Шевченко в кожухе. Как из Кобзаря сделали подлинного большевика и пролетарского поэта

Именно поражение Армии УНР и утверждение власти большевиков в Украине надели на Шевченко символические оковы в виде "кожуха пролетарского поэта". 27 февраля 1920-го распоряжение Наркомата образования УССР об увековечении памяти поэта инициировало дискуссию "Кому принадлежит Шевченко?".

"Слава пророку пролетарской победы — Тарасу Шевченко!" — именно такое название украшало первую полосу газеты "Красная Армия" 11 марта 1920-го. Передовицу было поручено написать Георгию Тасину, будущему известному украинскому режиссеру и сценаристу, лауреату Сталинской премии. Одной из знаковых картин в творчестве Тасина станет "Алим" (1925), по праву считающийся первым крымскотатарским фильмом. Но в 1920-м Тасин был обычным литературным сотрудником и инструктором Политического управления РККА, умело писавшим заказные политические агитки.

Осознавал ли тогда будущий режиссер, что в своей передовице под незатейливым названием Тарас Шевченко, он прилагается к созданию канонического образа Кобзаря? Этот образ на долгие 70 лет войдет во все советские учебники и хрестоматии. "Напрасно мелко-буржуазные элементы, украинские шовинисты, — писал Тасин , — пытались присвоить Тараса Шевченко. Этот крестьянский поэт, певец пролетарской свободы, никогда не был с ними душой.

Газета "Красная Армия" была печатным органом Политического Управления Украинского военного округа (ПУУВО), с 1919-го выходившего в Киеве на русском языке. Другими словами, это было одно из ведущих средств пропаганды в рядах РККА.

Обращение к наследию Кобзаря в 1920 году оказалось неслучайным. Да и впервые эта проблема была поднята годом ранее.

Использовать шевченковское наследие для представления себя как "своих" — настоящих защитников интересов украинского народа — было разумным шагом. В какой-то мере он даже был искренним, поскольку у истоков этой инициативы в УССР стояли просоветские левые украинские партии. В 1919-м речь шла об украинских эсеров-борьбистах, которые на своем съезде именно в то время формально приняли коммунистическую платформу, и УСДРП (независимых), которые планировали проведение съезда, но большевики его сорвали. В начале марта 1920-го обе эти политические силы уже назывались коммунистами – Украинской коммунистической партией (борьбистов) (УКП(б)) и Украинской коммунистической партией (УКП). Мало того, 27 февраля 1920-го распоряжение Наркомоса УССР губернским отделам народного образования об увековечении памяти Т. Г. Шевченко УССР подписал нарком Григорий Гринько, который был коммунистом-борьбистом

В распоряжении отмечалось требование, чтобы "празднование прошло при активном участии широчайших кругов рабочих и беднейшего крестьянства". Также указывалось, что для утверждения окончательной сметы в распоряжение каждого губернского отдела образования предоставляется один миллион рублей для устройства торжеств. Но главный посыл заключался в том, чтобы "не допустить, чтобы память великого певца батрацкой судьбы была использована для борьбы с рабоче-крестьянскими властями".

Идею отмечать в Украине шевченковские дни большевистские вожди подхватили еще в 1919 году. Тогда они как никогда нуждались в поддержке широких слоев украинского крестьянства в противостоянии с Армией УНР. О серьезности тогдашних намерений большевиков свидетельствовала смета расхода 170 тыс рублей. Весьма серьезная сумма для страны, которая находилась в состоянии гражданского конфликта, а экономика — на грани коллапса.

Из протокола заседания Совета народных комиссаров УССР о выделении средств в честь памяти Т. Г. Шевченко от 24 февраля 1919-го известно, что выделялось 20 тыс. рублей на печать 100 тыс. экземпляров вкладки в газету "Известия", 30 тыс. руб. – на 50 тыс. брошюр с биографией Шевченко, а на издательство плакатов для школ и казарм — 24 375 руб. Кроме того, Наркомос должен был найти еще 30 тыс. руб. на торжественный концерт-митинг в Харькове, а также лекции и другие публичные мероприятия. Торжественные мероприятия проводились и в Киеве.

7 марта 1919 года было принято постановление народного комиссариата образования УССР "Об чествовании памяти Тараса Шевченко", которое определило 11 марта как день памяти Кобзаря. Начало было положено.

