"Варфоломеевские ночи". Как началась первая волна красного террора в Крыму

23 февраля — одна из самых трагических дат в новейшей крымской истории. Именно в этот день в 1918 году большевики, прежде узурпировавшие на полуострове власть, прибегли к массовым убийствам. В течение трех дней они расстреляли около тысячи человек — преимущественно офицеров и представителей интеллигенции. Эти события стали пиком первой волны катившегося им красного террора в Крыму в течение двух месяцев.

В конце декабря 1917 г. на территории Крыма образовались три центра власти : Совет народных представителей Таврической губернии в Симферополе, Директория Крымской Народной Республики в Бахчисарае и Военно-революционный комитет в Севастополе, каждый из которых имел собственные вооруженные отряды. В первые дни января нового, 1918 года соединенные силы Совета представителей и Директории вступили в отчаянную борьбу с семикратно многочисленными матросами-черноморцами и красногвардейцами — опорой большевистского ревкома. По двум неделям войны национально-демократические силы потерпели поражение, и по острову прокатилась первая, но не последняя волна красного террора.

Своеобразной "репетицией" погромов можно считать расстрелы офицеров Черноморского флота севастопольскими матросами 28-30 (15-17) декабря 1917 года. Тогда, прикрываясь местью за преследование после подавления революции 1905 года, корабельные команды миноносцев Гаджибей и Фидониси убили более 30 своих командиров, а всего погибло в городе 128 офицеров. Тогда же эти события окрестили "Варфоломеевскими ночами". После этого Севастопольский ВРК постановил: обыски и аресты могут производиться только по ордерам, а дела должны разбираться следственными комиссиями и рассматриваться на открытых заседаниях ревтрибунала. Севастопольский комитет РСДРП(б) выпустил 30 (17) декабря воззвание "Против самосудов!". В ней говорилось: "Гнев народный начинает выходить из своих берегов... Партия большевиков решительно и резко осуждает самовольные расправы... Товарищи матросы! Вы знаете, что не у большевиков искать контрреволюционерам пощады и защиты. Но пусть их виновность будет доказана народным гласным судом...

Но было слишком поздно — редкие расправы продолжались до середины января, а затем красный террор разгорелся в полную силу. Почти каждый раз непосредственным толчком к нему становилось падение того или иного крымского города, и, что характерно, с каждым разом уровень зверств "красных" рос.

18(5) января 1918 года при поддержке севастопольских матросов советский режим был установлен в Феодосии. Сначала большевики словно "стыдились", расстреливая только офицеров (пусть даже армейских, только что вернувшихся с Кавказа), и почти не трогая местное население. В городе погибли менее 100 человек.

Вечером 26 (13) января 1918 года "красные" овладели Симферополем. На следующий день был арестован и посажен в севастопольскую тюрьму лидер крымскотатарской революции Номан Челебиджихан. В крымской столице большевики развязали террор уже не только против военных, но и против интеллигенции.

Одним из первых убили детского благотворителя и жертвователя Красного Креста Франца Шнейдера, участника революции 1905 года. Как было написано в некрологе в "Южных ведомостях", "потом, когда эти господа узнали обо всем, что усопший делал здесь для беднейшего населения, они явились ко гробу просить у трупа убитого Шнейдера извинения".

Погиб начальник совместного штаба крымских демократических сил полковник Владимир Макухин, бывший издатель газеты Таврический Голос Николай Зайцев и множество других. Российский офицер Николай Кришевский кратко описал события после падения Симферополя: "Сейчас началась расплата, начались расстрелы офицеров, которых убили более 100, и наиболее уважаемых граждан. Последних собрали в тюрьме и убили всех — более 60 человек во дворе тюрьмы".

Всего около 200 симферопольцев и гостей города стали жертвами красного террора в январе.

27 (14) января 1918 года к Евпатории подошли два корабля Черноморского флота — крейсер "Румыния" и транспорт "Трувор". На следующий день город был взят, начались обыски и аресты – хватали не только офицеров, но и мещан и личных врагов революционеров. На "Труворе" началась расправа над пленными. Кришевский свидетельствовал о судьбе 46 заключенных:

"Со связанными руками были выстроены на борту транспорта, и один из матросов ногой сбрасывал их в море, где они утонули. Эта зверская расправа была видна с берега, там стояли родственники, дети, жены… Все они плакали, кричали, молили, но матросы только смеялись. на берегу и молила матросов о пощаде. Его пощадили — когда он, будучи сброшен в воду, не пошел сразу на дно и стал умолять, чтобы его прикончили, один из матросов выстрелил ему в голову".

За три дня матросы убили и утопили не менее 300 человек, из которых несколько и в самой Евпатории. Здесь к террору впервые присоединились и местные большевистские власти.

29 (16) января 1918 г. после четырехдневного сопротивления красногвардейцам пала Ялта. Озлобленные и опьяневшие в прямом и переносном смысле победители немедленно начали расправу над побежденными. Схваченных офицеров, общественных деятелей и просто богатых ялтинцев поднимали на борт прибывших из Севастополя миноносцев, допрашивали, а затем расстреливали на портовом молу. Тела сбрасывали в воду. Кадет Даниил Пасманик писал: "Офицеров расстреливали по спискам, составленным солдатами из лазаретов и тайным большевистским комитетом, существовавшим уже давно… Было бы убито гораздо больше людей, если бы не было продажных большевиков: за очень большие деньги они либо вывозили намеченные жертвы за Джанкой, либо перепрятали".

