"Нет московской гвардии в церкви?" Почему Украина не смогла выйти из-под кормы РПЦ

20 (7) января 1918 года торжественным богослужением в Св. Софии в Киеве начала работу первая сессия Всеукраинского православного церковного собора. Его созвали с целью определения канонического статуса и украинизации церкви в пределах Украины. В целом Собор отбыл три сессии: январь-февраль (I), июнь-июль (II) и октябрь-декабрь (III) 1918 г. Между сторонниками автокефалии и единой Русской церкви шла острая борьба, кое-где — с использованием "боев без правил".

Актом об отречении от престола император Николай II отменил действие единого имперского государственно-церковного законодательства. Присоединенные в свое время силой оружия нерусские "окрестности" потребовали автономии и автокефалии национальных православных церквей, интегрированных Русской православной церковью (РПЦ) с нарушением канонов. Наиболее последовательно действовала Грузия. Будучи автокефальной почти полтора тысячелетия до инкорпорации РПЦ (487-1811 гг.), Грузинская церковь жестко сопротивлялась русификации, кое-где доходила до кровавых эксцессов. Еще с начала ХХ ст. отчеты о церковных делах там свидетельствовали о всплеске движения за восстановление автокефалии. В марте 1917 г. Грузинская церковь автокефалию объявила, а осенью избрала своего предстоятеля – католикоса Кириона II (Кириона Садзагелова). В Украине ситуация оказалась гораздо сложнее.

Поздравляя Украинскую Центральную Раду как свой национальный парламент, украинские организации по всей России потребовали от нее отстаивать "автокефальную церковь в автономной Украине". Аналогичные требования выдвигали съезды духовенства и мирян, прокатившихся по украинским епархиям весной-летом 1917-го. Со стороны соответствия церковным канонам это требование было совершенно правомерным. Так 38-е правило Св. Отцов, принятое на V — VI Вселенском соборе в Константинополе (691-692 гг.) устанавливает: "если царской властью построен или когда-то будет построен новый город, то административным и земельным распределениям пусть соответствует распределение церковных дел". Этим же правилом руководствовались и в отношениях между православными государствами.

Кроме восстановления государственности существовали и другие канонические и церковно-исторические основания для выхода украинских епархий из-под юрисдикции РПЦ. Находясь в составе Константинопольского патриархата на правах церковной области (988-1686 гг.), Киевская митрополия de facto была самостоятельной. До подчинения Московскому патриарху Киевская церковь имела собственные чины, праздники, песнопения, культовую архитектуру, богословскую и богослужебную литературу, монастыри, издательские и образовательные учреждения.

Киевские митрополиты имели право мировоззрения. Им как экзархам (митрополиты/епископы великих церковных областей) Вселенского патриарха подчинялись православные епархии за пределами Российской империи: в Речи Посполитой, в Австрийской Галиции и Закарпатье.

Миро — приготовленное и освящённое на обряде мироварения ароматное масло, которым помазывают людей во время Таинства Миропомазания и церковные предметы во время освящения храма, престола, антиминса. Обряд приготовления мира совершает патриарх или митрополит в Страстную неделю в период от Великого понедельника до Великого четверга. Это исключительное право первоиерархов поместных церквей.

Наконец, Киевские митрополиты были священноархимандритами (главами) одной из величайших святынь в православном мире — Киево-Печерской Лавры с большим количеством канонизированных до 1686 г. святых, прославленных нетлением мощей.

Все эти факторы при независимости Украины, совместного волеизъявления духовенства и мирян украинских епархий РПЦ, поддержанного государственной властью, способствовали бы независимости Украинской церкви от РПЦ. Границы украинских епархий соответствовали тогдашнему административно-территориальному губернскому разделению, то есть по состоянию на 1917-й их было девять: Киевская, Харьковская, Полтавская, Черниговская, Екатеринославская, Волынская (кафедральный город Житомир), Подольская (Каменец), Одесско-Херсонская (Одесса) уезды Таврической губернии). Границы епархий совпадали с границами соответствующих губерний.

Но ведь была еще и политическая сторона дела. И здесь обстоятельства оказались неблагоприятными. Широкое продвижение пореволюционной российской демократии мгновенно завершилось с постановкой на повестку дня украинского вопроса. И в светской и церковной среде Петроград делал все возможное, чтобы удержать Украину в составе России и таким образом сохранить единство последней. Решение вопроса украинской автономии откладывали до созыва Всероссийского учредительного собрания (выборы провели в ноябре 1917 г.), автокефалии — до созыва Всероссийского собора, а последний апеллировал к авторитету решения новоизбранного Всероссийского патриарха Тихона (17 ноября).

