за его четкую и жесткую структуризацию, есть немало противников, желающих, чтобы Евросоюз был по возможности аморфен, а государственные бюрократии обладали максимальной свободой действий. Одновременно Юнкера критикуют и сторонники укрепления позиций Брюсселя - за то, что он не сумел взять ситуацию под контроль.

Но и отправлять Юнкера в отставку без его согласия тоже не хочется никому. Это сопряжено с рядом сложных процедур с не вполне предсказуемым исходом. К тому же Юнкера атакуют с двух сторон одновременно, и эти атакующие стороны не смогут выработать общую позицию. Всех устроил бы его добровольный уход, но люксембуржец явно не желает облегчать задачу своим оппонентам, подавая в отставку сам.

Никаких официальных комментариев по поводу возможной отставки Юнкера или даже желательности его отставки, пока нет. Зато председателя ЕК травят в СМИ. Запущена также информация о плохом состоянии его здоровья. Но те, кто реально может повлиять на его уход, пока молчат.

В свою очередь, Юнкер продолжает отпускать колкости по поводу Brexit. "Я являюсь свидетелем того, как блестящие герои Brexit стали печальными героями нашего времени, - заявил он в ходе обсуждений в Европейском парламенте. - Те, кто способствовал этому результату в Велико­британии, покидают сцену один за другим - Джонсон, Фарадж и другие. Откровенно говоря, они ретронационалисты, а не патриоты. Патриоты не оставляют корабль, когда становится трудно, они остаются. Я, было, думал, что у них есть план, а они вместо разработки этого плана покидают корабль".

Комментарий прозвучал в связи с тем, что бывший мэр Лондона Борис Джонсон, один из ведущих агитаторов за Brexit, заявил о нежелании баллотироваться на должность премьера, а Найджел Фарадж покинул пост председателя Партии независимости Соединенного Королевства (UKIP), заявив, что "победа стороны за выход на референдуме означает, что мои политические амбиции реализованы".

Испытательный полигон "ЕС"

Создалась престранная ситуация. Пропагандисты Брекзита фактически разбежались и не хотят брать на себя никакой ответственности за его последствия. Основания для повторного референдума имеются (петиция!), а его итог не вызывает сомнений: Brexit-2 не состоится. Оценив последствия выхода из ЕС, британское общественное мнение уже качнулось в другую сторону. То есть "вернуть как было", отыграв назад, до некоторой степени возможно. Но при этом никто не движется с места. Все выжидают, избегая первого хода. Очевидно, что игра продолжается, а формальные вдохновители Брекзита в ней подобны шиллеровому мавру: дело сделано, пора сойти со сцены.

Чтобы разобраться в ситуации, нужно понять: Брекзит - лишь симптом, частное проявление общей для ЕС болезни. Выход Великобритании создает ряд проблем, но не особо страшен. Возможно даже, что он естественен: разница между Британией и континентом всегда была ощутима. Реальная ситуация масштабнее и складывается из нескольких составляющих.
Во-первых, институт национального государства переживает кризис, причем по мере глобализации мира кризис углубляется. Собственно говоря, это и вызвало появление ЕС.

Будущее, несомненно, принадлежит глобализованному постгосударству, зачатком которого является ЕС. Такое постгосударство строится уже не в территориальных, а в информационных, финансовых и культурных границах, а территориальные ограничения выглядят анахронизмом и будут неизбежно изживаться. Оно строится на базе многоступенчатого консенсуса между международными корпорациями и различными группами глобального общества, связанными не столько территориально, сколько информационно, культурно и финансово - за счет мировых сетей разного порядка.

Но такая конструкция еще не сложилась. Приемы управления ей не отработаны. ЕС - даже не бета-версия такого постгосударства, а скорее полигон для тестирования его отдельных механизмов и институтов. Будучи, по сути, экспериментальными, эти институты работают не лучшим образом. Кроме того, они непривычны и вызывают отторжение у значительной части населения. Старое национальное государство выглядит надежнее, привычнее, понятнее и по этой причине - удобнее как для граждан, так и для мелкого и среднего бизнеса. На этом поле и нынешняя ЕК во главе с Юнкером, и их предшественники, и те, кто придет им на смену, были и будут вынуждены искать компромиссы. Что тоже не способствует хорошей работе новых структур.

Не последнюю роль в кризисе ЕС играет и соперничество двух эшелонов европейской бюрократии: общесоюзной и национальной. Хотя они и вытекают друг из друга, но это - разные структуры, живущие по разным правилам и в разных пространствах. В стратегической перспективе национальные бюрократии должны исчезнуть, уступив место нижним эшелонам бюрократии нового постгосударства, которые будут формироваться по существенно иным принципам. Но, как и всякая сложившаяся система, национальная бюрократия не хочет уходить, желая сохранить за собой привычную среду обитания.

На этот конфликт, и без того достаточно сложный, влияют два сторонних фактора. Во-первых, тот факт, что в нынешнем обществе, связанном всемирной сетью, выросла роль социальных страхов, а сами страхи, в силу большой скорости перемен, резко обострились. Но социальные страхи - энергоноситель в социальных процессах, такой же, как нефть и газ - в экономике. Этот факт и необходимость контроля над загрязнением информационного поля - ровно так же, как контролируются разливы нефти, - в силу стремительности перемен, произошедших в этой сфере, Западом до конца еще не осознан.

