Из истории политических убийств. Грушевский, четыре трупа и испуганный министр

В истории новейшей Украинской государственности покушения на государственных деятелей не новость. Убийство Вадима Гетьмана, покушение на Павла Лазаренко, попытки убить Кравчука и Кучму, теракт против Мороза, отравление Ющенко. 100 лет назад, в независимом Украинском государстве также происходили покушения на политиков.

Гетманский переворот был бескровным. Почти. В ночь на 30 апреля 1918 года, уже после прихода к власти Гетьмана Павла Скоропадского, была предпринята попытка убить Михаила Грушевского. Вечером он вместе с женой и дочерью вышел из здания Украинской Центральной Рады и садился в автомобиль. Вдруг к нему подбежал человек в военной форме и штыком попытался заколоть теперь уже отставного главу государства. Впрочем, промахнулся, порезал пальто и ранил Марию Сильвестровну.

По преданию, нападающий был в форме Сечевых Стрельцов — именно их подразделение нес охрану здания парламента и в казарме несколько дней скрывался Грушевский. Другие утверждали, что попытку убийства предпринял российский офицер.

Злоумышленника сразу же задержали. В 3 часа ночи в Центральную Раду пришел германский отряд арестовать Михаила Грушевского. Конечно, никого не застали, но обыск провели. О дальнейшем ходе событий, как и о личности преступника, источники молчат. А где-то в начале июля Евгений Чикаленко записал в своем дневнике: "застрелили того офицера, который ранил штыком Грушевского, очевидно, опасаясь, что он откроет какую-то тайну". Неизвестные нам заказчики и организаторы покушения на Михаила Грушевского позаботились о том, чтобы дело осталось нерасследованным.

10 июня в Киев поступило известие — накануне в Звенигородке убили уездного старосту Ивана Кузьмича Маширу и его помощника Яхья Адамовича Солтика. В советское время это убийство получило "героическую" историю и стало называться "Звенигородско-Таращанское вооруженное восстание". Сама расправа над уездным старостой и его помощником успешно забылась.

В начале июня в села Орлы, Ганжаловка и городок Лысянка Звенигородского уезда (сейчас это все — Лысянский район) вернулись владельцы имений. Их имущество было разграблено местными крестьянами и пришедшими солдатами-дезертирами еще во время большевистских мятежей в конце 1917 года. Возвращать свое имущество бывшим помещикам приходилось силой. Где-то обходились местным отрядом милиции или нанятыми молодыми людьми (сейчас сказали бы "титушками"). В других селах приходилось вызывать войска. А на каждое силовое действие было силовое противодействие.

В нескольких столкновениях на протяжении 3-7 июня крестьянские отряды одержали победу. 8 июня они оцепили уездный центр Звенигородка, а на следующий день вошли в город.

Крестьянская месть была жестокой. Жертвами стихийной ненависти стали чиновники Иван Машир и Яхья Солтик.

В связи с их трагической гибелью правительство постановило, а Павел Скоропадский предоставил семьям погибших одноразовые выплаты по 3000 рублей и установил пенсии для вдов: Варвари Машир 3000 рублей в год, а Зулеме Солтик — 2200 рублей. Отдельно на воспитание малолетней дочери Солтика совет министров добавил 800 рублей в год. Дети Ивана Машира к тому времени уже были взрослыми. Дочь Мария работала солисткой Казанского театра оперы и балета. Относительно сына Николая данных найти не удалось, однако известно, что его принимал лично Гетьман, отдавая почтение погибшему.

29 июля совершено покушение на министра путей сообщения Бориса Бутенко. Его, а также начальника Юго-Западных железных дорог Кирилловича и начальника службы движения этой же железной дороги Левковича запланировали убить руководители профсоюза железнодорожников. Бутенко в должности министра активно взялся наводить порядок на железных дорогах — запретил железнодорожникам отвлекаться на разнообразную политическую деятельность; распустил всяческие комитеты, союзы, советы; заставил железнодорожников выполнять свои должностные обязанности. В то же время снял всяческие "революционные" доплаты рабочим, установленные большевиками.

Это не нравилось многим железнодорожникам, которые, подвергаясь подстрекательству большевиков и левых эсеров, прибегали к забастовкам. Забастовщиков Бутенко беспощадно увольнял. Выполнить покушение согласился казак Железнодорожного шалаша Евдоким Дзюбенко.

