Государство

Украинцы больше не хотят быть гетманами

Заместитель директора Института социологии НАН Украины Евгений Головаха о мифах и реалиях украинского характера

Фото: Сергей Владыкин/"ВД"

О национальном характере украинцев говорят разное: мы - одна из самых гостеприимных, трудо­любивых и толерантных наций. Меркантильны, злопамятны, мсти­тельны, высоко ценят комфорт, любят поесть - это тоже о нас. Так какие же мы на самом деле, какие национальные черты - миф, а какие действительно часть нашего характера, "ВД" говорила с заместителем директора Института социологии НАН Украины Евгением Головахой.

"ВД"  Есть мнение, что суть украинской ментальности лучше всего харак­теризует термин "хуторянство"...

Е.Г. Этот термин встречается в публицистической, а не научной литературе. Под этим термином понимают желание жить в своем мирке, замкнуться в ограниченном пространстве. Думаю, это определение не совсем подходит украинцам. На самом деле нам никогда не удавалось быть настоящими "хуторянами", поскольку Украина исторически находилась на перекрестке влияний разных стран и народов. При этом у нас присутствует психологическая отстраненность от чрезмерного влияния других культур. Но я бы предпочел использовать термин не "хуторянство", а психологический изоляционизм.

"ВД"  В чем он проявляется?

Е.Г. Украинцы практически не имели своей государственности, они постоянно сталкивались с давлением более сильных наций, и изоляционизм стал защитной реакцией на агрессию. Исследования, которые проводились с середины 80-х годов, показали, что социальная дистанция украинцев по отношению к представителям других наций просто огромна. Нашим соотечественникам задавали вопрос: на какое расстояние по отношению к себе вы бы подпустили представителя другой национальности (член семьи, близкий друг, коллега по работе, сосед и т. д.). Оказалось, что даже во времена расцвета расовой сегрегации в США в 30-е годы социальная дистанция между белым и черным населением была меньше, чем в 90-е годы у украинцев по отношению к американцам. В начале нынешнего столетия замеры зафиксировали дальнейший рост социальной дистанции. После террористических актов в США 11 сентября 2001 года, когда начались войны в Афганистане и Ираке, украинцы стали "отодвигать" не только американцев, но и представителей других национальностей. А в прошлом году социальная дистанция возникла и по отношению к россиянам. Думаю, мы перестанем быть изоляционистами, только когда за нас перестанут бороться более сильные политические игроки.

"ВД" Поэтому мы не улыбаемся незнакомым людям?

Е.Г. Это интересный феномен. Кстати, не улыбаемся не только мы. Россияне и белорусы тоже неулыбчивые. Здесь сошлось несколько факторов - славянская культура, православие, исторический опыт. Мы просто так чужим не улыбаемся, они должны заслужить наше доверие, доказать, что имеют добрые намерения. Но не исключено, что через 100 лет украинцы почувствуют себя абсолютно уверенно в открытом мире и будут улыбаться не меньше, чем американцы.

"ВД" Нас считают трудолюбивой нацией. Но некоторые иссле­дователи утверждают, что у украинцев нет желания гореть на работе. Так какое же из этих утверждений ближе к истине?

Нам навязали комплекс "младшего брата". По логике мы - "старший брат", потому что Москву основал киевский князь. Возможно, с нами могло бы потягаться в "старшинстве" славянское государст­во со столицей в Новгороде, но уж никак не Московия

Е.Г. В рамках европейского социсследования, которое прово­дилось в середине "нулевых" годов, мы сравнили, сколько работают люди в Европе и сколько в Украине. Оказалось, что украинцы - одна из самых работящих наций в Старом Свете. Мы трудились 47 часов в неделю, включая основное рабочее время и подработки. Как это ни парадоксально, при этом мы оказались в одной группе с греками, которых считают ленивыми. Меньше всего - в среднем 37 часов в неделю - работали голландцы, за которыми закрепилась слава трудолюбивой нации. Украинцы готовы трудиться, но у нас нет хороших управленцев, которые могли бы организовать рабочий процесс. В нашей стране макроуправленческий вакуум: мало талантливых, грамотных и прин­ципиальных, некоррум­пиро­ванных менеджеров.

"ВД" Насколько соответствует действительности выражение "где два украинца - там три гетмана"?

Е.Г. Так было в далеком прошлом. Однако жажда высшей власти больше не является характерной чертой украинского менталитета. В истории был период, когда Украина жила в условиях военной демократии, когда гетманов и других военачальников выбирали на сходках. Претендентов всегда оказывалось очень много, и, кстати, вели они себя во время выборов не очень достойно: завязывалось много интриг вплоть до подкупа избирателей и физического уничтожения конкурентов. Но сейчас украинцы не хотят быть гетманами. Мы проводили опрос среди старшеклассников, спрашивали, как вы планируете свою жизнь, какую высшую должность хотели бы занять. Две трети опрошенных заявили, что хотели бы стать начальниками, но пределом мечтаний большинства было руководить небольшим коллективом. "Маленький" началь­ник - это далеко не гетман. Да, украинцы карьеристы - это факт, но преимущественно мелкие.

