Ночь арестов. Почему заключили в тюрьму Симона Петлюру

В ночь с 26 на 27 июля 1918-го в Киеве был проведен ряд арестов ведущих украинских "левых" политиков, в частности, был арестован и Симон Петлюра. Что заставило гетманские спецслужбы предпринять такое радикальное мероприятие и было ли оно безосновательным?

Искренний патриот Украины, идейный социал-демократ и не лишенный личных амбиций Симон Петлюра во время Гетманата занимал, на первый взгляд, скромную должность главы Союза земств Украины и был не только политическим противником гетмана Павла Скоропадского, но и его ярым идеологическим, мировоззренческим и социальным антагонистом.

Именно через земские учреждения Симон Петлюра стремился распространить свои идеи на украинских мелких и средних крестьян, тогда как Павел Скоропадский, несмотря на громкие заявления о приверженности средним земледельцам-владельцам, оставался в окружении в основном русофильски настроенных крупных землевладельцев, так называемых "батюшковцев" (русских националистов) и космополитичного "Протофиса" (Союза промышленности, торговли, финансов и сельского хозяйства Украины).

Подход Павла Скоропадского к выбору социальной базы своего режима был недальновидным и устаревшим, ведь в государственных и экономических моделях, общественном и личностном сознании происходили эпохальные революционные, социальные, национальные и иного рода изломы. Новое государство старой модели было громоздким и неповоротливым, оно не могло не только осуществить даже те отдельные преобразования, которые были задуманы ее руководителем, но и пропагандировать благие намерения гетманской власти. Государственный механизм Гетманата просто не успевал за круговоротом исторического момента. В то же время Симон Петлюра обнаружил тогда такой пыл в своей деятельности, самоотверженность и организаторское дарование, что даже его воинственный оппонент — начальник собственного Штаба гетмана Борис Стеллецкий — начал относиться с уважением к этому чуждому ему по убеждениям социалисту, революционеру и самостийнику, а впоследствии даже выразил мнение, что Симон Петлюра "значительно превзошел Скоропадского своим организаторским талантом, и можно лишь искренне пожалеть, что не он в то время был Гетманом".

Пользуясь своей должностью и определенной завуалированностью от суетливой киевской жизни, Симон Петлюра и другие социалисты направляли деятельность на объединение под влиянием провинциального духовенства, сельского учительства и кооперации. Кроме идеологии и пропаганды не оставались в стороне практический и материальный аспекты. С помощью соратников и сторонников была активизирована работа созданного в 1917-м нового союза сельских кооперативов "Днепросоюз", который к концу 1918-го увеличил свои оборотные капиталы с 5 млн. руб. (в январе 1918-го) до 70 млн. руб. Деньги вкладывали в разные отрасли народного хозяйства, в частности, в торговлю и промышленность — крупную мыловарню с годовой продукцией около 200 тыс. пудов в селе Куреневка под Киевом, фабрику обуви в столице, которая производила 100 тыс. пар в месяц, белье, трикотаж и т.д. Именно "Днепросоюз", по информации собственного Штаба Гетьмана, летом-осенью 1918 стал главным материальным донором социалистической оппозиции, своего рода ее неофициальным министерством финансов.

Под контролем украинских социалистов находился и другой финансовый центр украинской кооперации с филиалами во всех крупных городах страны – Украинский Народный Кооперативный банк (Украинбанк). Организатором этого центрального финансового института отечественной кооперации (середина 1917-го) и председателем ее правления был известный украинский чиновник, первый генеральный секретарь финансов Христофор Барановский. Третьим, сельскохозяйственным "китом" украинского кооперативного движения был Первый Всеукраинский сельскохозяйственный кооперативный союз ("Централ"), созданный в январе 1918-го. Организатором и председателем Совета "Централа" был известный социалист и правительственный деятель УНР Константин Мациевич. Эти и меньшего рода кооперативные учреждения имели широкую филиальную сеть по всей территории Украины, главным образом — в ее глубинке, а также мобильные и популярные в провинции печатные органы. Достаточно отметить, что при Гетманате только в потребительской кооперации было задействовано около 4 млн. членов (почти 11,5% населения Украинского Государства), объединенных в 15 тысяч кооперативных обществ. В Великой Украине действовало 22 тысячи кооперативных обществ, охватывавших 60% населения, объединенных в 253 окружных союза разных типов и степеней.

