Без хлеба и соли. Украинская блокада Крыма

Сто лет назад, 18 сентября 1918 года, завершилась (а точнее — приостановилась) начатая еще весной украинская блокада Крыма, которая летом приобрела характер настоящей экономической войны. Несмотря на боевое настроение, полуостров явно был не способен выжить отдельно от материка, а потому посланцы Крымского Краевого правительства отправились в Киев — вести переговоры о присоединении к Украинскому Государству.

После разрыва отношений между Киевом и Симферополем 25 июня 1918 полуостров оказался в затруднительном состоянии. Поскольку гетман Павел Скоропадский не собирался отступать от своих планов в Крым, а генерал Сулейман Сулькевич отказывался идти на уступки, крымско-украинское противостояние со временем только обострялось. О пограничных конфликтах на Перекопе и Арабатской стрелке уже говорилось в предыдущем сообщении. Теперь рассмотрим таможенную блокаду полуострова со стороны Украины.

Владимир Налбандов, один из министров Краевого правительства Крыма первого состава, характеризуя тогдашнюю ситуацию, в своих воспоминаниях писал: "За время с 25 июня по 9 сентября мы не получили никакого требования, предложения или запроса Украины — с нами просто не разговаривали и всеми мерами добивались только одного — покорения Крыма. Не могу это назвать иначе, соглашения, но и все наши попытки оставались даже без ответа.

Еще 20 июня 1918 года украинское правительство назначило Александра Десницкого "окружным" старостой Таврической губернии (десятьми днями раньше оно же стало представителем УД при 52-м немецком корпусе Роберта Коша), а уже на следующий день новое чиновник своим распоряжением прекратил ввоз в Крым молока.

Вот что записал 28 июня в своем дневнике тогдашний глава Украинского телеграфного агентства Дмитрий Донцов: "Гетман смеялся. Говорил с ним о Крыме, о новых шагах, окончательных, чтобы заставить крымское правительство числиться с Украиной — экономический бойкот, в случае необходимости — блокада полуострова с нашей. хвалятся, что будут довозить все нужное крымчанам по Дунаю.

Но настоящая экономическая блокада полуострова началась аж 27 июля, когда Совет Министров УД официально обязал министра финансов Антона Ржепецего "обратить самое строгое внимание на то, чтобы никакие продовольственные грузы из украинских портов не вывозились бы в порты крымские, для чего предоставить ему широчайшие полномочия по таможенному".

В августе таможенная война вошла в разгар. Как вспоминал тогдашний министр иностранных дел Дмитрий Дорошенко, в результате ее было "остановлено всякое товарное движение и морскую коммуникацию, за выемкой того, что шло на нужды немецких залогов в Крыму. Приближался сбор урожая овощей, который в этом году выпал очень красивый. Упаковка, все это привозилось, конечно, из Украины, но теперь довезли сахара для консервирования овощей, и этого всего не было. овощей, свежих и сушеных, и теперь уже это гибло.

Но по свидетельству главы Таврической губернской земской управы Владимира Оболенского, запрет поставки товаров и обустройства на дорогах и железных дорогах таможенных постов не вызвало катастрофы: "…эти меры не прекратили товарообмен и лишь повлияли на подорожание целого ряда продуктов, в цене которых учитывались взятки".

Впрочем, на самом деле ситуация была далеко не столь радужной. Мало того, что полуостров и при обычных условиях не обеспечивал себя продовольствием на 100%, так еще в том году, как вспоминал Налбандов, уродил чрезвычайно плохой урожай овса и ржи: "Ожидание ячменя и овса, совсем плохо уродившихся в Крыму, также было очень проблематичным… в этих продуктах не была еще такая высокая, чтобы заставить Крым капитулировать. А что у населения Крыма не было особого стремления к капитуляции, ясно показал съезд фруктовладельцев, который, кажется, в конце июля или в начале августа, несмотря на ожидания многотысячного, съезд не стремился к тому, его на такой выход наталкивал достаточно откровенно".

