"Великий Николай" вместо "св. Илии". Как основали первый приход автокефальный

Утвержденный в Украине большевиками в январе 1919 года Декрет об отделении церкви от государства неожиданно катализировал украинское церковное возрождение и легализовал уже, казалось бы, похороненную Всероссийским и Всеукраинским соборами Украинскую церковь. 17 апреля 1919-го активная часть украинского движения снова организационно оформилась — на этот раз во Второй Всеукраинский православный церковный совет.

14 марта 1919 года ВУЦИК утвердил Конституцию УССР в окончательной редакции. В ней было закреплено и положение Декрета об отделении церкви от государства:

С одной стороны, в Конституции говорилось о праве пропаганды религиозных учений, "не ставящих перед собой никаких социальных и политических целей", что предусматривало право внешкольного обучения религии детей. А с другой — еще до принятия Основного закона власть ликвидировала духовные учебные заведения и запретила преподавание Закона Божьего в светских, а статьей 21 г Конституции лишила монахов и поповство церквей и религиозных культов избирательных прав. В условиях коммунистического строительства это означало не просто ограниченную правовую дееспособность, а постепенное и неуклонное уничтожение духовенства как общественного слоя, или "класса" в тогдашней терминологии.

Объявив Декретом об отделении церкви от государства все движимое и недвижимое имущество религиозных и церковных общин "национальным достоянием", советское государство буквально через запятую, во второй части этого же п.13. Декрету, предоставившему религиозным общинам здания и предметы, "предназначенные специально для богослужения", в безвозмездное пользование.

Однако такое пользование должно было базироваться на специальных постановлениях местных или центральных советских органов власти (совета или ВУЦИК). Для этого общины в составе минимум 20 человек (т.н. "двадцатки") должны были пройти регистрацию.

Устав религиозного общества и порядок его регистрации устанавливался специальной инструкцией Наркомата юстиции. "Двадцатка" должна была отдельно подписать соответствующий договор на пользование храмом и богослужебной утварью.

"Специальные постановления" о регистрации, которыми советы централизованно доводили до сведения религиозных общин детализированные инструкцией требования Декрета, оказались при ближайшем анализе очень интересными документами. В них власть больше внимания уделила строгому учету "золотых, серебряных и других драгоценных предметов религиозного культа", числившихся в церковных инвентарных книгах. Как выяснилось уже в начале 1920-х, все ценности, которые большевики не смогли отобрать у церкви сразу, они оставили во временном пользовании общины, возложив ответственность за достоверность регистрационных документов и сохранение драгоценного имущества на "двадцатку" и приходского священника.

На время эвакуации в конце января 1919 правительства Директории УНР из Киева в городе действовало несколько украинских гимназий, где Закон Божий преподавался на украинском языке. После большевистской оккупации перед украинским обществом встал вопрос обучения детей религии. В школе — запрещено вообще, в церкви же Всеукраинский собор (на ІІІ сессии, октябрь-декабрь 1918 ) запретил богослужение на украинском, а, следовательно, и обучение должно вестись на русском. Поэтому несколько киевских родительских собраний сначала постановили просить отцов проводить религиозное обучение детей на украинском языке, а впоследствии пришли к мнению создать религиозную общину и просить в пользование любой храм. Очевидно, участие в соборных соревнованиях за автокефалию лишило украинцев иллюзий по поводу возможности украинизации приходов без поддержки государства.

Советское законодательство позволяло персональное формирование состава прихода и выборы священника, практически минимизируя влияние епископа контролем над собственностью — храмами и богослужебным имуществом. Ранее священника назначал епархиальный архиерей, он же освящал новый храм и передавал общине антиминс.

Антиминс (др.-греч. ἀντί — вместо и лат. mensa — престола) — четырехугольный небольшой платок из шелка или полотна, в который зашиты мощи святого. Раньше существовал обычай завывания антиминса в илитон (платок красного или бордового цвета), чтобы во время Литургии их вместе расстилать под чашу со Святыми Дарами. Антиминс был своеобразной защитой для мощей святых, которые клали в платок на престол во время богослужений, а затем скрывали в безопасном месте. На антиминсе есть изображение "Положение Христа ко Гробу" с подписью, который епископ для какой церкви и когда его посвятил. Начиная с 1620-х гг. украинские граверы расширили иконографию антиминсов, внедрив композиции "Уложение к Гробу" с четырьмя ангелами, "Христос в гробу", "Оплаковка. Пиета".

Вскоре выяснилось, что с катехизацией не складывается — власти быстро спохватились и запретили религиозные учения детей младше 18 лет. Советское законодательство против воли его создателей стало катализатором украинского церковного возрождения. Как вспоминал позже митрополит Василий (Липкивский), в марте 1919-го образовался первый украинский кружок для основания общины, в состав которого вошли почти все оставшиеся в Киеве члены бывшего Всеукраинского церковного совета и новые сторонники автокефалии Украинской церкви. Кружок выбрал 20 основателей и подал заявку на регистрацию и просьбу к власти отдать в пользование украинцам Ильинскую церковь вблизи железнодорожного вокзала.

