Последняя миссия Боржинского. Почему Кубань так и не объединилась с Украиной

Первого ноября 1918-го в Екатеринодаре на заседании Кубанского Законодательного Совета новоприбывший украинский посол Федор Боржинский торжественно поздравил Кубанское Казачество от имени Украинского Государства и гетмана Павла Скоропадского, отмечая задачу "слияния в тесный братский". Однако с объединением Кубани с Украиной не сложилось.

Самая боеспособная единица украинской армии — Отдельная Запорожская дивизия Александра Натиева — после успешных боев против большевиков на донецком и крымском направлениях ранней весной 1918-го летом того же года "собралась" в одно подразделение на Приайдарщине (нынешний восток Харьковской губернии). Это был самый спокойный период не только для дивизии, но и для всего украинского государства. Дивизия "отдыхала" без серьезных боев на восточной границе, ожидая приказа двигаться вглубь России на места расселения этнических украинцев. На этом базировались намерения сначала Центральной Рады, а затем Гетмана Павла Скоропадского образовать государство в пределах этнического расселения украинцев. Важную роль в этих намерениях должны были сыграть Запорожцы.

И такой приказ для Дивизии готовился к завершению переговоров о восточной границе Украины, которые велись между Киевом и большевистской делегацией во главе с Христианом Раковским и Дмитрием Мануильским. Однако надежд на успешное завершение переговоров с Москвой было немного. Удачи не ожидали и немцы, которые остановили Запорожцев на старой административной границе между Харьковской и Воронежской губерниями.

Расположение войск Запорожской дивизии в 1918 по воспоминаниям участников тех событий (основа карты: карта Воронежского наместничества (19 в.), К которой добавлены авторские обозначения)

1-й Запорожский пеший полк имени гетмана Петра Дорошенко. В Новомарковке расположена конная сотня, в слободе Пантюшине и Бондаревке пехота этого полка. Штаб и командир Александр Загродский находились в слободе Каменка.

2 — определенное время здесь находились разные подразделения: 2-й Запорожский пеший полк (также известный как "республиканский") Петра Болбочана, 3-й Гайдамацкий полк Владимира Сикевича со штабом в Белолуцке и 1-й Запорожский имени кошевого Кости Гордиенко полк Белокуракиным и пушечным дивизионом Олексы Алмазовой.

3 – 3-й (4-й) Запорожский имени гетмана Богдана Хмельницкого полк Александра Шаповала.

С большим оптимизмом, чем в отношении северной Слобожанщины, Киев смотрел на возможность присоединения к Украинскому Государству Кубани. Вот как об этом впоследствии писал гетманский министр иностранных дел Дмитрий Дорошенко: "В деле Кубани украинское правительство вело такую линию, чтобы как можно теснее сблизиться с единокровным с нами кубанским казачеством и наклонить его к соединению с Украиной. как автономная область или на федеративных основах".

Однако дело соединения с Украиной осложнялось тем, что со времени образования республики Кубань вошла в союз с северо-кавказскими горцами и терскими казаками. Кроме того, негативную роль играл на Кубани так называемый "иногородний" (непоказанный) элемент, что связывало руки сторонникам Украины. Но хуже всего было то, что в начале лета 1918 Кубань почти вся находилась под большевистской оккупацией.

Кубанское правительство, Краевой Совет, остатки казацкого войска и многие местные интеллигенции находились в то время на севере Кубанского края, где была и Добрармия с генералами Михаилом Алексеевым (командующий) и Антоном Деникиным (заместитель). Как следует из воспоминаний Павла Скоропадского и Дмитрия Дорошенко, Алексеев был толерантным к Гетману и украинцам с их независимостью. Деникин же ненавидел их не меньше, чем большевиков, и к Украинскому Государству с его Гетманом относился враждебно, как и к тяготению кубанцев к Украине соответственно.

28 мая 1918 года в Киев прибыла делегация Кубанского Законодательного Совета и правительства во главе с Николаем Рябоволом. В Министерстве иностранных дел и при Гетманском дворе встретили делегацию "очень тепло и благосклонно" (за Дорошенко).