Однако, несмотря на бравурные заявления министра, призрак голода висел дамоклевым мечом висел над крымчанами весь 1918 год. Так, 18 июня, еще до начала экономической блокады, Севастопольская городская управа заслушала доклад чиновника, делегированного в столицу Крыма, ходатайствовать о поставках продовольствия. В Симферополе ответили, что хлеба нет. Как писала в тот день газета "Прибой", "Страшный кошмар голода целого города неизбежен и нет никакой надежды на скорую помощь со стороны крымского правительства. В силу этого продовольственная управа заявила немецким властям, что она представляет собой всякую ответственность за кошмар голода, который должен почувствовать население за 3-4 дня".

На следующий день в севастопольской тюрьме из-за голода произошел бунт заключенных, жестоко подавленный немцами. 4 июля 1918 севастопольцам начали выдавать хлеб из расчета в полфунта (200 гр.) на взрослого и вдвое меньше — на ребенка. 10 июля газета "Прибой" писала: "Вопрос о хлебе приобретает все более острый характер. Выдается по полфунта хлеба на душу. Очередь за хлебом устанавливается с вечера, но и, простояв всю ночь, можно уйти, ничего не получив, так как хлеба не хватает".

16 июля 1918 г. Министерство внутренних дел Крыма вообще запретило свободную торговлю хлебом. 24 июля Феодосийская управа ввела карточную систему на хлеб (7 августа на карточки перешел весь полуостров). "Бюллетень Феодосийской жизни" сообщал: "Очереди у пекарен достигают чрезвычайных размеров: были случаи обморока из-за длительного стояния и переутомления".

В августе с началом жатвы ситуация немного стабилизировалась и норма выдачи хлеба на взрослого человека возросла до фунта, но продолжалось это недолго. Уже в ноябре хлебную норму пришлось снизить до июльских показателей.

По мнению Донцова, записанное им 20 июля 1918 года, экономическое давление показало себя эффективным политическим инструментом: "С Крымом плохо. Немцы резервируют для себя угольную станцию, хоть и не в Севастополе, и — "автономию для татар и немцев" на полуострове. австрийцев петициями "от всех слоев населения" об изъятии Крыма Равновременно Иоффе (большевистский дипломат) жаждет его для России Блокада Крыма кажется дает себя знать и крымчане начинают думать об Украине.

Параллельно украинское правительство вело информационную кампанию среди крымского населения. Как докладывал симферопольский уездный староста (формальное украинское должностное лицо, не имевшее реальной власти), "не только татары, но и российское население Крыма имеет самые извращенные сведения об Украине и украинском правительстве. Отсутствие правильной информации делает плодотворную почву для всяческих абсурдных слухов и извращенного толкования в лучшем толковании событий. печатный орган, который должен информировать население в желаемом направлении.

Меры были приняты. Как вспоминал Дорошенко, "чтобы поддержать украинское дело и украинскую ориентацию в Крыму, наше Министерство ассигновало средства на поддержку трех крымских газет, которые пропагандировали мнение о большой пользе для Крыма от приобщения к Украине… Так же субсидировали мы украинские общины в Крыму через специально основанный при Министерстве Комитет идею приобщения к Украине".

На самом полуострове украинские организации в 8 крупных городах (Симферополе, Ялте, Севастополе, Евпатории, Алупке, Алуште, Феодосии, Керчи) и других местностях осуществляли широкую деятельность: открывали центры "Просвіти", курсы украинского языка, истории и культуры, организовывали библиотеки, трупы. В крымской столице издавалась, хоть и не без труда, украинская газета "Наша степь". Также в Симферополе 28-29 августа 1918 г. состоялся съезд представителей этих организаций, на котором был создан Краевой украинский совет в Крыму (правда, оппозиционный гетман).