Многие агенты таких кооперативов были, по совместительству, и связными украинской социалистической оппозиции. Только те села, которые на своей лестнице принимали украинские социалистические доктрины, получали кооперацию, которая действительно помогала населению. Таким образом поп, учитель и кооперативы стали тремя союзниками Симона Петлюры, действия которых он координировал через Союз земств и благодаря которым, как признавался начальник гетманского Штаба, "все его [Петлюры] распоряжения из центра достигали народных масс гораздо быстрее и точнее чем распоряжение Скоропадского. те же организации получал гораздо более точную и полную информацию о настроениях на местах". Следовательно, наладив и укрепив такую подпольную сеть, проводники украинского социалистического движения начали подготовку к формированию центрального правления, которое должно было изменить правительство Павла Скоропадского. Между тем, как кадетское правительство гетмана теряло кучу драгоценного времени в бесконечных спорах о принципах организации власти, о формальных штатах учреждений, сенат и т.д., Симон Петлюра, Владимир Винниченко, Никита Шаповал с соратниками по соцпартиям (левые эсдеки и эсеры) и в сотрудничестве с по всей стране, готовивших выступление против режима. Время от времени назначались подпольные съезды партийных ячеек и тайные совещания влиятельных местных деятелей, которые собирались в разных уголках страны или в окрестностях Киева (как под Винницей, или на даче у Владимира Винниченко под Каневом, местные земские собрания или кооперативные съезды и т.д.).

Личный отдел собственного Штаба гетмана имел большие или меньшие сведения об этих собраниях и осуществлял аресты социалистических активистов, однако пример с освобождением из-под стражи по личному приказу гетмана Владимира Винниченко, арестованного с доказательными бумагами, значительно подорвали пыл офицеров и агента.

В июле 1918-го агенты доложили, что Симон Петлюра, очевидно из-за немецкого посла в Украине Альфонса фон Мумма, вошел в сношения с автором гетманского переворота немецким майором Гансом Гассе и предложил ему организовать новый переворот — социалистический. Предполагалось свергнуть кадетское правительство Федора Лизогуба и вместо него поставить национальный социалистический, который больше отвечал бы желаниям немецкого Райхстага (в каком весомую роль играли социалистические фракции). Гетман, если этого пожелали бы немцы, мог остаться, но только номинальным главой государства, без рычагов влияния и с чисто представительными полномочиями. Переворот предполагалось совершить вполне мирным путем, то есть в назначенное время арестовать всех министров у себя дома, а затем объявить список новых министров.

Павел Скоропадский не хотел верить в эти планы, поскольку был вполне уверен в прочности своего положения и считал Симона Петлюру никудышным человеком, тайно приходившим к нему в резиденцию с льстивым подхалимством. Впрочем, через несколько дней такие же сведения получил и председатель Совета министров Федор Лизогуб. Как оказалось, до переворота оставалось всего трое суток. Гетман возмутился и после соответствующих консультаций с политическим отделом немецкого военного Штаба в Киеве решил применить энергичные превентивные меры — приказал осуществить аресты ряда ведущих деятелей крайних левых украинских социалистических партий, в том числе и Симона Петлюры, а для уравновешивания мнения. и нескольких правых пророссийских деятелей (Гижицкого, Кумбарта и др.). При этом Павел Скоропадский собственноручно составил список из 15-20 человек.

