Мир

Зачем Путин повез мороженое Си Цзиньпину

Москва имитирует сделку с Японией по Курилам

Перед встречей G20 в китайском Ханчжоу, и без того превратившейся в спектакль стыдливости, в ходе которого приглашенные прятали руки за спину при появлении Путина, а его секретарь-миллиардер Песков не успевал интерпретировать эти инциденты как «небольшие заминки» (как это, в частности, произошло на встрече с британским премьером Терезой Мэй), российский диктатор провел еще одно показательное мероприятие. А именно — Восточный экономический форум (ВЭФ) во Владивостоке.

Откровенно говоря, ВЭФ в нынешнем году мало кто заметил, и во многом потому, что российские СМИ перестарались, нечаянно создав впечатление, что на форуме присутствовал и выступал только сам кремлевский обитатель. Но это конечно же было не так — на Дальнем Востоке происходит вполне реальный торг между Россией и Японией по курильскому (и, возможно, более широкому) вопросу. И ВЭФ в значительной степени стал площадкой для данного процесса. Но тема эта довольно тонкая, и поэтому здесь стоит принимать во внимание несколько факторов.

Прежде всего, несмотря на то что часть Курильских островов СССР в свое время все же обязался отдать, нюансы перемирия позволяли Москве как в советское время, так и в последнюю четверть века уходить от этого вопроса. Тем не менее как в России, так и в Японии данная тема является политическим фетишем, а что касается России Путина, то передача спорных островов Японии — явно последнее, что она намерена предпринять.

Сама же эта тема вновь возникла на дипломатическом столе исключительно в силу тех обстоятельств, а именно: «ватной изоляции», в которых оказалась нынешняя РФ под руководством Путина (и ни по каким другим — таких как «добрая воля» или давление западных государств).

Точно так же не следует считать, что Кремль действительно всерьез заинтересован в развитии Дальнего Востока и согласен на определенные компромиссы ради привлечения в регион подлинных иностранных инвестиций хорошего качества. То, что это именно так, демонстрируют два смежных примера. Еще в прошлом году Курилы посетил премьер-министр Дмитрий Медведев, и этот визит был отмечен воинственной риторикой, более того — в регионе ежегодно проводятся молодежные лагеря сторонников Путина. И далее, когда Фонд по борьбе с коррупцией Алексея Навального решил проверить, насколько реально воспользоваться широко разрекламированной программой бесплатной раздачи гектаров на Дальнем Востоке, базу регистрации заявок в конце концов просто закрыли от «нежелательного» внимания граждан. Потому что все представляющие интерес участки земли на дальневосточном берегу РФ уже давно расписаны (теоретически можно приобрести разве что кусок скалы).

Поэтому неудивительно, что по итогам ВЭФ к возможностям глубоко криминализированного региона присмотрелась разве что японская компания Iida, занимающаяся лесозаготовкой. Освоение ресурсной базы Дальнего Востока — единственное, что всерьез привлекает путинских откупщиков (на форуме были представлены едва ли не все корпорации, возглавленные членами кооператива «Озеро» и их родственниками), а также немногих иностранцев разной степени сомнительности. В частности, речь идет о лесопромышленном комплексе, чей допустимый объем заготовки древесины составляет порядка 100 млн кубометров. А пока что в аренду переданы лесные участки с объемом заготовки древесины немногим более 20 млн кубометров.

Что касается фантастических перспектив, которые рисовал перед скучающими участниками российский президент (правда, построивший к саммиту АТЭС 2012 г. практически пустующий мегамост к острову Русский за $1 млрд), то комментаторы саркастически сравнили эти прожекты с выступлением в Васюках гроссмейстера Остапа Бендера. В особенности это касается возведения некой системы «региональной цифровой экономики» с участием соседних развитых стран, хотя даже цирковым дрессировщикам пока не удалось обучить местных медведей пользоваться сотовой связью.

Но привлекает внимание другое.

Подвесив курильскую морковь перед носом Токио, Москва пытается выдернуть амбициозного Синдзо Абэ из солидарной в вопросе санкций против РФ «Большой семерки».

Уместно вспомнить, что недавно германский министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер внезапно предложил вернуть Россию в состав этого клуба в обмен на выполнение Минских соглашений. А кандидат в президенты США Дональд Трамп разглагольствует о том, что передаст Японии и Южной Корее ядерное оружие, чтобы те сами защитили себя от КНДР и, вероятно, Китая (по отношению к которому Трамп, по крайней мере, на словах, настроен крайне враждебно).

На фоне этого абсурда, демонстрирующего скатившийся вниз уровень стратегической культуры западных элит, сигналы Путина о каком-либо взаимоприемлемом решении курильского вопроса (намек на что-то вроде совместного управления спорными островами в обмен на огромные инвестиции расчувствовавшейся Японии несомненно готовой превратить чадящие медвежьи углы в цветущий сад) находят отзвук в Токио. При этом Москва привела в пример якобы удачного сотрудничества функционирование российско-китайского агрофонда. Но пока что этот фонд (в рамках ВЭФ) сумел подписать проектные соглашения только с российскими же фирмами на довольно скромную сумму в $46 млн. А сам ВЭФ запомнился разве что просьбой китайского предпринимателя к Путину — помочь тому наладить поставки в КНР мороженого.

Без знания этого бэкграунда несколько комедийный эпизод с одариванием председателя Си упаковкой российского мороженого в Ханчжоу оказался непонятным для большинства западных журналистов. Однако в целом риски сближения Японии и КНДР с Россией смягчаются сегодня — увы — не столько авторитетом США и системой послевоенных договоренностей в Тихом океане (похоже, и первый, и вторая трещат по швам в силу периода апатичного философствования в Белом доме), сколько существования непреодолимых противоречий между этими странами и Китаем.
Именно поэтому восточные странствования и риторика Путина, преследующие как вышеупомянутые цели, так и поиск компенсаций за провал российско-турецко-иранского альянса на Ближнем Востоке, вызывают в Азиатско-Тихоокеанском регионе чувство когнитивного диссонанса. Но это — с одной стороны. А с другой — риски опасного укуса Москвы даже в этой, теоретически приоритетной для Барака Обамы части света, понемногу возрастают. Но с ними, похоже, будет разбираться уже его преемник.