Ускорить дело признания автокефалии украинской церкви через созыв Всеукраинского церковного собора пыталось проукраинское крыло из среды духовенства и мирян. Впервые вопрос о созыве Всеукраинского собора перед обер-прокурором Временного правительства Владимиром Львовым и Синодом РПЦ официально задали 66 делегатов от 10 украинских епархий на Всероссийском съезде духовенства и мирян (июль 1917-го). Соответственно 13 июля (30 июня) 1917-го киевский епархиальный совет принялся создавать специальную комиссию для созыва Собора с викарным Уманским епископом Димитрием (Вербицким) во главе. Епископство и Киевский митрополит Владимир (Богоявленский) высказались категорически против. Их поддержал Синод. Запрет автокефалистских стремлений украинцев аргументировали исторической зависимостью от Константинопольского и Московского патриарха и Св. Синода, отсутствием традиции автокефалии, неопределенностью политической судьбы самой Украины и запланированным проведением Всероссийского собора (28 (15) августа 1917-го), где можно было решать. После этого единственный епископ вышел из состава соборной комиссии, сделал невозможным канонический созыв Собора отсутствием участия и согласия архиереев.

Однако соборная комиссия не капитулировала и, считая, что революционные времена позволяют пересмотреть каноны, в конце июля 1917-го обратилась с призывом к духовенству и мирянам провести Всеукраинский собор в первой половине августа с целью выработки условий широкой автономии церкви. Но получила запрет уже от новоизбранного обер-прокурора Антона Карташова.

Под натиском "демократизации" мирянами церковной жизни (отбор ключей от храмов, церковных касс, разделение церковной и монастырской земли, имущества, изгнание из мест служения священников и архиереев с кафедр) и отсутствия интереса к проблемам церкви со стороны Украинской Центральной Рады подавляющее большинство священства. для сохранения единства с РПЦ. Поэтому к провозглашению в Киеве ІІІ Универсала Центральной Рады украинский вопрос на Всероссийском соборе даже не ставился. Но уже 3 декабря (20 ноября) 1917 года на отдельном собрании делегаты от Украины, несмотря на нежелание Киевского митрополита, приняли решение созвать Всеукраинский собор во главе с митрополитом и выработать стратегию руководства местной церковью в новых политических условиях.

6 декабря (23 ноября) 1917 г. Всероссийский собор решил отправить специальную делегацию для участия в Всеукраинском Соборе, переговоров с Центральным Советом и церковными организациями "ради взаимного примирения". Ее возглавил известный украинскому духовенству и киевлянам митрополит Бакинский и экзарх Кавказский Платон (Рождественский), среди прочего и хороший знаток украинского языка.

Основание для "взаимного примирения" с Всероссийским собором и патриархом выяснилось 12 декабря (29 ноября) во время визита к патриарху Тихону членов Временного православного церковного совета во главе с военным капелланом Александром Маричивым.

Временный церковный совет образовался 6 декабря (23 ноября), в Киеве из членов комиссии по созыву Всеукраинского собора и Братства Воскресения и, в противоположность Киевскому митрополиту и вопреки канонам, объявил себя временной высшей церковной властью в Украине до созыва Всеукраинского собора.

Об отсутствии в ее составе архиереев и борьбе с Киевским митрополитом патриарх ничего не знал, однако, подтверждая свое согласие на проведение Собора, заверил, что никогда не согласится на автокефалию для Украинской церкви, но "автономия даже самая широкая — в ваших руках".

Далее противостояние проукраинского и пророссийского крыла в церкви продолжилось во время работы первой сессии Всеукраинского собора (20 (7) января — 2 февраля (19 января) 1918). Несмотря на то, что на этой сессии в руководящих органах Собора преобладала группа Временного церковного совета, ее представители ни по одному вопросу — в том числе и пути приобретения автокефалии (или автономии) и украинизации церкви — предварительно не подготовили, программу работы форума достаточно не проработали. Поэтому епископство без особых проблем в конце концов отложило решение вопроса статуса церкви в Украине и ее отношений с Московским патриархом.

24 (11) января 1918-го впервые церковно-государственными отношениями официально прониклась Центральная Рада. Собор посетил комиссар по делам исповеданий Александр Карпинский. Комиссар заявил, что "Генеральный Секретариат не допустит московской гвардии в нашей церкви" и потребовал "самостоятельной церкви в самостоятельном Государстве". Его слова прозвучали в то время, когда большевистские войска шли на Киев. Под военной угрозой делегаты начали разъезжаться и первая сессия Собора закрылась, не приняв ни одного решения. Фактически именно большевики сорвали работу Собора и планы автокефалистов. Позже митрополит Антоний (Храповицкий) иронически заметил по этому поводу: "Совсем была бы беда, да вот, слава Богу, большевики выручили!".

Вторая и третья сессии Собора (июнь-июль, октябрь-ноябрь 1918-го) работали уже при правлении гетмана Павла Скоропадского, но это другая история.