С этим списком начальник Штаба гетмана Борис Стеллецкий прибыл в начальник политического отдела немецкого оккупационного командования. Относительно ареста украинских социалистических лидеров немцы не отрицали и даже проявили готовность помочь этому, однако заявили категорическое несогласие с такими же мерами относительно "правых" элементов. И все же, после заверений, что задержание "правых" производится только с целью ослабить впечатление от ареста "левых", было дано согласие, но с условием не привлекать к таким акциям немцев. При обсуждении списка принадлежащих к аресту лиц начальник немецкого военного политотдела добавил к нему еще несколько неизвестных начальнику гетманского Штаба лиц.

Аресты произошли в ночь на 27 июля 1918 года. Были задержаны Симон Петлюра, Николай Порш, Юрий Капкан и другие.

Симон Петлюра воспринял свой арест спокойно, сказав, что давно его ожидал (не исключено, что после предупреждения немцами). Предвидя такое развитие событий, он заранее спрятал или уничтожил компрометирующие его бумаги. Арест крайних "левых" одновременно с крайними "правыми" был воспринят общественностью с полным изумлением. Все оказались сбитыми с толку, делались невероятные предположения, искались логические связи. Цель была достигнута и, как отмечал Борис Стеллецкий, "Петлюра — этот рычаг украинства, был лишен свободы".

Однако такой поспешный арест Симона Петлюры, на которого не было никакой весомой доказательной базы, поставил перед властью гетмана другой вопрос: что делать дальше? Начальник собственного Штаба гетмана вспоминал, что предполагалось два пути решения проблемы: 1) Симон Петлюра в тюрьме мог преждевременно умереть, однако никто этому не поверил бы; 2) Симон Петлюра мог быть выслан за пределы Украинского государства. Однако Павел Скоропадский, "с присущей ему нерешительностью и стремлением все делать по-петербургски", остановился на третьем решении: он приказал передать дело Петлюры министру юстиции Алексею Романову, очевидно полагая, что тот найдет в действиях одного из руководителей социал-демократов состав преступления. Но Алексей Романов подал вывод, что не обнаружил преступную деятельность Симона Петлюры, а судить его только на основании агентурных данных было невозможно. Поэтому Симона Петлюру продолжали содержать в заключении без предъявленного обвинения.

Он пробыл в тюрьме почти четыре месяца, но накануне противогетманского мятежа Директории и Сечевых стрельцов немцы выдвинули гетману категорическое требование освободить Симона Петлюру и других леворадикальных социалистов. История эта, кстати, заслуживает отдельного повествования.

В конце концов 12 ноября 1918-го по приказу гетмана уже другой министр юстиции Андрей Вязлов увольняет Симона Петлюру под "честное слово", что тот не будет участвовать в восстании. Сам Петлюра так писал в записке к жене в день освобождения: "Оля, я уже выпущен по приказу ясновельможного Гетьмана, с которым имел довольно интересный разговор. Земская конференция послала делегацию о моем аресте до Скоропадского и настояла на освобождении. Сейчас я на конференции земских делегатов".

На самом деле, в тот же день после обеда Симон Петлюра встретился с Владимиром Винниченко, Андреем Макаренко и другими теми, как пишет Никита Шаповал, что "только отпущены из тюрьмы". На встрече также присутствовали проводники УХДП Сергей Шемет и Николай Михновский, выступившие за "какое-то взаимопонимание с гетманом". Заседание прошло в шуме и спорах, а после его окончания, как утверждает Никита Шаповал, "Петлюра подошел к Винниченко и сказал ему: "Другой дороги нет, как восстание". Винниченко ответил: "Все готово! Хотите с нами?…" Петлюра согласился". Владимир Винниченко также сообщил Симону Петлюре, что сечевики требуют признать его командующим повстанческим войском, и тот сразу же отправился в Белую Церковь к мятежникам, чтобы возглавить вооруженное выступление против гетмана Павла Скоропадского.