• USD 27.8
  • EUR 33.5
  • GBP 38.6
Спецпроекты

Ольга Кошарная: Украина просит Россию пролонгировать вывоз ядерных отходов, у нас их хранить негде

О том, как государство управляет Чернобыльской зоной, нужно ли достраивать энергоблоки на Хмельницкой АЭС и что происходит на строительстве хранилища ядерных отходов, "ДС" рассказала член коллегии Госатомрегулирования Ольга Кошарная

Ольга Кошарная
Ольга Кошарная / Пресс-служба «Енергоатома»
Реклама на dsnews.ua

«ДС» Государство Украина управляет Чернобыльской зоной как рачительный хозяин? Или мы чего-то не делаем, а что-то делаем неправильно?

О.К. Чернобыльская зона — это зона коррупции. Основная задача администрации Зоны отчуждения — это обращение с радиоактивными отходами и, в прошлом, строительство объектов инфраструктуры для снятия ЧАЭС с эксплуатации. Но скоро, похоже, об этом вообще забудут. Там есть предприятие, куда «Энергоатом» должен завозить низко- и среднеактивные отходы на хранение, но они до сих пор хранятся на площадках АЭС, а не вывозятся в зону.

Не построено и хранилище отработанного ядерного топлива: сначала оно якобы стоило 400 млн грн, потом руководство Зоны поменялось, и по ТЭО оно уже стоил 4 млрд грн, а емкость уменьшилась вдвое. На строительство претендовал «слуга», глава подкомитета по ядерной энергетике комитета по ТЭК Остап Шипайло, но его все-таки отвадили оттуда. Еще в Зоне отчуждения рассматривается проект строительства завода по мусоропереработке, но завода нет, а бытовой мусор из Киева туда уже везут, животные все это растягивают. А сейчас выходит, что основной акцент администрация Зоны делает на туризме, да еще и торгует металлоломом (кстати, за бывшим главой администрации Зоны и экс-и.о директора ЧАЭС Сергеем Калашником — уголовные дела, в том числе и по вывезенному металлу).

Между прочим, в Беларуси благодаря разным агротехническим приемам на территории со строгим радиационным контролем домохозяйства производят чистые продукты. А у нас в Ровенской области в частных домохозяйствах молоко до сих пор с повышенным содержанием цезия, при этом избавиться от него можно с помощью ферроцина, это стоит всего 10 евро.

«ДС» И.о. президента «Энергоатома» Петр Котин назвал 2020 год «результативным и во многих аспектах успешным для компании». Что он имел в виду? Разве для спасения успешной компании власть готовила бы крайне непопулярное решение — увеличение тарифов на электроэнергию для населения?

О.К. Год назад с приходом в «Энергоатом» людей Деркача, в том числе Германа Галущенко (он вскоре может стать министром энергетики — "ДС"), дирекцию по внешним коммуникациям возглавил Александр Курдинович, уволенный из Офиса президента за провал коммуникации с регионами после местных выборов (он при Януковиче возглавлял Нацсовет по радио и телевидению) С его приходом началась агрессивная информационная война со всеми и пиар себя любимых при отсутствии реальных результатов. 6 апреля на сайте Минэнэрго появились финансовые отчеты «Энергоатома»: убытки 4,8 млрд, чего раньше никогда не было. С дивидендов в бюджет заплатили ноль, потому что дивидендов нет. Это при том что им уменьшили процент оплаты с дивидендов с чистой прибыли (за это боролся Недашковский).

«ДС» В СМИ появились сообщения, что отложены проекты развития, в том числе ЦХОЯТ в Чернобыле. Так мы прекратили вывозить отработанное топливо в Россию или только собираемся прекратить?

Реклама на dsnews.ua

О.К. Центральное хранилище отработанного ядерного топлива (ЦХОЯТ) не построено, потому что оно будет считаться законченным, когда Госархстройинспекция выдаст сертификат заказчику о том, что объект построен в соответствии с проектной документацией. А до этого нужно подписать акт о приеме в эксплуатацию между заказчиком, подрядчиком, генпроектировщиком и так далее, этого нет. На сегодняшний момент система радиационного контроля не смонтирована в проектное положение, система физзащиты тоже, а физзащита — это же ядерная установка, она находится под надзором МАГАТЭ в рамках договора о нераспространении ядерного оружия (между прочим, инспекция МАГАТЭ приедет уже в июне).

Кроме того, Госатомрегулирование должно получить от «Энергоатома» отчет по анализу безопасности объекта после завершения строительства. Он минимум полгода проходит государственную экспертизу, а перед тем, как вынести решение по объекту, инспекция Госатомрегулирования посещает этот объект, чтобы убедиться, что отчет соответствует действительности. Две инспекции в ЦХОЯТ уже было в этом году: 5 февраля и 9 марта, и в актах инспекторы по радиационной безопасности пишут замечания, в «Энергоатоме» же рассказывают, что в июле завезут туда отходы. Я уже не говорю о том, что они добились передачи от «Укрзалізниці» строительства железнодорожной ветки, но до сих пор нет ни проекта, ни документации от УЗ.

У меня есть письмо МИД РФ, где они упоминают, что наши просили пролонгировать вывоз отходов на полгода, а русские отвечают: давайте уже до конца года. По сути, проект год простаивал, были скандалы с «Укрбудом». Потом 9 декабря тайно, без тендера, подписывается полумилионное соглашение на монтаж систем этого объекта с компанией, которая представляет собой стул и два стола. У меня есть информация, что еще дополнительное соглашение подписали на полтора миллиарда. В «Атомпроектинжиниринге» есть некий Божко, который прославился в 2012 году строительством стадиона при «регионалах» — вот он сейчас этим рулит. Этим вообще правоохранительные органы должны заниматься.