1920 стал знаковым для большевиков. Им удалось закрепиться в Украине. И тут вновь послужила эксплуатация образа Кобзаря как "пролетарского поэта". Как же отмечала 59-я годовщина Шевченко советская власть? Об этом узнаем из ведомственных газет Харьковского и Киевского губернских комитетов КП(б)У.

Несмотря на то, что праздник планировался заранее и даже были созданы специальные шевченковские комитеты, большевикам не хватало ни средств, ни организационных способностей. Разработанный план празднования в Харьковской губернии, включавший концертную, лекционную, литературно-издательскую, художественно-декоративную составляющие, провалился.

В харьковских библиотеках нашлось всего 30 тыс. экземпляров произведений Шевченко, из них — всего 20 штук изданий "Кобзаря". Понятно, что такого количества было недостаточно для удовлетворения культурных потребностей такого большого города, как Харьков, не говоря уже о масштабных празднованиях. Шевченковская комиссия не имела технических возможностей напечатать брошюры со стихами поэта.

Амбициозный план празднований предусматривал установку в Харькове монумента Шевченко, ведь город не имел своего памятника Кобзарю. Гипсовый бюст поэта, установленный большевиками в 1919-м, уничтожили деникинцы. В условиях экономической разрухи установить даже временный монумент Кобзарю в марте 1920 оказалось нереально. Да и сами сроки подготовки были слишком сжаты.

Но, тем не менее, за три-четыре дня до официальной даты на фабриках и заводах города провели ряд концертов-лекций. Такие же были организованы в окрестных деревнях. Что касается остальной губернии, то с помощью комитета отправил по уездным городкам лекторов и разослал немного литературы, но в целом организация праздника в уездах легла на местных активистов.

В самом Харькове в день годовщины 11 марта главное действо в память поэта происходило на площади Тевелева (ныне — площадь Конституции). Также вечером для пролетариата по харьковским театрам были организованы бесплатные концерты-митинги и раздавалась литература о Шевченко.

Киевская комиссия по увековечиванию годовщины Шевченко подошла к организации праздника более основательно. Всем домовым комитетам отдан приказ 11 марта украсить дома красными флагами и коврами. Цель этих мер была простой — предотвратить появление желто-голубых лент.

В киевских театрах ставили инсценировку произведений Шевченко. На улицах продавались открытки с портретами Шевченко и маленькие бюсты Кобзаря. Общий тираж листовок составлял полмиллиона экземпляров.

Также собирали средства на строительство памятника Кобзарю, который планировалось установить на Михайловской площади на месте бывшего памятника княгини Ольге, уничтоженного в 1919 году. Открыли литературно-художественную выставку памяти Шевченко, в подготовке которой принял участие Георгий Нарбут.

Кульминацией праздника стал митинг. Для этого киевская комиссия отдала приказ 11 марта в 12.00 всем рабочим ведущих заводов города отправиться организованным маршем в пункты сбора. Оттуда рабочие должны были колоннами пройти по Крещатику, Прорезной и Владимирской, чтобы в 2 дня собраться на Михайловской площади, где на месте памятника княгини Ольге должно было состояться торжественное заложение памятника Шевченко и установление временного бюста поэта. Распоряжением губернских органов власти этот день был объявлен выходным.

Еще одна любопытная деталь. В марте 1919-го произошло переименование ряда улиц, в том числе Бибиковского бульвара на бульвар Тараса Шевченко. А в начале 1920-го, то есть уже после того, как из города выгнали деникинцев, киевские власти отдельным решением подтвердили это переименование (11 номер в списке):

Но, несмотря на это, название "бульвар Шевченко" в февральских и мартовских советских газетах 1920-го не встречается. Есть только Бибиковский бульвар!

Торжественное шествие по центральным улицам было четко регламентированным и происходило в строгом соответствии с советской иерархией. Первыми шли партийные организации и профсоюзные организации, за ними рабочие Железнодорожного района, затем Печерского, Подольского, Шулявского, Демеевского и Городского. Во время митинга с речами выступили руководитель Красной Украинской Галицкой армии (ЧУГА) Василий Порайко и ответственный в ЦК КП(б)У за Правобережную Украину Владимир Затонский.