Кубанские делегаты шли навстречу стремлению украинцев включить Кубань в состав Украинского Государства, если не на правах автономной провинции, то по крайней мере как часть федерации Украина-Кубань. Делегаты Кубани выставили идею еще более широкого федеративного союза, в который вошли бы и Дон и северный Кавказ. Атаман Краснов готов был идти на федерацию с Украиной, но его притязания от Скоропадского территорий Луганска и Старобельска в пользу Дона и отказ передать Украине Таганрожчину перевели разговоры и переговоры о федерации со Всевеликим Военным Донским в область теоретических соображений.

Как передает в своих воспоминаниях Дорошенко, миссия Рябовола достигла тайного соглашения с Киевом в единственном варианте: вести дело по соединению Кубани с Украиной. Также была оказана денежная помощь для ведения агитации и оружие.

Но этим помощь Гетмана Кубани не должна была ограничиваться. Поскольку именно в это время Добрармия готовилась к занятию оккупированной большевиками Кубани, было решено опередить ее соединенными силами украинского десанта и повстанцев, которые должны были поднять восстание к моменту его высадки. Для десанта была намечена Отдельная Запорожская дивизия. Была спланирована операция и отпущены на ее реализацию средства и денежные средства.

Гетман понимал, что подразделение уже показало свою боеспособность и при наличии большого количества военного имущества и вооружений еще должно было выполнить функцию сбора украинских этнических земель Подонья и Кубани.

По плану операции по десантированию на Кубань Запорожцев нужно было перебросить по железной дороге к Азовому морю, для чего, по согласованию с немцами, уже был отдан приказ взыскать подразделения дивизии к местам погрузки. В воспоминаниях Скоропадского и Дорошенко эти места не упоминаются, но, вероятнее всего, это могла быть ближайшая железнодорожная станция Сватово. Немцы согласились заменить дивизию в Приайдарщине и стоять на границе против большевиков своим войском. Затем дивизию необходимо было пересадить на корабле и взорвать десантом на Кубанском побережье. Между тем, на Кубани под планируемый десант готовилось восстание, после чего совместными усилиями можно было бы выгнать с края большевиков, угрожавших с севера, а с северо-востока — Добрармию. Важно было опередить генерала Алексеева, захватить Екатеринодар и тогда можно было бы провозгласить соединение Кубани с Украиной.

О плане соединения Кубани с Украиной сразу узнало руководство Добрармии. Сам министр Дорошенко, который с Гетманом и Рябоволом его составлял, вспоминал, что план десантирования Запорожцев на Кубань не был своевременно приведен в исполнение из-за измены одного из "высоких чинов военного министерства" в Киеве, который был в сношении с генералом Алексеевым и умышленно задерживал его исполнение. Преждевременная смерть Алексеева в октябре 1918 только ускорила агонию "добрых" отношений между союзниками в борьбе против большевиков: его заменил украинофоб Деникин, поэтому "отношения сразу изменились, — пишет в воспоминаниях П. Скоропадский, — началась очень сильная агитация среди офицеров против меня...".

Фамилия этого "высокого чина" Дорошенко не упоминает, но понятно, что этот "чин" (очевидно, типичный "ватник" в окружении П.Скоропадского) воспользовался нерешительностью Гетьмана перед немцами, отсутствием взаимопонимания между Скоропадским и "украинскими самостийниками", поэтому действовал в русле. И изменил в начале ХХ века карту не только Украины и России в пользу последней, но и, без преувеличения, Европы и мира!

Зная о планах Гетьмана Добрармия сыграла на опережение – Кубань была очищена от большевиков без Рябовола и Скоропадского. В этой ситуации немцы запретили передислокацию из Приайдарщины и десантирование Отдельной Запорожской дивизии на Кубань. Как пишет Дорошенко: " …они (немцы) не могут допустить к вооруженной стычке между украинцами и российскими добровольцами… Таким способом, вместо дружелюбной или даже приобщенной к нам Кубани возникла территория, одержимая Добровольческой российской армией с ее враждебными к украинству отношениями и планами восстановления "Единой-не". "добровольческим" генералам, скоро взявшимся за уничтожение всякой автономии в краю ".