(Для справки: НАЭК "Энергоатом" решил окончательно отказаться от вывоза отработанного ядерного топлива с украинских АЭС на переработку и временное хранение в Россию. Об этом руководитель "Энергоатома" Петр Котин сообщил 16 февраля во время Всеукраинского форума "Украина 30. Платежка". — "ДС")

«ДС» Сколько денег сэкономит Украина, отказавшись от услуг россиян по приему отработанных тепловыделяющих элементов?

О.К. Есть разные оценки, около 150-200 млн долларов. Бывший президент «Энергоатома» Недашковский утверждает, что мы за 15 лет от начала этого проекта потеряли 2 млрд долларов из-за того, что его достраивают только сейчас. Кстати, на Запорожской АЭС в 90-х построили сухое хранилище отработанного топлива этой станции. Оно было введено в эксплуатацию в 2001 году. И 40 млн в год они экономят на том, что не вывозят его в Россию.

«ДС» Когда в будущем возможно начать перерабатывать эти ТВЭЛы, извлекая уран и плутоний?

О.К. Никогда. Дело в том, что есть две технологии. Первая — это изотопное обогащение урана, за что Иран сейчас бьют. Потому что, обогащая уран-235, можно сделать ядерную бомбу. Вторая технология, чувствительная с точки зрения договора о нераспространении ядерного оружия — это переработка отработанного топлива, о которой вы говорите. Фактически переработкой извлечения радионуклидов, того же плутония, урана-235, владеют только страны, владеющие атомным оружием, это очень грязное радиохимическое производство. Кроме того, Украине никто не продаст технологию, и это экономически невыгодно. С наших реакторов ВВЭР-1000 Россия хранит топливо в Сибири, она не перерабатывает его, перерабатывает только топливо с первого и второго блоков Ровенской АЭС, это проект ВВР-440. Остеклованные отходы после извлечения полезных радионуклидов мы должны хранить у себя в Украине. Это в рамках международных обязательств объединенной конвенции по обращению с отработанным топливом и радиоактивными отходами. Пока что весь мир идет по отлаженному решению с отработанным топливом, и большинство стран, эксплуатирующих реакторы ВВЭР, хранят топливо на своей территории.

«ДС» Нужны ли Украине новые атомные энергоблоки? Например, №3 и №4 на Хмельницкой АЭС?

О.К. Я убеждена, что при сложившейся ситуации с ростом генерации из возобновляемых источников, колоссальным падением потребления (у нас энергосистема с трудом балансируется системным оператором почти вручную), два гигаватта базовой мощности нашей системе не нужны. Нужны новые блоки малой и средней мощности по 300 мегаватт, которые можно строить на этих же площадках. Более того, в Госамтомрегулировании сомневаются, нужно ли достраивать что-то на заложенных без консервации 40 лет назад в Нетешине фундаментах при новых требованиях безопасности после Фукусимы и Чернобыля.

«ДС» Американская компания Holtec International предлагала нам локализацию производства реакторов малой мощности. Как дела с этой инициативой?

О.К. Проект очень перспективный, но нынешняя команда «Энергоатома» ничего не делает в этом направлении уже год. Сейчас вообще маломощные реакторы — тренд мировой атомной энергетики. Дальше всех продвинулись канадцы, у них отобрано три проекта по разным технологиям. Они на государственном уровне приняли программу внедрения этих реакторов, поскольку в Канаде есть северные территории, где завоз дизельного топлива только два месяца в году. По сути, страны северной Америки опередили Европу, хотя малые реакторы не ноу-хау, они стоят на атомных подводных лодках, на ледоколах.

Чем был хорош проект с Holtec: он единственный предложил локализацию у нас. В Украине есть предприятия «Радий», «Импульс», мы можем делать автоматические системы управления технологическими процессами, которые управляют реактором. У нас есть металл, возможности приборостроения, радиационного контроля. То есть у нас есть 80% для производства. Мы могли бы стать хабом, создав совместное предприятие, получив лицензию вместе с Holtec. И продавать ректоры, например, Китаю и Индии.

Неделю назад и.о. президента «Энергоатома» Петр Котин сказал, что заинтересованность в похожем проекте выразила компания NuScale. Ее малые модульные реакторы пригодны для производства водорода, опреснения воды и совместимы в работе с ветроустановками.

«ДС» Недавно парламент принял закон о сертификации оператора системы (ОСП) «Укрэнерго», что является условием для интеграции объединенной энергосистемы Украины в ENTSO-E. Когда это может произойти?

О.К. Это правильное решение, давно надо было это сделать. Вопрос заключается в том, что, хотя «Укрэнерго» говорит, что мы хоть сегодня готовы интегрироваться, нам перед этим нужно изолироваться от России и Беларуси. При наших недостатках мощностей маневрирования, при такой большой доле ВИЭ (9% было в прошлом году, а в марте в некоторые часы уже было 20-25%, то есть 4 с лишним гигаватта) — это очень сложно. Практически нет резервов для балансировки, и как будет «Укрэнерго» работать в изолированном режиме, я не знаю. Для этого нужно строить турбины газопоршневые, которые стоят в горячем резерве, а кто пойдет с инвестициями к нам? Кроме того, нужно, чтобы и Европа была готова, это серьезная техническая задача. На самом деле 2023 год, как написано в плане — это очень оптимистично.

    Реклама на dsnews.ua