Вся кампания по увековечиванию 59-й годовщины Шевченко сводилась к риторическому вопросу: "Кому принадлежит Шевченко?" На всех первых страницах, во время всех митингов и акций советская власть убедительно доказывала, что он является выразителем прежде всего социальных интересов бедного крестьянства и рабочих, читай — советской власти, и чужд "мелкобуржуазных украинских шовинистов". Более того, в 1920-м Шевченко даже означали как "украинского большевика". Об этом, в частности, в своей речи сказал Владимир Затонский: "В пятьдесят девятую годовщину смерти поэта бедноты советская власть закладывает ему памятник. […] Мы чтим Тараса как нашего предшественника, как настоящего украинского большевика ".

Финальным аккордом этого действа стало основание Каневского музея-заповедника "Могила Тараса Шевченко" 20 августа 1920 года (ныне Шевченковский национальный заповедник в Каневе). Именно это событие стало точкой отсчета инкорпорации отформатированного наследия Шевченко в советский канон.

Шевченко могила, благоустройством которой долгое время занимались украинские меценаты, община и родственники поэта, превращалась в официальное место памяти.

Несмотря на то, что в 1921 году советская власть отказалась от идеи сделать день памяти Кобзаря выходным днем (как отмечалось в одной из газетных статей, пытались "ликвидировать культ Шевченко", хотя на той же Киевщине в 1924-м этот день вошел в перечень "особых дней отдыха"). года организовывался т.н. "воскресник памяти", когда украинское население обязывалось бесплатно работать на общественных работах.

Кроме того, в 1921 году Президиум Всеукраинского Центрального Исполнительного Комитета (ВУЦИК) принял постановление установить во всех губернских, уездных городах и больших селах памятники Шевченко. Таким образом, началось тиражирование образа поэта в публичном пространстве.

Популяризируя Кобзаря как "пролетарского поэта", украинская компартийная элита и сама была благосклонна к Шевченко на практике. В жилищах многих украинских коммунистов рядом с портретами Маркса и Энгельса можно было встретить и портрет поэта. Случались и портреты всех троих вместе, как это было, например, на удостоверениях делегатов съезда Комитета неимущих крестьян (комнезамовцев).

20 августа 1925 года, по инициативе академика Владимира Резниченко, СНК УССР принял постановление "Об объявлении территории могилы Т. Г. Шевченко государственным заповедником", которое передавалось в ведение Наркомоса УССР. Таким образом, процесс огосударствления был завершен.

В 1926-м, к 65-й годовщине смерти поэта, началось активное благоустройство его могилы. Всеукраинское фотокиноуправление (ВУФКУ) сняло фильм "Тарас Шевченко" с Амвросием Бучмой в главной роли. Управлению научными учреждениями и Управлению политобразования было поручено организовать дело по изготовлению памятника, закладку которого предполагалось приурочить к первому юбилею Октябрьской революции. Планировалось также строительство музея Шевченко, создание библиотеки и туристической инфраструктуры, включая помещение для гостей, устройство пристани, а также обеспечение заповедника пароходом и лодками и местом для купания.

Таким образом, в 1920 году были сделаны основные шаги на пути инкорпорации Кобзаря в советский публичный дискурс. Украинские национал-коммунисты, стоявшие в авангарде "красного ренессанса", шли в фарватере собственного видения украинского национального гения. Но в угоду политической конъюнктуре из наследия Шевченко постепенно исчезала антиколониальная составляющая. Его все больше подавали широкой публике исключительно как борца за социальное освобождение. К Шевченко крепко приросли эпитеты певца крестьянской бедноты, народной воли, пролетарской победы, трудовых людей без упоминания об идее национального освобождения в его творчестве. Не говоря уже о сугубо эстетическом, художественном измерении его текстов — его большевики вообще предпочитали игнорировать, сводя "Кобзарь" в набор более или менее актуальных лозунгов.

Именно в 1920 году было в публичное обращение было введено "правильное" изображение поэта. С тех пор советские газеты, как правило, использовали автопортрет Шевченко в 1860 году в шапке и кожухе, стилистически выдержанный в крестьянском духе. И даже после провозглашения независимости "освобождения" Шевченко произошло не сразу.