Политические игры 1919-го. Как в Украине объединения явилась вторая компартия

6 августа 1919-го в политической жизни советской Украины произошло нерядовое событие. Монополия правящей Коммунистической партии (большевиков) Украины на использование популярного названия "коммунистическая" была подвешена борьбыстами — их партнером по сотрудничеству в ВУЦИК и республиканском Совнаркоме. В тот день было объявлено о появлении на политических картах УССР УКП(б) — Украинской коммунистической партии (борьбистов).

Конечно, такой шаг не мог быть оформлен как простое переименование. Лидеры борьбыстов осознавали, что смена вывески без дополнительных формальных оснований будет рассматриваться большевиками как провокация. Тем более, в большевистской официальной прессе борцов регулярно обвиняли не только в чрезмерном внимании к "национальному вопросу", но и в рецидивах эсеровской традиции. То, что их партийная генеалогия выводилась не из марксистской УСДРП, а из "народнической" УПСР, явно играло на руку правящей партии.

Так каким же мог быть выход, кроме как хотя бы формально изменить партийную генеалогию? Хорошую возможность для этого дал раскол в партии "независимиков" — бывшем левом крыле УСДРП, в результате которого образовалась крошечная Украинская социал-демократическая рабочая партия независимых-левых. Раскол окончательно оформился в мае 1919-го.

В своих постулатах по национальному вопросу и принципам государственного строительства УСДРП(н-л) мало чем отличалась от борьбыстистов. Она также декларировала необходимость создания в будущем Всемирной Федерации Советских Республик, в которой Украина существовала бы как равноправное образование.

УСДРП(н-л) имела большой плюс — формально она была марксистской группой, поэтому объединение с ней позволяло борьбыстам снять с себя обвинение в "эсеровстве". То, что это "объединение" по большому счету означало поглощение новой политической группы, размеры которой были несоразмерны с борьбыстами, было малозначительной мелочью. Отсутствие в "независимо-левых" сети ячеек на местах и наличие у них только одной газеты — центрального органа "Красное знамя" — было даже преимуществом, поскольку гарантировало отсутствие серьезного влияния последних на борьбыстскую политику после "слияния".

Время для "объединения" было не совсем удачным. УССР в виде того времени переживала последние недели. Провести вполне легитимный съезд в условиях наступления деникинских войск и полуобложенного состояния Киева было невозможно. Это обусловливало кулуарность принятого решения, но упрощало его претворение в жизнь — борьбыстские организации на местах, переходя в подполье в условиях деникинской оккупации, воспринимали бы его как простое изменение вывески.

К тому же, борьбысты на короткое время получали еще один приятный бонус — газета "Красное знамя" как орган поглощенной партии стала еще одной трибуной для борьбыстской агитации.

На формальную легитимность "объединения" с включением в борьбыстский ЦК бывшего лидера УСДРП (н-л) Михаила Панькова не было особой необходимости учитывать даже без съезда обеих партий. К тому же сам Панькив числился среди членов редколлегии "Красного флага", последний номер которого вышел в день, когда чиновники УССР спешно покидали столицу Украины.

"Новая" партия получила название "Украинская коммунистическая партия (борьбистов)" (УКП(б)), что открыло новые возможности для политической игры. Но рассказанной выше истории предшествовали месяцы идейной эволюции и расколов в условиях постоянной смены власти, также достойные рассказы.

Сформированная в 1917 Украинская партия социалистов-революционеров (УПСР), из которой впоследствии выделились борьбысты, вскоре после своего организационного оформления стала крупнейшей партией бывшей подроссийской Украины. Этому способствовала ее активная политика в деревне и в целом значительное внимание к земельному вопросу.

По состоянию на весну 1918-го ряды УПСР достигали астрономических цифр более чем в 300 тыс. членов, большинство из которых, конечно, входили в партию только на бумаге — тогдашняя практика "коллективного членства" позволяла вступать в политические силы целыми организациями. Партия была молодой и, в отличие от УСДРП, не имела истории подпольного или полуподпольного становления во время и после революции 1905 года, хотя и поглотила часть территориально украинских эсеровских организаций.