Хватали на улицах не только здоровых, даже больные в больницах не могли чувствовать себя в безопасности. Офицер Антон Туркул вспоминал несколькими годами позже: "Из переданных писем я узнал о конце моего брата Николая… Матросская чернь ворвалась и в тот лазарет, где лежал брат. Толпа издевалась над ранеными, их пристреливали на кроватях. огонь из револьверов Чернь изрешетила палату обстрелом. Все защитники были убиты.

В материалах Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков, организованной главкомом Добровольческой армии Антоном Деникиным, отмечалось: "Достаточно было крикнуть из толпы, стреляющих из такого-то дома, чтобы красногвардейцы и матросы немедленного открывали огонь по окнам указанного помещения. По такой огне. удовлетворившись пролитой кровью невинных, убийцы разграбили квартирное имущество Константиновых и часть мебели увезли в дар своему комиссару Биркенгофу".

На третий день массовый террор пошел на убыль, сменившись индивидуальными преследованиями и грабежами. Контрибуции и реквизиции большевиков в Ялте позже оценивались в несколько миллионов рублей. Разграблению были подвергнуты дворцы и усадьбы по всему побережью. Летом того года немецкие водолазы обнаружили на дне городской бухты "лес тел" утопленников. По меньшей мере, 200 погибших ялтинцев и жителей окрестных поселков — на совести "красных".

Январские погромы меньшей интенсивности произошли и в других городах Крыма. Только Алупка и Керчь смогли избежать красного террора.

Но это был еще не конец. 21 февраля 1918 года Совет Народных Комиссаров России издал декрет "Социалистическое отечество в опасности!". Он повторно вводил смертную казнь, упраздненную еще в октябре прошлого года. В тот же день на матросском митинге в Севастополе была избрана специальная комиссия по большевикам и анархистам, инициировавшая новую волну расправ.

22 февраля ультрареволюционеры потребовали у городского совета автомобилей для совершения арестов, но получив отказ, двинулись пешком. Вечером вооруженная толпа в 2,5-3 тысячи человек сначала собралась на пристани, а затем, разбившись на отряды, под лозунгами "Смерть контрреволюции и буржуям!" и "Да здравствует Социалистическая Революция!" рассыпался по улицам Севастополя. "Контрреволюционеров" и "буржуев" вытаскивали из домов и вели в дом Морского собрания. Хватали и по предварительно подготовленным спискам, и случайным прохожим.

Матрос Беляев так позже вспоминал ту ночь: "Когда все люди были собраны в одной комнате, я посмотрел на них; там были и офицеры, и священник, и так, просто разные, кто попало. Там были совсем старые больные старики. Половина матросов требовали уничтожить их. комнату. Людей было много, были уже полные залы… Никто не знал арестованных, ни того, за что их арестовали. 12 час. Ночи звонит телефон из городской больницы, меня спрашивают, что делать с 40 трупами, что у больницы. И тогда я узнал, что всех убили.

В два часа ночи 23 февраля 1918 года группа матросов ворвалась в городскую тюрьму и потребовала выдачи задержанных. Тюремный комиссар по телефону получил указание Севастопольского совета выдавать всех, кто указан в матросских списках. Среди первой пятерки был и Номан Челебиджихан. Чудом уцелевший очевидец Владимир Лидзарь писал:

"Им связали руки сзади... Их повели... Никто из обреченных не просил пощады... По дороге к месту убийства, в Карантинной балке, как передавал потом рабочий Рогулин, их пытали: больного старого Карказа били примерами и кулаками, и в буквальном смысле слова волочили, как он волочили, так как он волочил, потому что он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, поскольку он волочил, так как он волочил, так как он волочил, так как он волочил, как он волочил, так как он волочил, как он волочил, так как он волочил, как он волочил, как он Львов за бороду, Синицу кололи штыками, и глумились над всеми… Перед расстрелом сняли с них верхнюю одежду и уже расстрелянных, мертвых били по головам камнями и прикладами".

Растерзанное тело крымскотатарского лидера вместе с другими забросили в автомобиль и отвезли в Графскую пристань. Там убитых грузили на баржи, отвозили подальше от берега и, привязав к ним камни, бросали в море. Лишь немногим родственникам позже удалось найти остатки тел своих близких. В четыре часа матросы вернулись, или продолжить расстрелы заключенных. За одну ночь в Севастополе было убито около 250 человек, а за три дня – от 600 до 800; в Симферополе 24 февраля расстреляно еще 170. Лишь 27 февраля руководство Черноморского флота смогло принять резолюцию о прекращении самосудов.

Таким образом, за два месяца первой волны красного террора в Крыму (конец декабря 1917 – конец февраля 1918 гг.) было убито до 2 тысяч человек. Но единичные внесудебные расправы продолжались до самого свержения советской власти на полуострове в апреле 1918 года.