Церковь избрали из-за того, что храм был бывшим монастырским, бесприходским и никаких протестов украинская община не ожидала. Власть тоже охотно пошла навстречу: нехватка образованных и опытных кадров в советском аппарате не способствовала мгновенной организации борьбы с украинским национальным движением, а пророссийское патриаршее священство "тихоновского", как его называли уже в России, направлении еще игнорировало советский декрет и пользовалось своими храмами.

Однако единоединимые силы не дремали и первая попытка приобрести в пользование Ильинскую церковь провалилась. Регистрация украинской общины и оформление мандата на пользование храмом пришлось на Страстную неделю. Когда новые пользователи пришли с документом и потребовали его передачи, монахи, которые в небольшом количестве там служили, попросили разрешения отбыть Страстную неделю и три дня Пасхальных праздников, а затем обещали храм передать. Украинцы согласились, а после праздников выяснилось, что там уже основалось какое-то братство и даже успело составить протест властям со многими подписями против "отнятия" у них церкви. Украинская община вернулась туда в феврале 1920 года и пользовалась храмом до его закрытия в 1929 году.

Но к Пасхе 1919-го община должна была подыскать для себя другой храм. Попытка священников Василия Липковского, Нестора Шараевского и Петра Тарнавского получить разрешение от управляющего Киевской епархией епископа Назария (Блинова) отправить Страсти и Пасху с чтением Евангелия на украинском языке в безприходской Малой церкви Софийского собора тоже. Свой отказ епископ и епархиальный совет мотивировали тем, что во-первых, чтение в храме на украинском языке было бы "разъединением Русской церкви", а во-вторых — Всеукраинский собор 1918-го запретил употребление украинского языка в богослужебных богослужениях.

Выбор пал на величественный, построенный еще на средства Ивана Мазепы Военный Никольский собор, давно никем не использовавшийся. После некоторых задержек основатели получили его в пользование украинской общины.

По хлопотам по созданию первого украинского прихода центр активистов задумался над возможностями развития автокефального движения в советской Украине. 17 апреля 1919 года 30 человек объединились во Всеукраинский православный церковный совет (ВПЦР) для основания украинских приходов будущей Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ) и руководства ими до созыва Всеукраинского собора из представителей украинских приходов. В отличие от ВПЦР образца 1917-го Вторая ВПЦР должна была действовать в условиях враждебной религии и церкви коммунистического государства. Главой ВПЦР избрали Михаила Мороза, товарищем председателя — протоиерея Василия Липковского, секретарем — Ивана Тарасенко.

Вновь созданная ВПЦР, как и ее предшественница, состояла из священников и мирян. Целью своей деятельности ее члены ставили помощь — благовестническую и инструкторскую — всем, кто желал создать или уже создал украинский приход, посвящение украинского духовенства, прежде всего, епископов, и перевод богослужебной литературы на родной язык.

Украинские деятели оказались между двумя огнями. Кроме преодоления внутрицерковного сопротивления перед ВПЦР, возникла проблема построения отношений с богоборческой коммунистической властью. Поэтому вновь руководящий церковный орган направил к председателю СНК УССР Христиану Раковскому специальный " Меморандум уполномоченных приходов УАПЦ в г. Киеве ". Копию документа ВПЦР направила в Киевский губревком. В нем говорилось об одобрении Декрета об отделении церкви от государства "как наиболее усовершенствованной формы взаимоотношений церкви и государства" и звучали заверения в том, что "украинские православные приходы организуются на основании новых уставов". Речь по сути шла о готовности ВПЦР взять порядка делами в свои руки и проводить организацию первых украинских приходов на основании советского Декрета.

Несмотря на более поздние упреки из церковной среды деятелям ВПЦР за то, что воспользовались советским законодательством, будущая УАПЦ, кроме легализации церкви, никаких преференций не получила. Коммунистические власти уже в начале 1919-го расстреливали украинское священство просто по классовому принципу в порядке "красного террора".

Протопресвитер Демид Бурко вспоминал в эмиграции, что весной 1919-го "страшный кровавый пир коммунистического молоха прокатился по Украине. Особенно свирепым он был на Харьковщине, Киевщине, Черниговщине и Подолье". Впоследствии власть будет уничтожать украинских священников как представителей "реакционного духовенства", "украинских буржуазных националистов", носителей "петлюровской украинизации".

Со своей стороны даже в пределах восстанавливаемой в ипостаси государства-коммуны империи русский епископат ожесточил сопротивление возможной потере аннексированной несколько столетий назад Киевской митрополии.

Весной 1919-го в Каменце-Подольском все еще находилось правительство Директории УНР и готовилось вернуться в Киев. В Константинополе украинская дипломатия развернула активную кампанию за признание украинской церкви среди представителей Вселенского престола (Вселенская кафедра до 1921 года была вакантной). Об этом читайте в следующих частях проекта.