Отсутствие в ней четкой иерархии с однозначным авторитетом для низовых организаций повлекло за собой существенное расслоение, которое сказалось уже летом-осенью 1917-го, когда внутри УПСР начало оформляться левое крыло. Учитывая происхождение большинства его лидеров из левобережных губерний, его назвали "левобережниками".

Именно эта группа и послужила основой для будущей партии борьбыстистов. Во время наступления Красной гвардии на Киев в январе 1918 несколько руководителей "левобережников" были арестованы по обвинению в тайных переговорах с большевиками. Этот эпизод, известный как "Арест десяти", стал поворотным пунктом в истории УПСР — представители ядра бывших "левобережников" остались в захваченном красным Киеве.

Несмотря на гибель в первый день муравьёвского террора трех главных представителей этого течения — Исаака Пугача, Леонарда Бочковского и бывшего министра земельных дел УНР Богдана-Александра Зарудного — "левобережники" получили возможность легального труда в занятом красным Киеве. Более того, газета "Борьба" даже в условиях выхода во "подвешенном состоянии" во время муравьевской оккупации остро осуждала развязанный красными войсками террор. Кстати, именно в эти недели "Борьба" получила подзаголовок "Орган УПСР (левого крыла)", чем оформила неявный раскол в партии.

Вскоре был заключен Берестейский мир и красные войска отступили. Центральная Рада вернулась в Киев, однако "Борьба" продолжила выходить с тем же составом авторов и под редакцией "левобережника" и одного из ведущих будущих борьбыстов Василия Элланского (Голубого). Правда, из логотипа газеты исчезло уточнение о "левом крыле", так что для непосвященного могло казаться, что раскол в партии отошел в прошлое.

Новый толчок ему дал переворот 29 апреля 1918-го. 30 апреля "Борьба" напечатала протест против роспуска Центральной Рады, а номер за 1 мая света уже не увидел. УПСР была вынуждена перейти в подполье.

В мае в лесу под Киевом подпольно прошел Четвертый съезд партии. Интересно, что репортажи о нем свободно публиковались в киевской печати. Съезд окончательно оформил раскол УПСР на правое и левое крыло. Правда, слово "правый" тогда воспринималось как чуть не ругательное, поэтому первое из них получило название "центрального течения", а победители, получив большинство на выборах нового состава ЦК, решили сохранить название УПСР без уточнений.

После санкционирования раскола на съезде разделение партии стало окончательным. В месяце Гетманата вышло несколько чисел подпольной "Борьбы", партия создала систему подпольных ячеек из числа проверенных членов и параллельно с этим распустила раздутую сеть из сотен тысяч практически фиктивных членов, сформированную в 1917 году. Вероятно, именно в месяце Гетманата за членами подпольной УПСР закрепилось название "борьбысти" как неофициальное, но общепонятное определение.

В ноябре 1918 — январе 1919-го, когда наряду с восстанием Директории против Гетманата начиналось наступление Красной армии, бористы попытались перехватить инициативу. Их листовки этого времени выходят от имени Центрального революционного комитета УПСР — понятие "революционный комитет" в условиях того времени воспринималось не как орган управления партией, а как созданный партией орган власти.

Одна из первых открыток-призывов была адресована "Ко всем советским партиям" и выпущена 5 ноября 1918-го. В ней — а главным адресатом этого призыва были большевики — "советским партиям" предлагалось послать своих представителей в создаваемый бористами "Всеукраинский революционно-социалистический центр", то есть межпартийный "коалиционный" ревком.

В декабре-январе борьбысты выпустили ряд подобных призывов, адресуя их к "рабочим, казакам и крестьянам", "старшине, студентам и трудовой интеллигенции" "рабочим" и, напоследок, к созданному большевиками "Временного рабоче-крестьянского правительства Украины". В последнем из таких призывов, в условиях, когда возможности создания коалиции уже выглядели призрачными, прозвучала фраза о возложении на большевиков ответственности за будущие "ненормальности и поражения революционного движения" в случае монополизации ими власти.