Впрочем, покушение не удалось. Министр отделался легким испугом. А в ближайшую ночь убили бывшего министра образования УНР Ивана Стешенко.

После отставки с министерской должности в январе 1918 года он продолжал работать в министерстве. В начале лета Иван Матвеевич получил предложение перейти на работу в Каменец-Подольский университет. В конце июля Стешенко решил съездить в Монашеский Яр. Это чуть больше 30 километров севернее Полтавы, сразу за Диканькой. Там еще в 1916 году Иван Матвеевич приобрел дом.

Поезд №2 "Киев-Харьков" отправлялся в 16 часов 20 минут. Именно этим поездом 29 июля отправился в путь Иван Стешенко со своим 14-летним сыном Ярославом. В Полтаву прибыли около полуночи.

Извозчика не нашли, пошли пешком. Навстречу им выскочили два вооруженных человека. "Руки верх!". Выстрел. Ярослав упал в клумбу. Иван Матвеевич получил пулю в голову. Вызванные сыном стражи и немецкие солдаты нападавших не нашли. Жертву не ограбили, хотя при нем было 700 рублей, золотые часы, револьвер.

Раненого экс-министра доставили в больницу. Двенадцать часов Стешенко находился в коме, однако умер 30 июля, не придя в сознание.

Полтавское земство все расходы на похороны оплатило за свой счет. 3 августа специальный вагон с телом убитого министра прибыл на киевский железнодорожный вокзал. На следующий день прошли похороны. Чин отпева состоялся во Владимирском соборе. Речи объявили священник Макарий Крамаренко и Сергей Ефремов. От собора до Байкового кладбища гроб пронесли на руках. Траурная процесс протянулась от Владимирского собора до Крещатика. Среди вип-лиц присутствовали бывшие министры Фещенко-Чопивский, Шелухин, Христюк, Стасюк, Прокопович, Лотоцкий и Мартос, а из действующих — министр образования Василенко и министр торговли и промышленности Соколовский.

Десятки венков, масса телеграмм с соболезнованиями, тысячи людей — украинское сообщество находилось в трауре. Похоронили Ивана Матвеевича рядом с композитором Лысенко, писателем Старицким и Лесей Украинкой. Похороны снимались на кинокамеру, однако пленка, скорее всего, не сохранилась. Также основан специальный фонд, проценты из средств которого должны были идти на выплату именных стипендий учащимся и студентам. Полтавская городская дума приняла установить на месте убийства памятный знак. Именем Стешенко назван целый ряд школ и библиотек. Значительно позже стало известно, что убийство организовали большевики. За что? Неизвестно.

На второй день после покушения на Бутенко и в день, когда умер Стешенко, 30 июля был убит командующий немецкими оккупационными войсками в Украине генерал-фельдмаршала Германа Айхгорна. И все внимание политиков и общества переключилось на этот теракт.

Айнгорн как руководитель немецкого военного контингента в Украине подавлял крестьянские беспорядки в Звенигородском уезде, в ходе которых были убиты упомянутые выше Солтика и Машира. Его действия были жесткими и даже жестокими: реквизиции, контрибуции и расстрелы.

Совершить террористические акты против фельдмаршала Айхгорна и гетмана П.Скоропадского имела группа боевиков российских левых эсеров во главе с Ириной Каховской.

В нее входили Борис Донской, Григорий Смилянский и Евгений Терлецкий. Несколько недель они следили за передвижением Айхгорна. Наконец, 30 июля, когда фельдмаршал ехал на обед, Борис Донской бросил в него бомбу. Айнгорн и его адъютант Вальтер Дресслер получили тяжелые ранения.

Чату Кристиан Цахов и Вильгельм Вемке сразу же задержала террориста. Айхгорна отвезли в клинику профессора Томашевского, где он умер вечером того же дня.

Теракт негативно отразился на имидже Украины. В немецкой печати появились антиукраинские статьи. Скоропадский опасался ухудшения отношений с немцами.

10 августа убийцу публично повесили вблизи Лукьяновской тюрьмы. Ирину Каховскую задержали чуть позже, приговорили к смертной казни. Однако смертные приговоры женщинам по германским законам утверждал кайзер. Это была уже осень 1918 года. До падения германской империи оставались считанные дни, поэтому приговор не был утвержден. А Директория отпустила террористку из тюрьмы. Сама она впоследствии написала воспоминания об этом теракте.