Волну недовольства ЕС в королевстве, и не только в нем, в значительной степени раскачали СМИ. ЕС ломает привычный уклад ("Британия - не Евро­па") и потому удобен в качестве козла отпущения за все беды британцев. В такой роли побывали все новшества - достаточно, к примеру, поднять публикации об опасности железных дорог или о прививке оспы. Но ЕС был глобальнее и давал больше поводов. Из года в год, не заботясь об объективности информации, таблоиды писали о "брюссельских бюрократах, живущих на деньги британских налогоплательщиков и не делающих ничего полезного, кроме постоянного вмешательства в пустяковые вопросы, находящиеся в компетенции национальных правительств".

Во-вторых, в противостояние между национальными бюрократиями и бюрократией ЕС вмешался третий игрок: Россия. Несмотря на экономические провалы, РФ наряду с США по-прежнему является ключевым участником мирового противостояния двух систем. Она - центр силы и ресурсов доиндустриального мира, пытающегося отбросить человечество на два столетия назад, в эпоху национальных империй, угля и стали. В этом качестве Россия оказывается и мировым центром всего, чем обороняется старый мир: коррупции, криминала, терроризма - и информационного загрязнения, в чем она особенно преуспела. Остальной мир, по сути, находится между этими двумя полюсами: модернизационным и консервативным, он - спорная территория, за которую идет борьба. Евросоюз как критически важная и крайне уязвимая часть индустриального западного мира, потеря или хотя бы частичная дезорганизация и деградация которой будут для Запада крайне болезненны, закономерно подвергается особенно упорным атакам со стороны России. К тому же, раздробив ЕС, Россия сможет облегчить себе доступ к новейшим технологиям, в чем она крайне нуждается.
А что же Юнкер? Как повел себя он в этом сложном поле сил?

Блуждая среди компромиссов

Вероятно, Юнкера подвело непонимание глобальных процессов, идущих в ЕС, значительная часть которых являются неразрешимыми конфликтами, единственный итог которых - уничтожение одной из сторон, по меньшей мере - институциональное. Юнкер же искал компромисс между национальной бюрократией "старой Европы" и новой союзной бюрократией, что, возможно, ему и удалось бы, если бы не фактор России. Но наличие на европейском поле активного и до сих пор недооцененного третьего игрока, заинтересованного в распаде ЕС, в корне меняло картину. Юнкер же не разглядел опасности и видел в России не смертельного врага европейской цивилизации, а трудного подростка, которого можно перевоспитать и интегрировать в приличное европейское общество. Эта его ошибка повлекла за собой и все остальные.

Единой Европы из ЕС пока не выросло - есть только расползающаяся куча государств, на верхушке которой пытается усидеть новая бюрократия Брюсселя. В этой толпе серых функционеров, главной задачей которых является собственное выживание, Юнкер был одним из последних стратегов и обладателей твердых принципов. И хотя как стратег Юнкер оказался прагматично-близорук, но все-таки он имел Мечту: Единый европейский дом. Теперь же стратега сожрут мелкие бюрократические мыши - как национальные, так и брюссельские. Но независимо от принадлежности к одной из двух команд, они все равно остаются мышами, с мышиным кругозором, которым на все, кроме себя любимых, глубоко наплевать.

Таблоид - орудие Брекзита

 В 1994 г. The Sun, Daily Mirror, Daily Mail и Daily Express опубликовали абсурдную новость о том, что Брюссель запретил согнутые бананы - и сторонники Брекзита до сих пор вспоминают об этом, говоря о везде сующем свой нос Брюсселе. В 2006-м несколько таблоидов вышли с заголовками, что ЕС хочет передать британский город Кент Франции. Речь шла о создании базы экологических данных, в которой Кент попадал в один округ с Кале - но 90% читателей таблоидов читают только заголовки!
В погоне за тиражом мифы создавались десятками: писали, например, что ЕС хочет запретить двухэтажные автобусы, убрать профиль Ее Величества из британских паспортов, что никель в монетах евро вызывает импотенцию, а коров заставят носить подгузники. Конечно, писали о том, что трудовые мигранты отбирают у британцев рабочие места, а миллионы беженцев, распределяемых руководством ЕС, грозят сделать жизнь в Британии невыносимой.

Ни одно из этих утверждений не выдерживало проверки фактами. Но они создавали отрицательный образ ЕС и активно использовались агитаторами за Брекзит. А национальная бюрократия, заинтересованная в ослаблении позиций Брюсселя и в собственном усилении, молчаливо потворствовала этому, устранившись под предлогом свободы СМИ.

Не было бы счастья...

С 1995 по 2013 гг. Юнкер был премьер-министром Люксем­бурга. В 2013 г. ему пришлось уйти в отставку из-за скандала, разгоревшегося вокруг службы безопасности Люксембурга SREL, надзор над которой был возложен на него как на премьера. Повод для скандала был довольно стандартным - незаконная слежка и финансовые злоупотребления. Юнкера обвинили в том, что он не удержал ситуацию под контролем, а SREL - в рамках закона.

Уход Юнкера с премьерской должности совпал по времени с окончанием срока предыдущего председателя ЕК, Жозе Мануэла Баррозу. Впрочем, свою карьеру "евроархитектора" люксембуржец начал значительно раньше: он был одним из авторов Маастрихтского договора 1992 г., положившего начало ЕС в его нынешнем виде.