В последующие месяцы на подконтрольной красным войскам территории "явочным" характером сформировалась своеобразная система "советской" многопартийности. Наряду с КП(б)У, как единственной правящей политической силой, продолжали легально существовать украинские и еврейские политические партии. Большинство из них образовались в результате раскола в одноименных партиях — например, представители правых течений в составе УПСР, УСДРП и Еврейской социал-демократической рабочей партии (Поалей-Цион) отступили вместе с войсками Директории, тогда как левое крыло каждой из этих политических групп получило статус тогда писали, советы.

Эта ситуация была узаконена в марте 1919-го, после избрания Всеукраинского Центрального Исполнительного Комитета Советов (ВУЦИК) как верховного законодательного органа Украинской Социалистической Советской Республики и принятия первой Конституции УССР.

В отличие от УСДРП (независимых), борцы продемонстрировали значительно большую склонность к сотрудничеству с большевиками и, к тому же, оказали влияние на селе. Поэтому союз с ними был значительно выгоднее и нужнее большевикам. Именно поэтому, несмотря на сопротивление руководству КП(б)У, в апреле 1919-го ЦК РКП(б) санкционировал не только тесное сотрудничество с борьбыстами, но и предоставление последним ряду должностей в правительстве. Уже в апреле в состав Президиума ВУЦИК был введен Михаил Полоз, а в мае, после начала восстания под руководством Ничипора Григорьева, борьбысты получили должности народных комиссаров образования, финансов и юстиции и заместителей некоторых народных комиссаров в правительстве УССР. Правда, полученный портфель наркома образования был основой для конфликтов — попытка Александра Шумского способствовать переводу школ на украинский язык преподавания сталкивалась с постоянным сопротивлением со стороны подконтрольной большевикам коллегии его наркомата…

В июне-августе 1919-го борьбысты не раз пытались продвигать важные для них идеи на правительственном уровне, а также популяризировали их через разветвленную сеть партийных изданий (их газеты выходили во всех губернских и многих уездных центрах). Среди важнейших были тезисы по созданию в будущем Всемирной Федерации Советских Республик (борьбы даже подготовили проект конституции такого объединения), идея создания отдельной Украинской красной армии, несколько отличные от предлагаемых большевиками формы введения коллективных форм землевладения. В частности, продвигали идею создания государственных хозяйств на основе образцовых сельскохозяйственных предприятий, племенных скотоводческих предприятий, создания артелей и сельских кооперативов с толерантностью небольших единоличных хозяйств и т.д. В то же время, борьбысты крайне осторожно относились к сельскохозяйственным коммунам.

Интересно, что в первом из этих вопросов борьбысты не смогли добиться уступки большевиков даже на уровне декларации о намерениях, а умеренное отношение большевиков к отдельной Украинской армии со временем изменилось на откровенно негативное. Последнее, собственно, произошло уже в других условиях — во время борьбы против войск Деникина осенью 1919-го борьбысты создали череду мощных партизанских отрядов, рассматривая их как зародыш будущей отдельной регулярной Украинской красной армии. Их организационная независимость от центрального командования воспринималась большевиками как угроза, в связи с этим соглашение о вхождении борцов во Всеукраинский революционный комитет 17 декабря 1919 прямо запретило последним любую агитацию за создание отдельной армии.

Упомянутое в начале этой статьи переименование УПСР (коммунистов) в Украинскую коммунистическую партию (борьбистов) в форме "объединения" с УСДРП (независимых-левых) дало борьбыстам формальный повод добиваться членства в Коммунистическом Интернационале на правах единого представителя от советской Украины. 28 августа 1919 они передали в Исполнительный комитет Коминтерна текст Меморандума УКП(б) — ее основного идеологического документа, а также записку о желании вступить в состав Интернационала. Но это уже другая история.