Но и после оккупации Екатеринодара российской Добрармией Кубанское Краевое Правительство не оставляло надежды укреплять отношения с Украиной и даже объединение с ней в будущем. В конце октября 1918 в Киев прибыла чрезвычайная миссия с кубанским полковником Вячеславом Ткачевым во главе. В грамоте Военного Атамана Кубанского правительства гетману Скоропадскому были следующие слова: "Насущные интересы обеих стран, как видно, требуют теснейшего сближения между ними, и Кубанское Правительство имеет твердую надежду, что с давних пор связаны между собой кровными узами и полны ярких примеров борьбы. могучего братского союза".

В ответ на прибытие в Киев миссии Ткачева украинское правительство направило на Кубани чрезвычайную дипломатическую миссию во главе с полковником Федором Боржинским. Первого ноября 1918-го на заседании Кубанского Законодательного Совета в Екатеринодаре новоприбывший украинский посол Федор Боржинский торжественно приветствовал Кубанское Казачество от имени Украинского Государства словами гетмана Павла Скоропадского: "Имею твердую надежду, что кубанское казачество, какое братский союз с родной ему Украиной во благо и во славу Кубанского Войска и Украинского Государства".

Действовал Боржинский активно. С ноября 1918 по январь 1919 он способствовал заключению соглашения между Кубанским краевым правительством и Украиной о торговых и консульских отношениях, помог местным проукраинским активистам организовать в школах обучения на украинском языке, развернуть издательство газет и книг на родном языке по всей Кубани. Подобные шаги Боржинского совместно с Кубанской "Просвітою" нашли искренний отклик у местного населения, которое радовалось возвращению к своим кровным и духовным истокам.

Это был последний шаг на пути "слияния в тесный братский союз" Украины и Кубани.

Вскоре Директория УНР отстранила Скоропадского от власти. Судьба одного из первых дипломатов независимой Украины полковника Федора Боржинского (родом из Умани) была трагической. В конце января 1919 года он возвращался из Кубани в Украину по инструкциям от нового правительства по работе миссии на Кубани. Известно, что при планировании поездки в Киев Боржинский пренебрег предупреждением кубанских и донских казаков об угрозах, ожидающих его в пути. Уже на украинской территории, на станции Волноваха, его захватили российские добровольцы, вывезли в Юзовку, где судили по "измене" едино-неделимой России и, как "не раскаявшийся", расстреляли вместе с его подчиненными по дипломатической миссии. Приказ о смертной казни отдал лично генерал Владимир Май-Маевский, командующий деникинскими оккупационными войсками в Донецком бассейне. Таково было лицо русского шовинизма, которое не изменилось до сих пор.

Еще несколько слов о немецком командовании в Украине — второй после Добрармии фактор, который для гетмана Скоропадского стал "непроходимым" в деле объединения украинских земель и не позволил Отдельной Запорожской дивизии передислоцироваться из Приайдарщины на Подонье и Кубань.

Сначала немцы не разрешили в июне 1918 частям Отдельной Запорожской дивизии переступить административные границы между Харьковской и Воронежской губерниями, установленными в Петербурге почти за сто лет до того. Хотя украинские воины имели все возможности успешно дойти из Приайдарщины до самого Острогожска, занять Подонье, заселенное с XVII в. "черкасами", ведь к тому времени деморализованные Брестским миром русские войска без боя оставляли все, что можно.

Но, как отмечал Скоропадский в своих воспоминаниях, немцы "окружили меня самым тщательным наблюдением" и без них Гетьман не мог фактически совершать серьезных военных операций. Не мог даже осенью 1918-го, когда в Германии назревала своя революция и Скоропадский видел: " Они сами были в периоде разложения. Я их политики понять не мог".

Пока Гетьман анализировал специфику немецкого мышления, высокая миссия Отдельной Запорожской дивизии по сбору украинских земель, освященная в нашей Приайдарщине, была сорвана. Кубанцам так и не удалось присоединиться к Украине.