"ВД"  Является ли конформизм одной из наиболее характерных черт украинского менталитета?

Е.Г. Не является, и Майдан тому доказательство. Конформизм бывает слепой, когда человек готов ко всему приспособиться, лишь бы ему не было хуже. Но есть и другая конформность - адаптируемость к социальной ситуации, способность пойти навстречу. Я считаю, что хорошей конформности нам даже не хватает. Украинцам присущ превентивный негативизм. К примеру, мы сразу же начинаем критиковать новое правительство, заранее ожидаем от любой власти чего-то плохого. Этот негативизм нам мешает, потому что немедленно настраивает общество на неудачу.

Есть два варианта преодоления такой "установки". Первый - появление лидеров, которые смогут доказать, что они не заслуживают негативного к себе отношения. Но, к сожалению, в нашей стране пока не было позитивных примеров. Второй вариант - если мы действительно примем европейские ценности, а не будем только декларировать наш европейский выбор. Вот всего один пример: из всех европейцев украинцы самые нетолерантные по отношению к сексуальным меньшинствам. Ну как же мы хотим идти в европейское общество, где подобная нетерпимость, мягко говоря, не поощряется? Зато украинцы самые толерантные к мелкой коррупции - мы не считаем предосудительным дать взятку чиновнику за решение своего вопроса.

"ВД" Как с точки зрения социальной психологии можно оценить Революцию достоинства? Как социальные фаталисты стали революционерами?

Е.Г. Украинцы действительно фата­листы. Но поначалу Майдан не был решением большинства людей, на протесты вышла незначительная часть активных граждан. Если появляется активное меньшинство, которое хочет перемен в своей жизни, остальные становятся сочувствующими фата­листами и рассуждают примерно так: судьба распоряжается, чтобы мы все изменили.

Фатализм украинцев связан с нашим историческим опытом. Но это не означает, что мы не изменимся. Простой пример: в Х в. самыми цивилизованными, преуспевшими в науках и искусствах были арабы, жившие на севере Африки и юге Испании. В те времена европейцы по сравнению с ними были дикарями. В XVII в. французы считались консерваторами, а англичане - радикалами. Прошло полтора века, и все стало с точностью до наоборот.

"ВД" Действительно ли у нас есть синдром периферийности, ком-плекс "младшего брата"?

Е.Г. Нам навязали комплекс "младшего брата". По логике мы - "старший брат", потому что Москву основал киевский князь. Возможно, с нами могло бы потягаться в "старшинстве" славянское государст­во со столицей в Новгороде, но уж никак не Московия. А синдром периферийности, конечно, у нас есть. Все территории нынешней Украины были когда-то провинциями других государств. И этот синдром, я думаю, останется у нас надолго. Кстати, он также есть у многих народов, которые живут на южной и западной периферии ЕС. Те же греки, португальцы, испанцы жалуются на Францию и Германию, которые "узурпировали" власть в Евросоюзе.

 

"ВД" Российский психолог Владимир Крысько в своей книге "Секреты психологической войны" пишет, что украинцы в своем большинстве меркантильны, злопамятны, мстительны, высоко ценят ком­форт, любят поесть...

Е.Г. Это все досужие домыслы. Кто проводил научное исследование, на основе которого сделан вывод, что украинцы мстительные? Я не встречал серьезных работ, которые бы оценивали, насколько мы злопамятны, и тем более по сравнению с русскими, татарами или, скажем, греками. Есть масса безответственных экспертов, психологов, которые делают подобные заявления, хотя научно они ничем не обоснованы.

"ВД"  Как в нас уживаются вольнолюбие и смирение? Упрямство и гибкость? Гостеприимство и недоверчивость ко всему новому?

Е.Г. У любых народов встречаются взаимоисключающие черты. Украинцы тоже разные. Есть культурные до­ми­нанты, обусловленные спецификой нашей истории, становлением этноса и нынешними условиями жизни. Но кто научно доказал, что, скажем, упрямство или вольнолюбие является национальной чертой украинцев? По-настоящему глубоко никто не изучал национальные черты нашего характера.

"ВД"  Чем отличается менталитет украинцев и русских?

Е.Г. Общее - восточнославянские корни, православная религия, "сожительство" в пределах одной страны. Есть международный исследовательский проект - Всемирное исследование ценностей, который проводится с 80-х годов во многих странах. Его результаты показывают, насколько мы с россиянами близки по многим характеристикам. К примеру, общее у нас - семейные ценности. Главное для нас - защитить и обеспечить себя и свою семью. Но у нас есть и принципиальные отличия. Украина имела большой исторический опыт жизни в составе Литовского княжества, Речи Посполитой, Австро-Венгрии, то есть находилась под западным влиянием. А Россия жила 300 лет под монголо-татарским игом, а потом по модели Орды строила властную иерархию. Украинцы не сакрализируют власть, потому что гетмана выбирали и легко сбрасывали. Россияне больше склонны к сакрализации правителей, потому что для них "царь - от бога". Им много не надо, чтобы уверовать в своих правителей. Захватили Крым и сразу подняли свое имперское достоинство.

Опубликовано в ежемесячнике "Власть денег" за июнь 2015 г. (№6/431)