Сам же Скоропадский не слишком высоко оценивал эффективность этой информационной кампании: "Наше же Министерство иностранных дел повело на свой риск и страх достаточно наивную украинскую агитацию, какие-то молодые люди в украинских костюмах в Ялте и в окрестных городках убеждали публику сделаться украинцами. Это не имело, конечно, успеха, но не удавалось".

Но все же, по словам Дорошенко, определенных результатов удалось достичь, поскольку " правительство генерала Сулькевича начало бороться с "украинской пропагандой", преследуя украинофильские газеты и украинские общины, запрещая принимать из Украины правительственные телеграммы на украинском языке", а в экономической плоскости вывезло в Крыму. материк.

Украинские усилия не оказались тщетными. Не получив поддержки со стороны Германии или Турции, Краевое правительство Крыма в результате экономических санкций согласилось на переговоры с Украиной по включению полуострова в ее состав. Немцы объявили Сулькевичу, что в случае неуступчивости он будет отстранен от должности.

29 августа 1918 года министр финансов Краевого правительства Крыма Владимир Татищев на встрече с главой правительства УД Федором Лизогубом в Берлине достиг принципиального согласия на компромисс: "прекращение экономической войны в обмен на объединение". 10 сентября немецкое правительство направило в Симферополь телеграмму с рекомендацией начать с Киевом переговоры о соединении и обещанием выступить на них посредником. Не имея вследствие неблагоприятной ситуации на фронтах Первой мировой уверенности в будущем Крыма и не имея резервов удерживать Украину силой, если бы дошло до этого, Берлин предпочел содействовать договоренности двух своих младших партнеров. Ну и ущерб от блокады Крыма тоже сыграл свою роль. В конце концов, как записал 14 сентября Донцов, "рассказывают мнение Тилля, что якобы дело с Крымом решится для нас хорошо; что Симферопольское правительство не является столь уступчивым; что немцы нажимают на него, так что к согласию придет".

Уже 15 сентября министры Крыма спросили командование кайзеровских войск об условиях посредничества, а днем позже получили ответ из трех пунктов, а именно:

- Крымское правительство не государственное, а краевое, то есть без права самостоятельных политических отношений с другими государствами;

- краевое правительство должно состоять "на равных началах из россиян, татар, немцев";

и, самое главное:

- "Правительство должно согласиться на политическое соединение Крыма с Украиной на основе автономного внутреннего управления. Норма соединения должна быть выработана вместе с главами Украинского правительства".

17 сентября Краевое правительство сообщило Коша, что хотя в своей Декларации оно "объявило себя Краевым, а не Государственным", все же "поставило своей задачей сохранение самостоятельности Края до выяснения международного его положения", что "политическое объединение Крыма с Украиной" может быть устроено на "этих только основаниях", и что " участием в нем Крыма и с представительством последнего в посольствах и консульствах Украины". Кош принял этот ответ, немцы же выступили и организаторами этих переговоров — при посредниках был назначен представитель Немецкого имперского хозяйственного ведомства, тайный советник Отто Видфельд и офицер немецкого Киевского военного округа майор фон Девица.

И уже 18 сентября Совет Министров УД на своем заседании "Узнав о решении представителей Крыма вступить с украинским правительством в переговоры об условиях слияния Крыма с Украиной и идя навстречу таким пожеланиям населения Крыма, что не может в условиях таможенной войны реализовать урожай фруктов и винограда, с разрешения господина Геть

1) Временно прекратить таможенную войну при немедленной присылке представителями Крыма в Киев уполномоченных ими лиц для открытия вышеперечисленных переговоров.

2) Простить министра финансов снять таможенный досмотр грузов, следующих в Крым из Киева.

3) Переговоры с представителями Крыма по прибытии их в Киев об условиях слияния Крыма с Украиной вести непосредственно министрам заинтересованных ведомств, не передавая свои полномочия другим лицам.

4) О временном прекращении таможенной войны сообщить по телеграфу".

Киев торжествовал, Симферополь формировал делегацию. До объединения полуострова с материком оставался один шаг.